Милосердие

Котёнок, почти уже взрослый кот, прижимался к холодной, мокрой стене. Пытаясь согреть асфальт под собой и стену рядом. Если ему это удастся, то тогда он сможет согреться и сам. Промокшая шерсть продувалась и вытягивала последнее тепло, его трясло от холода, а мелкий дождь беспощадно продолжал моросить. Так он и сидел окружённый мелкими лужицами, на небольшом кусочке асфальта оказавшимся самым сухим местом на улице. И лёгкое дуновение ветра пробирало его до костей. Но от дождя не убежишь, в забитые отдушины подвалов не залезешь. После заката стало холодать, солнце больше не грело, а включившиеся уличные фонари, освещали но не согревали как солнце. Вот между мелкими капельками воды падающих откуда-то с верху стали мелькать белые кристаллики снега, а кончики шерсти, слипшиеся от воды, стали смерзаться. Лапы, поджатые под себя, потеряли чувствительность и перестали болеть. Он стал взрослым и должен был заботиться о себе сам. Его выгнали из теплого логова, но ни кто не объяснил: где он должен был согреться, и чем себя накормить. В животе уже давно страшно урчало и сосало. Но везде где пахло чем-то съедобным, был запах котов. Сильных и злых котов, готовых драться до последнего за свою территорию. Всё что он мог, это вспоминать тепло труб своего бывшего логова, материнскую ласку кошки, которая водила их к тарелочки с едой, ей заботу и защиту от злых собак и котов. Но тарелочка была маленькая, и постепенно еды не стало хватать ему и его братьям и сёстрам. Но воспоминание о материнском тепле согревало его душу, а по телу пробегала судорога от холода. Он погрузился в воспоминания, закрыв глаза, стараясь отречься от окружающего его холода. Когда его головы коснулось что то теплое. Это мягко поползло по спине, смахивая снег и даря тепло. Он открыл глаза и посмотрел на присевшего рядом человека. Он хотел убежать. Но зачем? Зачем убегать, от этих теплых рук. Да и сил уже не было. Человек расстегнул верхние пуговицы. Аккуратно приподнял молодого кота, мокрого и замёрзшего прижал к груди, закрыв полой потёртого серого пальто. Свитер тут же промок. Ледяное пятно обожгло кожу и тут же начало согреваться оставляя только мокрое тепло. Это не беда, мокрое высохнет, а кот прижатый к груди тут же стал жарко греть, взаимно согревая грудь человека. Попав в спасительное тепло, молодой кот, почти сразу стал блаженно мурлыкать. Кот, наконец, то согрелся. Хоть его живот до сих пор мучительно сводил голод, он всё равно наслаждался теплом. Хоть он был мокрым, он боялся пошевелиться, что бы его опять не выгнали. И в качестве благодарности он мурлыкал. От человека сильно пахло горелой травой, чем-то резким и одновременно мягким, ну и конечно неповторимым человеческим потом. Запахи были резкими и неприятными, но спасительное тепло с лихвой это перекрывало, примиряя с непривычными запахами. Его голова высовывалась наружу, позволяя дышать холодным воздухом, но его тело крепко и нежно прижимали к живому телу, позволяя ощущать биение сердца. Кот ощущал неспешное покачивание от шагов человека. Вот он услышал скрип, открывающийся двери. Сразу же запахло теплом и сухостью. Ещё раз скрипнула дверь, раздался лёгкий шлепок, который отгородил сырость и холод от измученного животного.