Все тайное

— Черт бы побрал этот циклон! — выругался Джаред, снежным комом вваливаясь в прихожую. — А я предлагал помочь. — Дженсен улыбнулся и показал банку консервированных ананасов: — Сюрприз! Консервированные ананасы! После пяти дней на мясных консервах и макаронах они и правда казались деликатесом. Уже пять дней как Дженсен и Джаред оказались заперты в хижине посреди леса. Поездка предполагалась короткая: всего-то пара дней в съемном коттедже у озера и прогулка на снегокатах. Но погода об этих планах не знала и считаться с ними не стала. Буран начался, когда Джаред и Дженсен добрались до лесной хижины — конечного пункта маршрута, и уже шестой день снег валил почти без перерыва. В первый день Дженсен чувствовал себя не очень комфортно. Он впервые оказался заперт наедине с почти незнакомым человеком. Во всех поездках, и в личных, и в деловых, его всегда сопровождал Ральф, но в этот раз пожилой слуга остался в коттедже у озера, а Дженсен застрял в лесной хижине. Эта поездка была деловой. Компания «Эклз и сын» планировала долгосрочное партнерство с «Джей Индастриз», потому мистер Падалеки и пригласил мистера Эклза на уикэнд у озера, чтобы получше познакомиться и обсудить некоторые проекты и перспективы. В результате мистер Эклз, чье имя сократилось до «Джена», и мистер Падалеки, чье имя сократилось до «Джея», обсуждали в основном погоду и однообразное меню. Впрочем, возраст и привычки у них были схожими, и уже в первый вечер своего затворничества они отбросили формальности. И Дженсен, и Джаред были наследниками семейных компаний. Частная школа, престижный колледж, университет Лиги плюща, затем ступеньки карьеры в отцовской фирме — удивительно, насколько схожи оказались их жизни. Только статусы различались — Падалеки был альфой, а Дженсен бетой. Неожиданные каникулы обоих даже немного обрадовали. В окружении деловых партнеров и светских репортеров по-настоящему расслабиться почти не удавалось. А в заваленной снегом хижине, рядом с если не другом, то уж хорошим приятелем, можно было не «держать лицо». Жилая комната в домике была всего одна, зато кладовая была полна консервов, круп и макарон. Электрогенератор исправно работал, топлива хватало. Джаред и Дженсен по очереди ходили в сарай для дозаправки генератора и готовили еду, вместе расчищали дорожку до сарая, топили снег на воду. Сегодня утром к генератору должен был пойти Дженсен, но его с вечера немного знобило, и Джаред предложил: «Не дури, отсидись в доме. Если ты свалишься с простудой, что я тут с тобой делать буду? В аптечке только пластыри и антисептик». И Эклз послушался. Сейчас он смотрел на Джея, румяного с мороза, и ему в голову лезли совершенно дикие мысли. Все знают, что альфы создают пары только с омегами, беты же обречены на бесплодные браки друг с другом. И не секрет, что среди альф попадаются извращенцы, которые берут в любовники бет. И впервые в жизни Дженсену хотелось, чтобы Джаред оказался одним из них. Никогда раньше Дженсену Эклзу не нравился ни один альфа, он и к бетам относился ровно. Девственником, в свои тридцать, он, конечно, не был, но считал, что для беты секс не входит в список жизненных приоритетов. Сам он без него спокойно жил месяцами. И вот теперь он не мог глаз отвести от альфы. Джаред отряхивал одежду от снега, а взгляд Дженсена скользил по его скулам, сильной шее, крепким рукам. У Падалеки были широкие плечи, узкие бедра и совершенные ноги. Совершенные ноги?! Дженсен точно сходил с ума. Нужно немедленно отвлечься, если Джей что-то заметит, обоим станет неловко. — Сейчас съедим или как? — Джен снова показал Падалеки жестянку с ананасами. — А у нас только одна банка? — Нет, я их штук десять нашел. — Сейчас! Консервы уже видеть не могу, — ответил Джаред, проходя наконец в комнату. Джаред смутно ощущал какую-то неправильность. Поймать странность в окружающей действительности не получалось, но она точно была. Ощущение зародилось вчера вечером и продолжало постепенно усиливаться. В первый день бурана была просто неловкость двух малознакомых людей, запертых в тесном помещении. К счастью, они с Дженсом быстро поладили: им нравились одни и те же фильмы, книги, даже спортивные команды. «Даже жаль, что Эклз всего лишь бета, — не раз приходило в голову Джареду в последние дни, — беты все же ни то, ни се. Даже наследником себя обеспечить не сможет». Падалеки знал, что Дженсен — единственный ребенок Алана Эклза, так что даже племянников у него не было. Когда тот решит отойти от дел, компанию получит какой-нибудь кузен-альфа. Сам Джаред собирался обеспечить себя наследниками самым естественным путем. Омеги у него пока не было, но он и не торопился. Отец не так давно передал ему дела, планов было множество. Двадцать восемь лет — совсем немного, семью стоит заводить после тридцати. Вчера вечером Джаред испытал прилив возбуждения. Он списал это на отсутствие секса в течение нескольких дней, но сейчас все повторялось. И это было чертовски неловко. Уединиться в доме было невозможно, а дрочить на улице — слишком холодно. Из-за отсутствия поблизости омег взгляд стал все чаще залипать на Эклзе. Так глупо Джаред себя еще никогда не чувствовал. Беты никогда не привлекали его в сексуальном смысле, но внешности беты Дженсена могла позавидовать любая омега. Он был очень красив. Джаред видел это и раньше — глаза, скулы, рот — картинка, а не лицо. Эклз был довольно крепкого сложения, с альфой не сравнится, конечно, но все же. На всех предварительных переговорах Падалеки обращал внимание только на деловые качества Эклза, а сейчас ему хотелось разложить Джена на кровати и проделать все то, что Джаред проделывал там с омегами. Да. Вот оно. То непонятное, что не вписывалось в ситуацию и не давало покоя. Ну и что с этим делать?! Они позавтракали, вымыли посуду. Поговорили о том, что снегопад, кажется, стихает. Но разговоры сегодня не клеились, в воздухе витало напряжение. Дженсен решил немного вздремнуть. Ему становилось хуже, хотя на простуду это было не похоже. К ознобу добавилась тянущая боль внизу живота. Его мутило, обострилось обоняние. Бонусом ко всему этому безобразию добавилась эрекция. Выйти из хижины, чтобы сбросить напряжение, в таком состоянии он не мог, оставалось ждать, когда Джаред снова уйдет к генератору. Эклз промучился так около трех часов, наконец пришло время дозаправки, и он остался один. Дженсен вздохнул с облегчением и запустил руку в штаны. Ладонь была прохладной и ощущалась на горячем члене не очень приятно. Вот у Джареда всегда горячие руки, и такие крупные ладони. В его руке член Дженсена поместился бы почти целиком... В голову снова полезло черти что! Дженсен попытался представить известную модель из журнала, даже сцену из случайно просмотренного порно с альфой и омегой, но позорно проиграл. Он залил ладонь спермой, представляя как Джаред придавливает его к кровати своим телом. Только после этого ему удалось заснуть. Джаред сходил в сарай с генератором, раскидал снег с тропинки. Свежий воздух помог выгнать из головы ненужные мысли. В дом он вернулся в хорошем настроении и изумленно замер на пороге. Твою мать! Этого просто не могло быть. В нос бил аромат течной омеги. Несвязанной течной омеги. На кровати, свернувшись в клубок, спал Дженсен, больше в доме никого не было. Это было глупо, но Джаред заглянул во все углы и даже под кровать. Обманывать себя дальше было невозможно. Пришлось признать — запах исходил от Дженсена. От беты Дженсена. Абсурд. Джаред осторожно приблизился к постели. Джен спал беспокойно, его лицо раскраснелось. Даже во сне он обхватывал руками живот. И, Джаред был готов поспорить на что угодно, под одеялом у него стоял. Нужно было отойти от кровати, но не было сил. Запах, исходивший от спящего, был невероятно вкусным: теплый букет из невинности, желания и уюта. Так обычно пахнут не взрослые омеги, а совсем юные, те, кто текут в первый раз. Джаред с трудом отошел от постели, подумал и вышел во двор. Нужно было все обдумать, а делать это в одной комнате с Дженсеном не получалось. Джаред стоял на крыльце, в кармане пуховика нашлась мятая сигаретная пачка, оставленная кем-то из прежних гостей домика. Это было кстати. Запах табака забивал ноздри, прогонял из головы марево желания, можно было проанализировать все известные факты. Итак, единственный сын Алана Эклза, Дженсен, бета, и это всем давно известно. Деловые партнеры всегда немного сочувствовали Алану — достойным преемником отцу мог стать только сын-альфа. С другой стороны, родись Дженсен омегой, и компания вообще осталась бы без наследника. Омега выйдет замуж и все рано или поздно окажется в руках зятя Алана. В лучшем случае, фамилия основателя исчезнет с вывески, в худшем — компания может пойти с молотка: что легко досталось, мало ценится. Если бы Дженсен родился омегой, к нему уже лет в двенадцать наняли бы целый штат телохранителей. С такой красотой даже влияния Алана Эклза могло не хватить для защиты сына. Омеги в их мире — товар. За красивого омегу могут заплатить сказочные деньги. Бедные семьи, случалось, продавали сыновей в наложники, этих денег хватало, чтобы выучить других детей. Омегу могли и выкрасть из дома. Из рук похитителя такой омега в итоге попадал в бордель. Джаред бывал в подобных заведениях и не верил, чтобы кто-то мог выбрать такую жизнь добровольно. А если Алан не смирился с судьбой? Гормональные подавители течки были давно известны. Да, это полулегальные препараты, но достать их человеку с деньгами и связями не проблема. Дженсена Эклза во всех поездках сопровождал слуга Ральф Стоун. Сначала Джаред считал это признаком инфантильности, но, познакомившись с Дженом поближе, счел постоянное присутствие Стоуна причудой Эклза-старшего. Настоящая же причина могла быть совсем другой. Дженсену могли давать подавители так, что он сам об этом не догадывался. А в том что Дженсен не понимает, что именно с ним происходит, Падалеки был уверен. Если бы Джен принимал подавители сам, то всегда возил бы с собой запас препарата. Оставшись без него, он начал бы нервничать уже на следующий день. Эклз же был спокоен. Предвестники течки принял за простуду. Обычный омега в таком состоянии давно бы уже просил узел, а Дженсен явно не понимал желаний своего тела. И тут до Джареда дошла еще одна вещь — они наедине уже несколько дней. Если у Джена пройдет течка, скрыть это будет невозможно. Альфа должен будет взять его в мужья, иначе Дженсен превратится в парию, его не пустят на порог ни одного приличного дома. Кто поверит, что альфа и омега были наедине неделю и не оказались в одной постели? Правильно, никто. Ярость опалила Джареда огнем. Эклз-старший все подстроил, загнал его в ловушку! Падалеки просто не смог бы оставить Дженсена в такой ситуации. Отказаться от него и наблюдать, как омегу попытаются превратить в доступную шлюху было немыслимо. Потом альфа немного остыл. Ясно же, что они стали жертвой обстоятельств. Перемена погоды была внезапной, Стоун с большой неохотой отпускал Дженсена на прогулку одного... Теперь проявилась еще одна проблема. Как сообщить обо всем омеге? Он же в ужас придет, как бы глупостей не наделал. А сказать надо, пока он хоть что-то соображает, пока гормоны не взяли верх над разумом. Приняв решение, Джаред вернулся в дом. Дженсен по прежнему беспокойно ворочался во сне, даже тихонько стонал. Пара пуговиц у ворота теплой рубашки была расстегнута, футболка немного съехала к плечу. Джаред любовался на приоткрытую ключицу и мечтал пройтись по этому месту губами, а потом прикусить до бордовой метки. В этот момент омега снова жалобно простонал и его рука погладила штаны, натянутые возбужденным членом. Этого альфа вынести уже не мог. — Джен, проснись, — потряс он омегу за плечо. — Проснись, пожалуйста! Дженсен открыл глаза, невольно потянулся к Джареду, и тот поспешно отошел на пару шагов. Омега немного покраснел и спросил: — Что случилось? Нас нашли? Снегопад прекратился? — Нет, но нам надо поговорить. Дженсен встрепанным воробьем закутался в плед. Его снова начало потряхивать, но он всем своим видом демонстрировал готовность выслушать компаньона. — Джен, — начал Падалеки, — это не простуда. Ты себя нехорошо чувствуешь уже несколько часов, и становится все хуже. Живот болит? Дженсен нерешительно кивнул. Не зря его мутило. Неужели у него перитонит? Тогда дело плохо, он тут умрет. Похоже, он уже умирает ... — Джен, — голос друга снова вернул его в реальность, — скажи мне, что ты еще чувствуешь? — Меня трясет, запахи раздражают, прикосновения к коже тоже неприятны... — Эклз стал совершенно пунцовый и не решился озвучить еще один симптом — дикое, сводящее с ума, возбуждение. — Ты же знаешь что это, Джен, еще в школе проходил. Мы все проходили. Просто это не со всеми случается. С тобой такое впервые, видимо, раньше тебе в еду или воду подмешивали подавители гормонов. Глаза Дженсена раскрывались все шире. Такой, удивленный, он казался моложе и Джареду хотелось повалить своего омегу на кровать, отложив все разговоры на пару дней. Стоп. Уже ЕГО омега? — Какие гормоны? Ты думаешь, я чем-то болен? — Я думаю, что ты омега. Ну вот, глаза стали совсем как зеленые блюдечки, а потом Дженсен все понял. Его лицо дрогнуло, он прикрыл глаза и очень ровным тоном попросил: — Оставь меня одного. — Это ничего не изменит, через пару часов ты сам меня позовешь. Дженсен молчал. Что он мог сказать? «Я не хочу! Зачем отец так поступил со мной? Что будет когда все узнают?» Джаред не мог ответить на все эти вопросы. Но на один ответить придется. — Что теперь со мной будет? — Я бы никому не сказал, но так не получится. Ты же и сам все понимаешь. Все будет хорошо, я позабочусь о тебе. Дженсен плотнее завернулся в плед, слезы все-таки покатились из глаз — сдержаться не получилось. Джаред спокойно стал раздеваться, аккуратно складывая вещи на стул. Когда он остался совершенно обнаженным, подошел к кровати и потянул с Дженсена плед: «Ты не замерзнешь без него, я обещаю». Почему Дженсену не удалось потерять сознание? Контролировать свое тело все равно не получалось. Джаред развернул и отбросил плед, выпутал его из рубашки, ловкими движениями стянул футболку и штаны. Прикосновения ткани к коже раздражали, а вот руки альфы дарили блаженство. Хотелось, чтобы он касался тела сразу везде. Жадные влажные поцелуи лишали остатков воли. Раньше Дженсен ни с кем не целовался так, беты ТАК просто не могут. Ощущения нарастали, от их интенсивности хотелось выпрыгнуть из собственной кожи. А потом Джаред взял его. Альфа пытался сдерживаться, все же омега был совершенно неопытен. Ну что беты понимают в сексе? Он гладил и целовал горячую кожу, осторожно проводил пальцами по приоткрытому отверстию. А потом слегка надавил, и два пальца легко вошли в податливое тело. Дженсен немного пришел в себя: «Джей?» — он приподнял голову с подушки, но альфа прижал его всем телом к постели, накрыл губы жадным поцелуем и принялся растягивать вход. Омега метался под ним, стонал, никаких мыслей в его голове не осталось, кроме: «Еще, еще, не останавливайся!» Через несколько минут альфа счел подготовку достаточной. Вдохнул, словно собираясь нырнуть, и на долгом выдохе вошел в тело Дженсена. Членом альфы не зря пугают друг друга омеги-подростки. Дженсен хотел вздохнуть и не мог. Джаред не порвал его, ствол вошел в тело легко, словно по маслу, но места внутри совершенно не осталось. Дженсен казался себе бабочкой, нанизанной на иглу. А потом Джаред толкнулся и вошел еще глубже. Омега попытался было оттолкнуть его, но Джаред этого кажется даже не заметил, продолжая входить, пока давление не стало едва выносимым. Потом альфа почти вышел из его задницы, и толкнулся снова. Дженсен всхлипывал и скулил, но его собственное болезненное возбуждение не проходило. Это продолжалось бесконечно. Зудящее напряжение дрожало в каждой клетке тела все сильнее, а потом лопнуло, рассыпавшись огненным фейерверком. Омега кончил себе на живот и почти потерял сознание. Джаред прорычал: «Да, детка!» — и продолжил вбиваться в расслабленное тело. Теперь ему приходилось прикладывать некоторые усилия, чтобы протиснуть в тесное нутро набухающий узел. От этого давления Дженсен начал приходить в себя, захныкал и попытался отползти. Ничего из этого не вышло. Альфа, наконец втиснулся до конца, обхватил его и перевернул их на бок. Подтянул омегу поближе, удобнее устроил его ногу на своем бедре. Слезы снова катились по щекам Дженсена, узел альфы разрывал изнутри, казалось, он становился все больше и пульсировал. Дженсен чувствовал себя беспомощным и растянутым, его повязал альфа, который ему не муж, даже не жених. Теперь жизнь Дженсена в его руках. Он может мучить его этим узлом, может опозорить перед всеми... Джаред погладил омегу по щеке, приподнял его подбородок, мягко поцеловал в губы: «Ты такой молодец! Еще немного потерпи, совсем немного». Альфа продолжал что-то шептать в губы, поглаживать по спине и плечам. Боль от узла не ослабевала, но Дженсену стало почти спокойно. Постепенно давление изнутри стало оказывать странное воздействие, словно вместе с пульсацией альфы нарастало напряжение в теле омеги. Джаред снова его поцеловал, на этот раз поцелуй был жестким. Чужой рот терзал губы, глубоко проникал внутрь, словно хотел языком трахнуть рот Дженсена. Неожиданный оргазм жаром и болью прошил тело. Омега все-таки вырубился. Джаред держал в объятиях заснувшего Дженсена, ему тоже хотелось спать, но было необходимо снова заправить генератор. Тело было довольно и сыто, альфа предвкушал еще несколько сумасшедших дней течки своего омеги. ЕГО омега. Для себя Джаред уже все решил. Да и чувствовал изменившийся запах Дженсена, тот может еще не понял, но он уже признал в Джареде свою пару. Падалеки был чертовски зол на Алана Эклза. Из-за проклятых подавителей Дженсену было больно от узла, тело его было не вполне готово к такому вторжению. Конечно, все наладится со временем, но в эту течку, а возможно и в следующую, омеге придется несладко. Джаред рассеянно гладил затылок Джена, ерошил короткие русые волосы. Он знал, что скажет Дженсену, когда тот проснется, где устроит свадьбу, как назовет первенца. И никому не стоило становиться у него на пути.

***

Дженсен проснулся от мягкого покачивания и движения внутри. Он снова это делал! Джаред говорил, что для него достаточно пробуждения и одной части омеги. Поэтому Дженсен не первый раз просыпался не только со стояком, но и с членом альфы в заднице в придачу. А поскольку течка была в разгаре, это стало почти правилом. Дженсена безмерно бесило бы такое поведение, но последующий оргазм вымывал из головы все мысли. Джей прикусил его плечо и спросил: «Проснулся?» В голосе была слышна улыбка. Хорошо ему, а у омеги саднила натертая за последние дни дырочка и все еще хотелось спать. Альфа будто мысли прочел: «Болит? Потерпи, я потом поцелую». Омега только вздохнул и потянулся, чуть поворачиваясь к Джареду, тот жарко его поцеловал, длинно лизнул шею. Поцелует, как же. Джей был не стеснителен и не брезглив, только вот подобные забавы заканчивались неизменно сексом. Бедная задница! Джаред толкнулся еще раз и омега почувствовал его узел. Это было все еще больно. Каждый раз Джен плакал от невыносимого давления. Джаред повернул к себе его лицо, лизнул в губы: «Такой сладкий! Потерпишь для меня?» «Да» — прошептал омега в ответ. Альфа целовал плечи и шею, гладил грудь, живот, ласкал соски. От последней ласки прошивало возбуждением до самого члена и это тоже было новым в собственном теле. Пока омежья сущность не проснулась, такие прикосновения были безразличны. Узел еще увеличился, но Джаред не оставлял в покое, продолжал трогать, теребить, гладить. Когда Дженсен кончил, всхлипывая и содрогаясь, почти сразу ощутил внутри себя чужую влагу. «Поспи еще» — Джаред снова поцеловал его в шею. Выходить из него он не собирался. В самый первый день течки Дженсен был в ужасе. После их первого секса он проснулся ближе к вечеру, Джареда не было в доме, наверное, снова ушел в сарай. Все произошедшее встало перед глазами, а потом к Дженсену пришло осознание последствий. Впереди еще несколько дней течки. Все это время он проведет в постели с альфой. Что будет когда они вернутся в город, даже думать не хотелось. Шантаж и трах по первому требованию альфы, это еще не самое страшное. В руках Джареда теперь вся его жизнь. Он может поделиться своим открытием с друзьями-альфами... К счастью, больших ужасов омега придумать себе не успел, дверь в хижину открылась, альфа вернулся в дом. Дженсен сидел на кровати, сжавшись в комок, его била нервная дрожь, а на Джареда он смотрел так, будто ждал удара. — Тшшш, тихо, — альфа на ходу скинул верхнюю одежду, сел рядом, оплел сильными руками, перетянул на свои колени, — ты чего напридумывал себе, малыш? Дженсен слышал раньше о связи альфы и омеги, но не очень в это верил. А теперь ощутил на себе властное и теплое присутствие рядом сильного альфы, его заботу и свою принадлежность. Уткнулся лицом в теплую шею, втянул успокаивающий запах. Джаред прижимал к себе, гладил по спине, плечам: — Я только на минуту вышел, а ты успел так себя накрутить. Все будет хорошо. Не бойся. Я никому не дам тебя обидеть. Ты теперь мой. Мой омега. Я возьму тебя в мужья. Все будет хорошо... — Дженсен нашел в себе силы отодвинуться от альфы, вопросительно посмотрел на него. — У меня есть знакомый судья, зарегистрирует наш брак сегодняшним числом,— альфа довольно улыбнулся, — это даже не будет обманом. Скажем, что решили уединиться. Когда все узнают, мне даже не придется объяснять почему на медовый месяц мы уехали в глушь. Тобой не хочется делиться. — Запрешь меня дома, как настоящий альфа? — На время течки точно запру, — Джаред стал покусывать и посасывать мочку уха омеги. — А потом? — Потом приставлю к тебе охрану, много охраны. — А… — Тшшш, потом поговорим, — альфа развернул Джена из одеяла и смял теплые соленые губы поцелуем. По настоящему поговорить они смогли только когда гормональный всплеск Дженсена закончился.

***

Дженсен дремал, положив голову Джареду на плечо. Дорога была хорошая, да и шофер вел машину осторожно, оберегая пассажиров. Альфа рассеянно смотрел в окно, одной рукой обнимая и поддерживая любимого. Черт его знает, когда все успело случиться. Две с половиной недели назад они были только деловыми партнерами, полторы недели назад Джаред впервые взял в свою постель напуганного и растерянного Джена, а теперь не мог представить, как они могут расстаться хотя бы на несколько часов. Только сегодня утром пара вернулась в дом у озера. Восемь дней назад закончился буран, уже через несколько часов после окончания снегопада в лесную хижину ворвался Ральф Стоун. Бета понял все с первого взгляда. Через мгновение альфа преградил ему дорогу. — Убирайся отсюда, — тихо прорычал Падалеки. Состояние Дженсена влияло и на него тоже. Никого чужого к своему омеге, во время течки очень уязвимому, он не подпустит. Вообще никого, исключением станут только их дети, когда появятся. При этой мысли член альфы заинтересованно дрогнул. — Но я… — Убирайся обратно, — ревниво загораживая Дженсена от взгляда слуги, прервал Джаред, — ты его не уберег. Стоун поник и вышел на крыльцо. В его кармане лежал пистолет, но даже он вряд ли мог помочь против невооруженного, без единой нитки одежды, альфы. К тому же Падалеки прав, Ральф хозяина не уберег. А пистолет… Ну выстрелит он, так разъяренный альфа свернет ему шею. Если же, не дай бог, удастся пристрелить Падалеки, то шею ему свернет Дженсен. Ральф понимал, что ничего уже не исправить, к тому же у молодых все сладилось. Не зря Джаред на него шипел — не хотел будить спящего Дженсена. Вымотал бедного мальчика так, что он заснул в середине дня. Теперь еще несколько дней с узла не спустит. Дверь за спиной мужчины чуть приоткрылась. — Уезжай, мы вернемся когда все закончится, — сказал альфа, выходя на крыльцо. — С Аланом я сам поговорю. Да вот еще, — Джаред быстро надиктовал список необходимых продуктов и вещей, велев привезти все к вечеру и оставить на крыльце. Ослушаться бета не посмел. Теперь все они возвращались в город. Джаред вызвал своего шофера и пару альф из службы безопасности своей компании. Он и Дженсен ехали в машине Падалеки впереди. Альфы охраны сели в машину Эклза-младшего со Стоуном. Джен уснул, его организм все еще восстанавливался после встряски, а Джаред составлял план действий. Он уже отправил несколько сообщений и сейчас обдумывал разговор с Аланом. Как бы не отреагировал Эклз-старший, нужно было убедить его все сделать быстро и без лишнего шума. Это в интересах Дженсена. Когда автомобиль Падалеки вырулил на подъездную дорожку к дому Эклзов, там уже стояла машина одной из частных охранных фирм. — Мистер Падалеки, что происходит? Дженсен? — Алан Эклз быстро вышел навстречу приехавшим. Он шумно вдохнул, но сумел взять себя в руки. — Поговорим в доме, мы немного устали, — ответил за обоих Джаред. Помедлив немного, Алан прошел в дом, за ним его сын. Падалеки отдал распоряжения охране и последовал за ними. Разговор был коротким, но бурным. Альфы орали друг на друга, срывая и голоса, и злость. Джаред высказал свое мнение об альфе, неспособном справиться с обстоятельствами и решившем проблему за счет сына. Алан орал об ублюдке, неспособном удержать член в штанах. Однако обоим было ясно, что решить возникшую проблему может только брак. Дженсен в разговор не вмешивался. Вставать между рассерженными альфами — плохая идея, даже если один из альф твой отец, а другой муж. Джаред, похоже, совершенно неосознанно отгораживал Джена даже от Эклза-старшего, тот это замечал и только больше злился. Джареду все еще хотелось придушить Алана. А что, если бы в эту поездку Дженсен поехал с кем-то другим? Живое воображение молодого альфы рисовало ему Дженсена, запертого в хижине со старым замужним альфой. Что бы тогда случилось с его Дженом? Кроме того, Джареда бесила мысль, что Алан обрекал сына на бесплодие. Еще несколько лет и Дженсен стал бы стерилен. Такая красота могла пропасть зря! Уж сам-то Падалеки решал бы подобную проблему по-другому. Ко времени совершеннолетия у его сына-омеги было бы несколько знакомых альф, а уж Джаред позаботился бы о том, чтобы его сына окружали лучшие. Впрочем, в глубине души Джей был уверен, что один из его сыновей точно будет альфой. Алану хотелось прибить Падалеки за его наглость и апломб, за то, что совсем скоро он станет обладателем всего, что Алан и его отец строили всю свою жизнь, даже за то, что паршивец сумел понравиться его сыну и тот был согласен на брак. Но альфа и омега во время течки... выбора у них на самом деле не было. Куда больше бесил промах Стоуна. Дженсена альфа не бросит, это было ясно. Сейчас Эклза больше волновала судьба компании. — Компания принадлежит Джену. Это остается без изменений. Вы сами ее ему передали, — сказал Джаред как отрезал. — И не советую нас шантажировать. Обратно вы не получите ни компанию, ни сына. До приезда судьи альфы не сказали больше друг другу ни слова. Дженсен отдал распоряжения слугам о своем переезде. Когда бумаги были оформлены, младший Эклз спросил у отца: — Я сам по себе ничего для тебя не стоил? — Ты должен был родиться альфой, — хмуро буркнул Алан. Младшему Эклзу было обидно до слез, но он молча пожал плечами вышел из дома вслед за мужем. Старший Эклз наконец-то смог сорвать зло на тех, кто попался под его тяжелую руку. Свадебный прием стал сенсацией. Ну еще бы: красавчик Эклз оказался омегой, и каким! Даже запах повязанного Дженсена сводил с ума! Альфы готовы были локти себе кусать. Хитрый Эклз-старший так долго прятал козырь в рукаве, пока не выбрал для сына лучшего мужа. А Падалеки обошел всех в городе, отхватив и сногсшибательного омегу, и бизнес Эклзов в придачу. Везучий засранец. Алану ничего не оставалось, как только признать себя самым хитрым альфой в городе. Это немного примирило его с зятем. На свадебном приеме Дженсен купался во всеобщем внимании, которого никогда не удостаивался будучи бетой. Джаред предвкушал новый скандал, когда деловой мир города узнает, что фирму «Эклз и сын» возглавляет омега. Джей, смеясь, предлагал мужу надевать на деловые встречи дождевик— иначе возбужденные альфы закапают его слюнями. Джаред был весел и радушен со всеми, но его взгляд заставлял других альф держаться от Дженсена на более чем приличном расстоянии. Дженсену было все еще немного непривычно в новой одежде, но теперь он был омегой, и надевать костюм, обычный для альф и бет, больше не имел права. Наряд замужнего омеги закрывал все тело до запястий и стоп. Дженсену и алкоголь теперь не полагался. Правда, Джей напоил его шампанским из своего бокала. Предстоящая ночь немного пугала. Падалеки предупредил, что сегодня он все сделает по правилам, а это означало узел. После течки муж не пропустил ни одной ночи, кроме последних трех перед свадьбой, но ни разу не трахал его с узлом после течки, жалел. И вот теперь Джаред снимал с омеги белые свадебные одежды, словно конфету разворачивал. Целовал легко то здесь, то там и повторял: «Сладкий». Наконец он разделся сам и раздел Джена, огладил всего руками и опустил на постель. Дженсен сам потянулся к мужу. Тот был единственным, необходимым. Рассудок боялся, а вот тело, похоже, доверяло Джею, плавилось, подставлялось, стонало. Альфа рычал и оставлял метки по всему телу Дженсена, прикусывал, засасывал чувствительную кожу, сжимал до синяков. «Как они все на тебя смотрели, но ты только мой. Мой!» — рычал Джаред. «Твой, только твой» — отвечал омега. Возбуждение смыло страх, он отвечал со всей страстью, сам тянул к себе мужа. Джаред вошел в разгоряченное тело, не прерывая поцелуя, поймав чужой вздох, и стал размеренно двигаться. Очень скоро он почувствовал увеличивающийся узел, черт! Рано. Но он уже три дня не брал Дженсена в постель — приметы, да и приготовления к приему не оставляли им времени. Так что продержаться дольше не получилось. Джен чувствовал внутри набухающую плоть, но боли пока не было, нарастала незнакомая истома, мышцы внутри стали непроизвольно сокращаться. Его словно покачивало на волнах, долго, жарко. Альфа внутри него, вокруг него, и ничего больше. Дженсен впервые не ощущал боли от узла. Когда накатило обессиливающее блаженство, оно накрыло их почти одновременно. Потом Джаред обнимал его и рассказывал как консультировался у знакомого врача, и тот сказал, что чем чаще будет секс, тем быстрее восстановится гормональный фон омеги, а вместе с этим уйдет боль от сцепки. Как только это случится, во время следующей течки Дженсен сможет забеременеть. Мысль о собственных детях была непривычной, но омега был не против попробовать. И даже было жаль, что придется ждать еще несколько месяцев. Впрочем, Джаред быстро его утешил. Через полтора года после свадьбы у Джареда и Дженсена Падалеки родился первый сын. Альфа. Назвали его Брэндан Форрест Падалеки.