Драбблы SW ep.VII-VIII: reylo etc.

      В давние времена жил монах-рыцарь из ордена Рен. Много лет он провел в чужих землях, сражаясь за веру, но решил отложить меч и обратиться к Богу всей душой. Он ходил по стране, беседовал с отцами церкви, теологами и мудрецами в поисках истины. Проходя через одно селение, он увидел толпу людей, бросавших камни в молодую девушку. Тогда он подошел к ним и спросил, в чем ее вина. Девушку обвиняли в ведовстве, но монах осмотрел ее и не нашел ни одного из признаков, присущих ведьмам, о чем объявил во всеуслышание. Но люди не желали терпеть ту девушку рядом, и монах согласился провести ее с собой в другую провинцию. Их путь лежал через гористую местность, поросшую редким лесом и изрезанную ущельями. Это был холодный и негостеприимный край. Там не было людского жилья и во множестве водились дикие звери, но монаха вела его вера, а его меч, вложенный в ножны, был по-прежнему остер.       Весь день они поднимались по крутым каменистым тропам, перемолвившись только десятком слов. Лишь вспугнутых серн видели они, сопровождал их лишь свист ветра. К ночи он стал доносить далекий вой волков, а монах заметил, что его спутница совсем выбилась из сил. Они остановились на привал под раскидистым деревом, мощными корнями вздыбившим каменистую почву. Сидя на этих корнях возле маленького костерка, монах и девушка завели беседу.       — Почему жители деревни так невзлюбили тебя, Рей? — спросил девушку монах.       — Я сирота и живу уединенно, — ответила она. — Я хорошо знаю лесные тропы и не люблю подолгу находиться среди людей. Наверное, этого достаточно.       — Достаточно, чтобы забить камнями? — спросил монах.       — Возможно, мои родители как-то провинились перед ними. Об этом я ничего не знаю.       Монах оставил эту тему. Они поговорили еще немного: о странствиях, о местах, где бывал монах, а потом Господень рыцарь велел девушке ложиться спать и сам стал укладываться, готовя костер так, чтобы горел всю ночь. Завтрашний переход должен был быть тяжелее.       Ночью девушка пришла к нему и попросилась лечь рядом.       — Я замёрзла, — прошептала она, — а костер совсем не греет.       Монах отдал ей свой плащ. Сны смущали его, ведь уже долго он был один в своих странствиях, приняв обет безбрачия, и остаток ночи монах провел у костра, поддерживая огонь и очищая разум молитвами.       На следующий день они двинулись в путь после рассвета. Дорога становилась круче, ветер — холоднее, и все меньше деревьев кругом. Иной раз монаху приходилось помогать девушке, и от его прикосновений она краснела, а ему на ум вновь приходили увиденные во сне картины, и монах начинал шептать молитвы, дабы прогнать их.       Вечером на привале девушка заметила:       — Ты должно быть из благородной семьи, брат Кайло. Что привело тебя к служению?       Монах спросил девушку, как она поняла, что он благородных кровей, на что она указала на его речь и манеру держать себя.       — Ты и сам это признал только что, — добавила девушка наконец. — Так почему же ты отринул жизнь, полную довольства?       — Я искал славы, но понял, что гоняюсь за эфемерной радостью, — отвечал монах. — Лишь учение дало мне познать радость настоящую, я ищу истину.       — К чему искать то, что всегда вокруг тебя? — спросила девушка. — Какую же истину ты ищешь? Или ты так и не смог найти бога в замшелых церквях?       — На пирах и полях сражений Бога также нет, — отвечал ей монах-рыцарь, но в душу его закралось сомнение. Речи девушки смущали ум, в них не было присущей селянке простоты, и монах заподозрил, что та одержима. Не всегда одержимость проявлялась явно.       Он осенил крестным знамением пищу, но тяжелый сон сморил его раньше, и он не смог узнать, притронулась ли к еде его спутница. И вновь его сны были полны картин запретных радостей.       Утром они продолжили путь.       Когда они проходили ущелье, дорогу им преградили трое разбойников. Бывшие крестьяне, они были истощены и озлоблены, из оружия у них были лишь тупые самодельные мечи, не чета мечу рыцаря. Первому нападающему монах-рыцарь переломил кисть, второму вскользь порезал пальцы и выбил зубы кулаком в тяжелой перчатке, а третий прикрылся спутницей монаха.       — Не совершай греха, — обратился к нему монах. — Отпусти эту невинную девушку.       Пока разбойник отвлекал его, двое других попытались подобраться сзади, но не преуспели. А девушка тем временем вырвалась, укусив разбойника до крови и отбежала в сторону.       — Убей их! — крикнула она яростно. — Ты убивал во имя бога, так убей же во имя жизни! Своей жизни!       Но монах вложил меч в ножны и велел разбойникам убираться.       — Вернувшись с войны, я дал обет, что этот меч более не отберет ни одной жизни, и уже много лет его соблюдаю, — ответил он девушке, когда разбойники сбежали. — Это самый главный мой обет, важнее прочих других.       — Важнее прочих? — переспросила девушка, но монах не ответил.       Вечером, когда остановились они на последний привал, перед тем как покинуть горы, монах вновь осенил пищу крестным знамением, и девушка не притронулась к ней. Так монах убедился, что она и впрямь одержима, и стал предлагать ей помолиться вместе с ним, дабы очистить душу от грехов. Но демон в ее теле на эти слова лишь рассмеялся.       — Ты сам выдумал себе этот грех, — сказала ему демоница. — Помолись лучше ты со мной, воздай хвалу жизни, ляг со мной и испей сполна все удовольствия.       Монах отвечал отказом и принялся молиться, положив подле себя свой меч в ножнах и Священное Писание, а в руки взяв четки. Но демоница не оставляла его, мягко обнимая и указывая, что вера его лживая, а попытки заслужить прощение — тщетны.       — Ты никогда не будешь прощен, ибо рожден во грехе, — говорила она. — Так зачем чествовать такого бога? Славь меня, славь саму жизнь. Негоже запираться в келье, пока ты молод. Свитки и книги — удел немощных стариков.       Заслушавшись ее словами, монах сбился и выронил четки. Его обуял гнев, и монах крикнул:       — День наступит, и ослабит твои силы, дьявольское отродье!       В ответ демоница захохотала:       — Ночь будет длиться столько, сколько я пожелаю.       И ночь длилась без конца, а монах усердно молился, не поднимая взора. Демоница то ластилась к нему как собака, то пыталась смутить гнусными развратными речами. Она дотрагивались до него, призывая сбросить одежды, но монах был непреклонен, перебирая четки и шепча молитвы.       Не выдержал он, когда демоница выбила четки из его руки, нагло усевшись на его колени. Разозленный, монах оттолкнул ее и выхватил меч, объятый яростью.       — Ты не убил тех оборванцев, которые хотели поживиться твоим скудным скарбом, — горько заметила демоница, — но хочешь убить меня, за то, что я хочу подарить тебе удовольствие.       Монах отступил, убирая меч. Вряд ли бы добился он чего-то, кроме уничтожения сосуда, а демон вновь нашёл бы себе другое обличье.       — Встань, — приказал монах лежащей на земле девушке. — Преклони вместе со мной колени в молитве, и Бог дарует милость даже тебе. Освободи заблудшую душу.       — Мне никак не встать, — отвечала демоница, смиренно потупив глаза. — Земля держит меня, ибо она моя мать.       И монах протянул ей руку. Но стоило почувствовать ему под пальцами ее кожу, он словно впервые увидел и заметил и нежную линию шеи одержимой, и пламенеющий румянец на ее щеках, и оголившиеся плечи и мягкую грудь. Жар в его чреслах стал непереносим, и монах со стоном упал на колени, покрывая шею, плечи и грудь девушки поцелуями, прижимая демоницу к себе.       — Правильно, — шептала она монаху, перебирая пальцами его волосы. — Преклони колени передо мной. Будь со мной.       Монах опомнился и вновь отринул демоницу, истово молясь и до боли сжимая кулаки, дабы отвлечь себя.       — Что ж, оставайся тут, а я вернусь к тем бродягам, и возлягу с каждым из них, а после приду сюда, и расскажу, что они делали с этим телом, и как горько мучалась душа, заключенная в нем! — отвечала демоница насмешливо.       — Оставь меня! — приказал монах, но силы изменили ему, и голос его был слаб. — Покинь тело этой девушки!       — Ты знаешь, что нужно для этого сделать, — отвечала демоница, сидя на земле, и на фоне разгоревшегося костра ее фигура казалась объятой пламенем. — Возляг со мной, и более я не потревожу вас обоих, а твой главный обет останется ненарушенным.       Монах-рыцарь долго молчал, а потом шагнул к демонице, и возлег с ней. До первой зари упивался он без остатка юной плотью, в душе проклиная свою слабость.       Он проснулся днем, продрогший под ветром у потухшего костра. Девушку, тихую и бледную, он нашел поодаль: когда демон оставил ее тело, она бросилась на меч монаха-рыцаря. Так был нарушен главный обет. Монах продолжил свой путь, яростно вымаливая прощение у небес, но вера его пошатнулась. Год еще не подошел к концу, а он оставил служение, отправившись с другими рыцарями на завоевание новых земель, где стал известен за свою жестокость.