Драбблы SW ep.VII-VIII: reylo etc.

— Ты лжешь! — голос Рей дрожит, но она крепко держит меч, не давая алому лезвию приблизиться к себе. «Тебе нужен учитель, — сказал Кайло Рен. — Тебе нужна семья. Я могу рассказать тебе о ней… О твоей семье». — Я не лгу тебе! — уверенно говорит он. — Ты же можешь почувствовать. Рей не отвечает, а потом с такой силой отталкивает его, что Кайло с трудом удерживается на ногах. — Я не лгу, — повторяет он. — Я твоя семья. Я твой отец. — Что? — она издает истеричный смешок. Рен торопливо говорит, перескакивая с одного на другое, что они были падаванами, даже младше, чем Рей сейчас. Связь такого рода была под запретом, о них узнали, ее увезли, он не знал, почему. Если бы не анализ крови, который сделали, когда Рей захватили, не знал бы и сейчас… Рей тяжело дышит. Вся тяжесть прошедшего дня, вся усталость будто ждала этого момента, чтобы обрушиться на нее. Ноги дрожат, руки налились свинцом, но она упрямо сжимает меч, не обращая внимания на текущие по щекам слёзы. Кровь и дух Скайуокеров. — Если бы я знал, что ты существуешь, — добавляет Кайло, — я бы никогда тебя не оставил. Ни на Джакку, ни где-либо. Эта фраза вбивает последний гвоздь в гроб ее решимости. Рей опускает меч, растерянно глядя на Рена, она все еще не может поверить. Все еще ищет признаки лжи в его душе. «Я — не он, — думает Рен. — Я никогда ее не оставлю». — И я никогда тебя не оставлю, — говорит Кайло. Ведь она — его часть. *** Он зол. Хотя у него нет на то объективных причин, но когда это мешало? Кира Рен, самая молодая, подающая надежды ученица. Его ученица. Его дочь. Его творение, податливый материал который он правит по своему усмотрению, из которого лепит свое собственное представление о совершенстве. За два года он стал для нее всем. И как тяжело думать о том, что кто-то другой может занять его место в ее мыслях и ее жизни. Пусть до этого момента еще далеко, но… Кайло помнил их встречу в лесу, день, который изменил все. Принесший доселе неизведанное чувство сопричастности, родства. Окрасивший их взаимодействие тысячью новых смыслов. Она изящна и легка. Кажется, что тяжелый удар противника запросто снесет Киру с ног, но она успешно отбивает его, отстаивает свои позиции и, спустя совсем немного времени, наносит сокрушительное поражение. Так как и должно быть. Ведь это в ее крови. Но Кайло невыносимо видеть, как она улыбается после боя своему противнику — и ее улыбка по-прежнему такая открытая и дружелюбная. Как с ним. И снедаемый яростью и завистью, Кайло Рен выходит на тренировочную площадку. Его мрачное настроение ощущают сразу же — разговоры затихают. — Ты, — коротко бросает Кайло девушке, — остаешься. Остальные закончили. Кира закусывает губу, хмурится, гадает, что она сделала не так. Они остаются одни, и Кайло активизирует дроидов. Теперь машины нападают на его ученицу в опустевшем зале, а магистр наблюдает, мечтая, чтобы хотя бы один из них ранил ее, и в то же время боясь этого. Это его слабость. Чувства, которые он так и не смог обуздать, обращающиеся в разрушительную и опустошающую ярость. Один из дроидов все-таки ранит ее. Ошибка следует за ошибкой, и кровь из раны на предплечье, пропитав рукава, пятнает пол. Когда Кира оказывается на полу, Кайло прерывает бой и отзывает дроидов. Негромко гудит вентиляция, вытягивая дымок от поврежденного инвентаря, тихо и напряженно дышит Кира, по-прежнему крепко сжимая погасший световой меч в руке. — Проступок всегда влечет наказание, — сухо замечает магистр Рен, глядя на девушку сверху вниз. Не может же он сказать ей, что этим проступком была обычная улыбка? Не может же он запретить ей улыбаться другим? Но как удостовериться в ее верности, как он сам может быть уверен, что не оттолкнет ее? Кира смотрит на него снизу вверх, ее глаза, уставшие, влажные, глядят на него будто бы умоляюще. Кайло может смотреть в них вечно. Но девушка кивает и отводит взгляд. Он отвратительный учитель. Кайло не выдерживает. Мелочная радость от того, что Кира наказана за свою улыбку, сменяется сожалением, и Рен пересекает зал и присаживается возле девушки. — Простите, Учитель, — говорит Кира, не поднимая глаз. — Я совершила ошибку. Я уберусь здесь и, если позволите, зайду в медотсек перед отбоем. — Нет, — отвечает Кайло. Кира хмурится сильнее, но кивает. Она порывается встать, но магистр перехватывает ее раненную руку, действуя настолько бережно, насколько это возможно, и нежно касается кожи губами. Кира тихо вздыхает, и Кайло поднимает взгляд, глядя ей прямо в глаза. — Мы семья, — говорит он негромко. — Это самое главное. Больше, чем доверие, чем преданность… — Кайло осекается. — Мы связаны Силой. Однажды ты станешь той, кто займет мое место. — Но я не… — начинает Кира. — Я не разрешал тебе говорить, — замечает Кайло, и она замолкает. Но взгляда не отводит — ее глаза такие же ясные, как и два года назад, когда они встретились впервые. Ее четко очерченные губы — само совершенство. Сила в ней отзывается, как камертон, когда Кайло рядом. И разве может кто-то осудить его за то, что он полюбил ее? За то, что нуждается в ней? Кайло проводит ладонью по щеке дочери, жалея, что протез не может ощутить тепла и нежности ее кожи и наклоняется вперед, прижимаясь своими губами к ее. Кира выдыхает ему в рот с удивленным возгласом, и Кайло прижимает ее к себе. Его, его! Вся целиком, до последней молекулы. Ей он передаст все, ее обучит всему, и вместе они покорят Галактику. А если понадобится — создаст для нее новую. Будет для нее всем и никому не позволит притронуться к ней. Он не такой как Хан. Он никогда не покинет свое дитя. И она не должна покидать его.