Между нами

Плечи Рюдзаки напряжены, словно струны на гитаре. Весь ссутулившись, детектив сидит перед монитором уже третьи сутки подряд и пилит экран нечитаемым взглядом. И мне это решительно надоедает. На то, чтобы встать с кресла и подойти, уходит около пяти секунд, в течение которых Эл не двигается, да и не подает никаких признаков жизни. Если не аура напряженности, витающая в воздухе весь вечер, и едва-видные покачивания из стороны в сторону, то Рюдзаки можно принять за восковой музейный экспонат, по неосторожности забытый кем-то из сотрудников. Ладони тут же ложатся на лопатки, оглаживая торчащие кости сквозь белоснежную рубашку, а сама я наклоняюсь вперед, губами касаясь нежной кожи молочно-бледной шеи гения, заставляя стаю мурашек пройти по позвоночнику. Эл дергается, широко распахивает черные усталые глаза, но взгляд от экрана не отводит. Тихо смеюсь в ответ на упрямство, прокладывая дорожку поцелуев от шейного позвонка до хребта, задирая кофту спине. Вниманию сразу открывается худая спина, поджарые мышцы, облепленные тонкой бледной кожей, с выступающими позвонками и родинками. Рюдзаки весь был в родинках, если снять с него одежду. Когда-то я даже пыталась пересчитать их, но быстро забросила подобную идею. - У меня нет времени на секс, Тоши, - гений безэмоционально бурчит, на мгновение переводя взгляд куда-то в сторону, - займись полезным делом. - Тебе нужно расслабиться, Ло, - хмыкаю, проскальзывая чуть дрожащими от интереса руками под хлопковую ткань, кончиками пальцев скользя по выступающим ребрам и худой груди, - наслаждайся, от работы не отвлекаю. Последние слова уже шепчу, прикусывая мочку уха и чуть оттягивая, заставляя Лоулайта покрыться мурашками, ощутимо вздрогнув. Уши у детектива – слабое эрогенное место, как и спина, собственно. И именно на это сейчас я буду делать ставки. Нет времени на секс, дорогой? Что же, я сделаю все сама. Улыбаясь собственным мыслям, поглаживая подушечками пальцев соски гения, чуть надавливая и массируя, дожидаясь очередной волны дрожи. Губами тем временем вырисовываю на спине созвездия, соединяя невидимой линией родинки между собой и выцеловывая лопатки. Эл с каждой секундой напрягается все сильнее, поджимая ноги к груди и стараясь избавиться от моих рук на ней, но ничего не говорит. Хорошо, Рюдзаки, сам напросился. Отстраняюсь буквально на пару секунд, стаскиваю с себя кофту и лифчик, оставаясь лишь в штанах. Поддаюсь вперед, прижимаясь затвердевшими сосками к голой спине гения, потеревшись. Эл шумно сглатывает, кусая себя за палец, но ничего не говорит. Губами вновь касаюсь шеи, продолжая тереться грудью о лопатки и шумно дышу в такт поцелуям, оставляя на коже пару меток. Рюдзаки ерзает, стараясь устроиться поудобнее, сбежать, но пути к отступлению закрыты. Зарываюсь одной рукой в непослушные черные пряди, явно незнающие расчески и стрижки, перебираю, чуть оттягивая, пальцами массируя кожу головы. Детектив на это тихо вздыхает, кусая себя за палец все сильнее, но продолжает сохранять нейтралитет. Второй рукой вновь проскальзываю под рубашку, задирая чуть ли не до шеи и спускаюсь ниже, очерчивая каждую выступающую мышцу, постепенно пробираясь все дальше. Дыхание молодого мужчины постепенно сбивается, черные глаза все чаще отвлекаются от экрана, а на губах возникает нервная улыбка. Не говоря ни слова, резко стаскиваю ненужную рубашку с него, тут же разворачивая к себе и впиваясь в губы неторопливым поцелуем. Любимая поза с поджатыми коленями исчезает, Рюдзаки выпрямляется, а я с готовностью седлаю его колени, довольно хмыкая. Голая грудь прижимается к мужской, соски трутся о мягкую кожу, вызывая на щеках детектива блеклый румянец, а черные глаза неожиданно приобретают блеск. С вызовом смотрю в эти глаза, прикусывая нижнюю губу сладкоежки и тихо ойкаю, когда шаловливый язычок проскальзывает в мой рот. Рюдзаки сплетает наши языки, вылизывает мой рот и буквально трахает орально, умудряясь так виртуозно возбудить лишь одним поцелуем. Руки мужчины тем временем перемещаются на талию и ниже, сжимая ягодицы, а штаны тут же кажутся лишними. Когда дыхание заканчивается, я резко отрываюсь от любимого, стараясь восстановить дыхание, в то время как сам детектив прижимается бедрами к моим, давая почувствовать свое возбуждение. Хитрые огоньки, поблескивающие в свете монитора в глазах черноволосого, отрезвляют, но возразить вовремя я не успеваю. Эл, пользуясь заминкой, подхватывает меня под задницу, заставляя обнять себя за талию ногами, а после спешно выходит из кабинета, по пути сбивая с тумбочек и шкафчиков предметы, так мешающие сейчас. Минута, и мягкая пружина матраса прогибается под спиной, а губы вновь оказываются во власти детектива. Такая инициатива внезапно сбивает, заставляя замереть на пару секунд, чем Рюдзаки и пользуется. Штаны исчезают с нас обоих так же быстро, как сладости во время расследования. Эл прижимается горячим ртом к затвердевшему соску, лаская кончиком языка, а из моей груди вырывается томный стон. Проворные руки лучшего сыщика современности гладят коленки, надавливая на ноги и раздвигая в стороны, после чего мужчина пристраивается между ними и накрывает внутреннюю сторону бедра, лаская. - Вероятность того, что после этого ты забеременеешь, равна восьмидесяти трем процентам, так как я не хочу обременять нас потерей времени из-за средств контрацепции. Если ты не против, то можно будет после принять… - Заткнись, Лоулайт. Продолжение речи гения теряется в крышесносном поцелуе, унося с собой и остатки самообладания. Ловкие пальцы мужчины проскальзывают в промежность, лаская влажные стеночки и проникают внутрь, заставляя захлебнуться стоном. Язык Эла проходится по небу и внутренней стороны щеки, губы смыкаются на кончике языка, посасывая, а большой палец накрывает чувствительный бугорок между ног. Громкий стон срывается с губ, тормоза срывает к черту, а Рюдзаки довольно улыбается. Ничего, милый, в эту игру могут играть двое. Прижимаю бедра любовника ближе к себе, одновременно с этим протягивая руку вниз. Пальцы тут же смыкаются под головкой возбужденного члена, поглаживая уздечку, а Эл гортанно стонет, закусывая губу. Миг, и рука исчезает, оставляя после себя чувство опустошение, на что я успеваю возмутиться, но вместо пальцев во вход упирается влажная головка. Рюдзаки двигает бедрами, входя с одного толчка на всю длину, неторопливо покачиваясь. Черные глаза заволокло дымкой возбуждения, губы припухли от поцелуев, а на шее расцветает парочка засосов. Лоулайт выглядит таким развратным, таким затраханным, что удовольствие усиливается с каждой минутой. - По статистике, девушки любят пожёстче, но, исходя из нашего опыта, ты не против и вести, поэтому я считаю, что ты на тридцать семь процентов… - Черт возьми, двигайся уже! Тихий рык вырывается невольно, но знакомое ощущение блаженства затопляет прямо пропорционально тому, как ускоряются бедра детектива. Сам Эл хрипло дышит, пытаясь контролировать дыхание, но ладони, сжимающиеся на бедрах до синяков, прекрасно демонстрируют, как сильно Эл желает этой близости. Черные пряди свисают на глаза, прилипая на щеки, не давая капелькам пота стекать ниже, а губы что-то шепчут, не давая разобрать. С каждым движением в голове становится пусто, пелена наслаждения застилает глаза, а в сознании держат лишь стоны мужчины, так хаотично втрахивающего меня в кровать. И не поверишь, что какие-то полчаса назад этот парень был неприступнее скалы во время прибоя. Широкие ладони ласкают ягодицы, сжимая, толчки ускоряются, а пик наступает настолько неожиданно, что мы с Лоулайтом не успеваем подавить стоны. Теплая жидкость разливается где-то внутри, выплескиваясь постепенно и принося с собой вспышки экстаза, окончательно разрывает связь с реальностью. В себя прихожу несколькими минутами позже, когда чьи-то длинные пальцы ласково очерчивают ореол груди, а губы ласкают тонкую шею и ключицы. Двигаться становится так лень, а теплые объятья завлекают в страну снов. - Процент твоей беременности все еще актуален, - Эл улыбается уголками губ, продолжая ставить метки принадлежности под челюстью, - а я еще не готов стать отцом. - Тебе двадцать шесть и уже самое время, - тихо смеюсь в ответ, - к тому же, у тебя все равно нет времени на меня или секс. Ребенок станет отличным развлечением. - Я буду плохим отцом, - детектив непривычно серьезно хмурится, останавливая ласки, - но надеюсь, что ты не откажешься быть хорошей матерью. - О, самое нелепое, но такое милое, признание в моей жизни.