Nymphadorable

Бесшумно ступая шерстяными носками по полу, Тонкс кралась на кухню. Солнце только-только поднялось, осветив мягким светом сквозь занавески все две комнаты и кухню небольшой квартирки Люпинов. Муж пока что не проснулся, да и сынулька счастливо сопел в подушку, а это значит, что у метаморфини был где-то час до пробуждения семейства. Обычно Римус вставал первым: давала знать о себе натура зверя, к которой подключались пунктуальность и обязанность готовить завтраки. После нескольких попыток Доры встать первой и покормить мужа, у них в итоге имелась сожженная сковорода и выговор за опоздание. Однако сегодняшний день был особенным, и Тонкс хотела сделать его незабываемым для любимого. ___ Римус проснулся через час, услышав ругань на кухне. «Странно, зачем она поднялась в такую рань?» Натягивая на себя футболку, оборотень поплелся на звук, чтобы остановиться в дверном проеме и уставиться в глаза Доре. Ее волосы, бывшие до этого агрессивно-красного цвета, потемнели до насыщенно-синего. На лице, руках, майке, а также на столе и вообще повсюду были пятна голубого сладкого крема, а на подносе стоял… эм… холм из шоколада и коржей. Наверное, это подразумевалось быть тортом. Также по столу было рассыпано невообразимое количество муки и сахара, чему Римус совершенно не удивился; счастье было, что Дора в процессе готовки ничего не сломала. Стол, например. — С днем рождения, Рем! Ты сегодня стал на год взрослее, мой мальчик, — в манере Дамблдора произнесла Тонкс, заставив мужа рассмеяться. Взрослее, ага. Не старее. — Спасибо. Ты мне по этому случаю такую красоту соорудила, — ответил Люпин, подходя ближе к жене. Она фыркнула, недовольная собой: — Ага, красотища, куда там. Давай поблагодарим мои руки из задницы за эту прелесть. — Хм, а вроде они из плеч, — улыбнулся Римус, обнимая ее. — И я уверен, что этот торт такой же вкусный, как и красивый. — Мерлиновы пятки, да мы ж все тогда отравимся. — Раз ты так сильно об этом волнуешься, тогда я, пожалуй, лучше съем тебя, сладкая, — мужчина слизнул крем с щеки Доры и поцеловал ее. Тонкс позабыла про все на свете, обнимая его и пачкая его футболку своими руками. Нехотя отстранившись, Римус заметил: — У нас с тобой вся одежда теперь грязная. — Ну так давай ее снимем, — игриво прошептала волшебница, но, когда оборотень уже готов был согласиться на это, в коридоре послышались шаги. Тедди пришлепал на кухню, посмотрел на жуткое сооружение на столе и обнимающихся родителей и широко улыбнулся. — Папа, с днем рождения! — Воскликнул мальчуган, подбегая к отцу и обнимая его с другой стороны; Римус никогда не чувствовал себя более счастливым, чем в этом коконе родных объятий. — А что это за жуть? — Тедди кивнул на кулинарный шедевр мамы. Та состроила возмущенную рожицу. — Этот торт сделала мама, и он очень вкусный, — подмигнул Люпин-старший своему сыну; Тед улыбнулся и важно надул губы: — Это, должно быть, невероятно! Я всю жизнь мечтал попробовать! — Если вы, парни, не перестанете издеваться над мамочкой, то она обидится и съест все сама, — Тонкс разомкнула объятия и скрестила руки на груди. — Как мы можем ей такое позволить, сынок! Скорее хватай тарелки, а я пока заварю чай. — Конечно, пап! Десять минут спустя они все вместе уселись за стол, и, естественно, Дора воткнула в верхний корж две фигурных маггловских свечки в форме числа 45 и потребовала от мужа загадывание желания. Когда Римус задул два огонька под шумные аплодисменты семьи — честное слово, будто Турнир Трех Волшебников выиграл — он разрезал торт на равные части и разложил по тарелкам. На удивление всем, пирог оказался более чем вкусным; у них даже случилась битва за последний кусок, который «я вообще-то выиграла, но отдам его тебе в честь праздника». — Ооох, ну я и объелся! — В один голос выдохнули отец и сын. Тонкс наблюдала за ними, своими любимыми мальчишками (она никогда не соглашалась с тем, что Рем старше ее), с веселой улыбкой и нескрываемой нежностью. Сама мысль о том, что все они сидели за одним столом, были живы и здоровы, приносила метаморфине столько счастья, что волосы ее начинали светиться чистым золотом. — Так, Медвежонок, что насчет твоего подарка папе? — Внезапно спросила она, и волосы сынишки резко сменили цвет с синего на зеленый. — Ой, я ж его не доделал! Пап, а ты подождешь немного? — Ну конечно, я ж никуда сегодня не тороплюсь. — Я быстро! Тедди убежал в спальню, а Тонкс переместилась со своего стула на колени мужа. — А что же ты подаришь папочке? — Улыбнулся Римус, и ее щеки слегка покраснели. — На самом деле я очень долго думала над этим подарком, совершенно сломала голову… — Боже, Дора, это все так неважно. Ты мне уже подарила так многое, о чем я и мечтать не смел. — Ох, Люпин, надо было все-таки тебе шампунь от блох купить. — Молчу-молчу, — он рассмеялся и правда умолк, а она продолжила. — Я думала, что подарок должен быть очень важным, перебрала кучу абсурдных вариантов, пока в итоге не додумалась до очевидного. Волшебница достала палочку из кармана и произнесла «Акцио, подарок!». С верхней полки кухонного шкафа на стол спикировала коробка, в которой звякнуло что-то стеклянное. — Открывай. — Дора, только не говори, что это… — двенадцать склянок поблескивали знакомой жидкостью. — Годовой запас зелья от ликантропии, ага. Пришлось немного попотеть, чтобы его добыть. Хаха, «немного». Римус прекрасно понимал, что такая коробка стоила баснословную сумму денег, ведь зелье было явно качественным и нескоропортящимся. Тонкс наверняка приходилось впахивать как проклятой в Аврорате, чтобы заработать столько денег. А ведь он даже не подозревал… — О, Дора, девочка моя… — прошептал он ей в шею, не зная, как справиться с нахлынувшими чувствами. — Я давно уже не девочка, ты же знаешь, — она улыбнулась, и цвет ее волос перелился в нежно-оранжевый. — You are nymphadorable, — Римус поцеловал ее, и это было… Боже. — Ты моя нимфа. — Что ты со мной творишь, Люпин, — прерывисто вздохнула она, целуя его снова и снова, отвечая на его поцелуи и касания, буквально сходя с ума; там Тедди, «там же Тедди», он сейчас войдет сюда и увидит, он еще маловат для таких зрелищ; стыдной для матери мыслью Тонкс даже подумала о том, что скорей бы уже обожаемый сын подрос и поступил в Хогвартс, чтобы хоть изредка давать родителям свободу действий. Едва они сумели оторваться друг от друга, как в кухню ворвался маленький синеволосый ураган. — Угадай, в какой руке? — Хм… В правой? — Не угадал! Ой… Нет… Я забыл, где какая рука. Родители рассмеялись, и Тедди протянул папе подарок. Это был маленький пластилиновый волк, слепленный детской рукой, но, когда Римус взял поделку в руки, волк внезапно трансфигурировался в фигурку человека. — Мне тетя Луна помогла с волшебством, но вообще я сам все делал! Тебе нравится? — Ох… Да, безумно. — А еще она сказала что-то про: «пускай твой папа помнит, что он в итоге всегда остаётся человеком». Римус сглотнул ком, ставший поперек горла. Дора поцеловала его в макушку, будто Рем и правда был для нее ребенком, и стерла ладонью его невольно выступившие слёзы. Раньше Люпин и подумать не смел, что ему полагается столько счастья.