Засранец

Из ванной Инга выходит подобно победителю: румяная, чистая и благоухает свежесобранными травами. Волосы, заметно отросшие за время жизни в башне Старка, плавно спускаются по бледным плечам, а карие глаза счастливо сверкают в лучах заходящего солнца. Рихтер улыбается, растягиваясь на кровати в полный рост и даже не думает прикрываться: в комнату может зайти только Пьетро, а он имеет полное право смотреть на свою почти-что-супругу. При мысли о голубоглазом бегуне сердце девушки забилось быстрее, а руки сами собой обняли подушку. Сам Максимофф в это время сосредоточенно кружился на кухне. Наташа, проявившая немного русского и женского понимания, сосредоточенно пыхтела рядом. Романофф огромных трудов, терпения, сил и просто титанического спокойствия стоило научить Пьетро готовить. Ну, или хотя бы что-то отдаленно-напоминающее этому процессу. Труды двух недель гордо восседали на тарелке, перед которой Ртуть и кружился добрые полчаса на своей сверхзвуковой скорости. Кружился, пока не задел своим подкаченным бедром и не свалил на только что отполированный пол сладость. Наташа мужественно пыхтела, не давая нецензурным выражениям на добром русском языке обогатить и так не обедненную речь Пьетро, знавшего свой родной соковийский . Единственное, что вырвалось в тот момент у девушки: - Пошел прочь, blyd'! Больше гордая рыжая себе не позволила, но сковородкой по затылку мутанта огрела. А Пьетро, обиженно дуя щеки и с сожалением поглядывая на распластанный по полу некогда торт собственного приготовления, удалился из кухни прямиком в спальню. Когда до пункта назначения оставалось буквально пару коридоров, Ртуть был подхвачен подмышки сильными руками Энтони Эдвардом Старком, и уведен в ближайшую гостевую, которых, к слову, в башне было около семи. Тони был взволнован, немного рассержен и хотел выпить. Точнее наклюкаться до состояния табуретки, но Ртуть умышленно старался об этом не думать, мотивируя себя тем, что после будет трудно оправдаться перед будущей женой. Ингой, которая сейчас, распаренная и покрасневшая, с покусанными распухшими губами и мягкими бедрами, лежала на кровати и ждала его, Пьетро, в спальне. Идею выпить как рукой сняло, а вот сожаление о потерянном тортике для Рихтер резко вернулось и возросло в геометрической прогрессии. Но Пьетро не был бы Пьетро, если бы тут же не придумал кое-что интересное. Когда через пятнадцать минут тяжело дышащий, от бега, Максимофф ворвался в спальню с блюдечком взбитых сливок, Инга была готова расцеловать незаметного помощника Наташи - Баки, за то, что странного вида торт был опрокинут на пол. Жить девушке ещё хотелось.