Hashirama's darkest secret

Кое-что уже долгое время беспокоило Мадару. Что-то такое гадкое, но... интригующее. То, что он хотел, нет, должен был увидеть собственными глазами. И, конечно, это что-то касалось Хаширамы. Мадара знал Сенджу в течение многих лет, пусть и большинство из них в качестве врага. Он знал Хашираму настолько хорошо, что мог с лёгкостью предсказать его поведение в любой ситуации. Наверное, это даже можно было назвать чутьём, инстинктом, довольно полезным в некоторых случаях, надо сказать. Предугадывать реакцию идиота Сенджу было легче простого, особенно когда тот напрочь забывал о всякой осторожности и доверялся каждому встречному человеку - в этом не было вины жизнерадостного глупца, вовсе нет. Он просто был слишком добрым, вот и всё. Или, если точнее, именно таким Хаширама представал в глазах окружающих. Мадара же видел его совершенно иначе. Просто потому, что он был таким же главой клана, как и сам Учиха. Вести войско в бой - задача отнюдь не из лёгких. Чтобы заставить подчиняться, претворять твои планы в жизнь людей, зачастую старше тебя самого, требовалась немалая осторожность. Многие шиноби обладали острым умом - очередной залог долгой жизни, глава же должен был быть хитрее каждого из них - не просто сильным болванчиком у власти, а лидером, умным и иногда... скажем так, беспощадным. Когда люди смотрели на Мадару Учиху, они и не думали об этом забывать. Тот даже был готов поспорить, что казался бы для жителей деревни столь же пугающим и отталкивающим даже в менее тёмной одежде и без вечного холода во взгляде. Они постоянно подозревали его в ужасающих заговорах и планах то ли по захвату Конохи, то ли по свержению Сенджу. Никто и подумать не мог, что кровожадный Учиха действительно - даже без всяких злых умыслов - принял союз с бывшим кланом-противником. А немногие свидетели неофициального, но истинного завершения войны: когда Мадара был повержен, а Сенджу Хаширама смог добиться его доверия - были слишком трусливы, чтобы рассказать о нём. Зато эти люди прекрасно игнорировали факт, что Хаширама явно не был таким милым и добрым, каким казался. И это выводило Мадару из себя. Почему они настолько слепы в отношении этого идиота? Да, Хаширама всегда улыбался и выглядел несколько нелепо в своей безвкусной одежде - за что те даже частенько посмеивались над своим Хокаге, но приэтом почему-то восторгались благородством и силой этого "глупого" человека, даже не представляя, насколько глупо сами выглядят. Если бы они только видели его глазами Мадары... Ведь Мадара знал о ней. Несмотря на то, что никогда не видел, несмотря на дружелюбность, доброжелательность, обращённые к Учихе, Сенджу не смог спрятать от него её: потому что у них одно прошлое, потому что они дети одной тёмной эпохи и просто потому, что у них долгое время был один жизненный путь. В сердце Хаширамы царила та же тьма, что и у Мадары. Причина же... скажем так, любопытства Учихи была проста: Хаширама всегда был добр с ним. С самой первой встречи и даже в, как тогда казалось, нескончаемых боях, он никогда не проявлял истинной жестокости. Только вот, Мадара дураком не был. До него доходили слухи, как Хаширама, и глазом не моргнув, орошал землю под собой кровью врагов. Поэтому ему необходимо было узнать - увидеть Хашираму таким. Мадаре было всё равно, будут ли люди по-прежнему слепо принимать Сенджу за идиота, которому им так нравилось поклоняться, не волновала и возможность навсегда потерять Хашираму как друга - он даже был готов пожертвовать перспективой стать с ним чем-то большим, чем просто друзьями. Учиха просто не мог противостоять безумной идее своего жестокого ума: он был готов на всё, чтобы заставить добряка показать зубки, - даже на самые жестокие вещи. У него был план. У Мадары всегда был план: в его голове уже был расписан каждый будущий шаг. Он знал: Сенджу будет сопротивляться, попытается сбежать от него или вытворить что-нибудь и того хуже, но ему было плевать. Он слишком долго желал познать тёмную сторону Хаширамы и заплатит любую цену за возможность её увидеть. Воплощать свой план в жизнь он начал две недели назад. Сначала Мадара хотел ослабить бдительность Хаширамы и выбрал, пожалуй, самый лёгкий способ - сменить манеру поведения. Возможно, здесь он даже слишком перестарался: однажды Хаширама даже поинтересовался, не болен ли он и не случилось ли чего, но, несмотря на это, в течение всей недели Мадара продолжал улыбаться при виде Сенджу. Конечно, в лучезарности с улыбкой Хокаге его собственная сравниться не могла, но и на его обычную ухмылку та похожа не была. Возможно, со стороны она даже выглядела вполне искренне - Учиха долго тренировался, чтобы придать ей такой вид, и это было отнюдь не легко: его лицо не должно было отражать тёмные намерения, при этом оставаясь естественным и расслабленным. С какой-то стороны, смотреть в зеркало, осознавая, что в детстве улыбаться не было так трудно, было довольно странно. Но, к сожалению, Учиха сполна глотнул этой жизни и больше не был беззаботным мальчишкой. Как и Хаширама, впрочем. Сенджу был искренне рад видеть улыбку друга. Мадара несколько раз замечал, как тот улыбался в ответ, а иногда ему даже казалось, что он мог почувствовать его счастье кожей, и, о Ками, как от этого ощущения всё внутри него содрогалось от смеха! Идиот весело и добровольно вышагивал прямиком в ловушку, которую, тем не менее, захлопывать ещё было рано: чувства - слишком тонкий материал, и работа с ним требовала много времени и аккуратности. Пожалуй, провернуть подобное мог только такой жестокий человек, каким являлся Учиха, и тот прекрасно это понимал, сполна наслаждаясь второй неделей подготовки, сделавшей всё ещё более захватывающим. Распрощавшись с неделей улыбок, Мадара перешёл к стадии "Я буду прожигать тебя взглядом каждый раз, когда ты посмеешь посмотреть в мою сторону". Стоит признать, эта часть была значительно легче первой, но и веселила ничуть не меньше. Недоумение Хаширамы, казалось, витало в воздухе. Сколько бы не старался, Сенджу никак не мог понять, почему его друг стал столь холоден с ним, несмотря на то, что ещё неделю назад он, казалось, наконец привык к Конохе и воцарившемуся миру. На протяжении долгого времени его единственным желанием было увидеть улыбку друга, а сейчас тот выглядел так, будто в следующую секунду ринется развязывать войну с другими странами. И Хаширама ничего не мог с этим поделать - ему лишь оставалось задаваться вопросом, что же он сделал не так. Неужели Учиха обиделся на тот вопрос о здоровье? Или он что-то не так сказал? Может, сболтнул глупость в ненужное время? Сенджу как никто другой хорошо знал об отнюдь не мягком характере Учихи и его взрывном нраве... Может, того гложет факт, что люди Конохи так и не поверили, что именно он дал имя их деревне? В течение этой недели, Мадаре оставалось только наблюдать за изменениями в старом друге. Он устал. Так устал, что не мог сдерживать зевоту, даже во время официальных встреч. Под его глазами появились тёмные круги, а он сам, казалось, беспробудно метался в собственных мыслях. И всё это, как ни смотри, шло Мадаре на руку: усталость - прекрасная окантовка полотна эмоций; ведь чем вымотанней будет Хаширама к моменту развязки, тем лучше. Просто потому, что уставший разум не сможет должным образом сопротивляться. Сегодня же Мадара должен был весь день провести вместе со своим другом на переговорах с какой-то важной шишкой из другой страны, но он даже за порог собственного дома не вышел. И у него была веская причина - этот день так и напрашивался стать кульминационным в плане. Встреча была запланирована ещё за несколько недель, да и Хаширама всё никак не переставал повторять, насколько она важна для них. Вроде бы речь должна была идти о защите Конохи, и Сенджу настаивал на присутствии Мадары: с одной стороны в качестве второго основателя, чтобы окончательно убедить жителей деревни, что им ничего не угрожает, а с другой - как своего друга, чтобы самому убедиться в том, что Мадаре всё же есть какое-то дело до деревни. Естественно, Учиха просто не мог упустить такой шанс вывести Сенджу из себя. Обстоятельства сложились как нельзя лучше, и Учихе оставалось только ждать, бесконечно долго ждать - пока, наконец, тишина его дома не содрогнулась от нетерпеливого стука в дверь. Волнение, казалось, охватило всё его существо и он едва мог дышать. День, когда Хаширама раскроет пред ним свою тёмную сторону, наступил. Пожалуй, Мадара никогда не был так счастлив, как сейчас. Хотя, он всё же надеялся, что Сенджу хоть немного посопротивляется, попытается бороться с собой, прежде чем окончательно поддастся эмоциям. Медленно, настолько, насколько это возможно внутренне сгорая от нетерпения, Мадара подошёл к двери, отворил её и окинул безэмоциональным взглядом... явно взбешённого Хашираму. Как мог его друг так просто наплевать на него!? Как мог забыть о встрече!? Она была столь важна для их деревни, а этот мудак не соизволил даже явится! - именно такие мысли мелькали в горящих глазах, заставляя Мадару ликовать. Он вовсе не забыл о встрече, нет-нет. Зато теперь Хаширама явно собирался, как минимум, убить его. Просто потому, что не прощает предателей. - Мадара... - прорычал он, пока Учиха восторженно наблюдал, как тот отчаянно пытался держать себя в руках. - Где ты был? Прежде всего, Мадара вынудил Хашираму зайти в дом. Он точно не посмеет потерять контроль, если будет существовать хоть малейшая вероятность, что его заметит кто-то посторонний. Только внутри Учиха сможет захлопнуть ловушку. - Ты выглядишь немного... раздражённым... - отметил он, наблюдая, как его друга чуть ли не распирает от гнева. - Думаю, чашка чая вполне сможет охло... - но Хаширама явно не собирался позволять водить себя за нос. - Не нужен мне твой чёртов чай, - проскрежетал он сквозь стиснутые зубы, вызывая у Мадары усмешку. Хорошее начало, но мало. Похоже, чтобы поднять спящего демона, придётся ткнуть в него палкой. - Вода уже закипела. Подожди меня тут, я скоро вернусь... - сказал он, разворачиваясь по направлению к кухне. Только вот, Хаширама не собирался отпускать его. Напротив, Сенджу ухватился за ворот его хаори, со всей силы одёрнув назад, разворачивая и заставляя взглянуть на себя, с такой лёгкостью, будто Мадара был не более чем тряпичной куклой. - Слушай сюда. Я не знаю, что ты замышляешь, и, если честно, мне плевать. Но из-за тебя, мы потеряли потенциальных союзников, и этого я тебе не прощу... - прошипел он, пока его пальцы ещё сильнее сжимали одежду. Мадара ухмыльнулся. - О, ты прав... - кивнул. - Ты и понятия не имеешь, что я замышляю. В любом случае, мы не нуждались в них. Они обычные слабаки. Я в одиночку разделаюсь с ними, даже если закрою глаза... Интересно, а их можно будет причислить к случайными жертвам его плана? - задался Мадара вопросом, наблюдая за реакцией Хаширамы. Ну, вполне возможно... Хотя, на самом деле Учихе было довольно трудно мыслить здраво, особенно когда Хаширама всё глубже запутывался в его ловушке. - Больной ублюдок... - прошептал Хаширама, с трудом удерживая себя от того, чтобы ударом стереть бесящую ухмылку. - Неужели тебе плевать на нашу мечту? На Коноху, наших людей и... Но Мадара прервал его. - Да. Мне плевать, - пробормотал он, каждым словом отравляя ядом разум Хаширамы тёмными мыслями. - Зато мне не плевать. Они многое значат для меня. Я хочу, чтобы наша деревня стала сильнее. Хочу найти союзников и... - Хаширама говорил, а его голос всё сильнее дрожал от отчаяния. Хах, начало борьбы было положено и Мадара прекрасно видел её ход. Сенджу буквально танцевал на краю двух возможных моделей поведения. Либо он уйдёт прямо сейчас и вернётся только утром, посчитав, что лучше всего будет позволить эмоциям сойти на нет, и избежит тем самым ненужных криков, либо выскажет Учихе в лицо, всё, что думает, и вряд ли это будет что-то нежное. В любом случае, оставлять его разбираться с выбором в одиночку никто не собирался. - Ты был моим лучшим другом, Мадара! Всё, чего я хотел - просто вновь увидеть твою улыбку и... - Хаширама сорвался на крик, и Мадара усмехнулся, покачав головой. - Как же ты наивен... - съязвил он, приподнимая руку и дотрагиваясь до щеки Сенджу. - Ты серьёзно думал, что я вновь стану твоим другом? Что я доверюсь тебе только из-за того, что ты чуть брюхо себе не вспорол? Ты идиот, Хаширама... Комната погрузилась в молчание, которое скорее было затишьем перед бурей. Мозг Хаширамы пытался переварить информацию и это заняло у него гораздо больше времени, чем должно было. Мадара не смог сдержать улыбки. Он знал, что это был последний удар, что этого было вполне достаточно - ему удалось окончательно вывести того из себя, и теперь оставалось лишь нетерпеливо ожидать результата. Он чуть ли не дрожал от волнения, чёрные глаза пожирали Сенджу взглядом, а губы растянулись в жестокой улыбке. Его больше не волновала отыгрываемая роль. Учиха просто хотел увидеть, как Хаширама внутренне взорвётся. И всё произошло, как он и планировал. Мадара даже не пытался увернуться от удара - кулак Хаширамы опустился прямо на его щёку, после чего тот поднял глаза, посмеиваясь. - Был твоим лучшим другом, да? - теперь откровенно засмеялся, дразня - Мадара понимал, что отныне разгоревшееся пламя гнева будет нуждаться в постоянной подпитке. - Я счастлив, что больше им не являюсь... - второй удар не заставил себя долго ждать, опрокидывая Учиху на пол. Мадара не смог остановить падения, и, оказавшись на полу, лишь посмотрел вверх, на Сенджу, после чего сплюнул наполнившую рот кровь. Он никогда раньше не видел Хашираму в таком состоянии, но открывшаяся перед ним картина оправдывала все ожидания. Сенджу тяжело дышал, глядя на него сверху вниз: из глаз исчезла вся доброта, в них больше не отражалась забота. Над ним стояло животное, готовое атаковать вновь и вновь при малейшем поводе. Конечно, Мадара не мог не помочь ему. - Давай, Хаши, я знаю, ты можешь лучше... - прошептал он, и в ответ Хаширама сложил руки в печать перед собой, бормоча слово, которое Мадара жаждал услышать с самого начала. - Мокутон... Дрожь пробежала по спине Мадары, когда лоза оплетала его запястья и лодыжки, прижимая к стене. Пальцы Сенджу вплелись в его волосы. - Если ты действительно так думаешь, Мадара, деревня больше не нуждается в тебе... - произнёс он. Его горячее дыхание ласкало лицо Учихи, губы которого ещё шире расплылись в ухмылке. - Скучать не будешь? - поддразнил он и тут же прикусил губу, стоило Хашираме вырвать клок его волос. Напряжение между ними застыло в воздухе, и его причина крылась отнюдь не только в состоянии Сенджу. Нет, было что-то ещё, что-то, что существовало между ними уже давно, но что они оба игнорировали... Мадара не сопротивлялся лозе. Хаширама злился всё больше. Как? Как у него получается оставаться таким спокойным? Почему он не сопротивляется? - Хаширама не понимал и действительно хотел спросить, но... нечто сильнее этого желания управляло сейчас его телом, заставляло нанести следующий удар, теперь уже в живот. Правда, как оказалось, на этот раз Учиха не собирался спускать ему с рук очередной выпад, освободился от лозы, пользуясь неспособностью Хаширамы здраво мыслить, и пнул его в туловище, заставляя отступить. Бои с Хаширамой всегда доставляли ему невиданное удовольствие и являлись для него подобием хобби. Мадара не мог сказать точно почему: может, он хотел таким образом стать сильнее и превзойти старого друга?... В любом случае, каждый раз Учиха в полной мере ощущал приносимые ими чувства: восхищение противником, наслаждение приносимой им болью, предвкушение момента, когда он будет осматривать оставшиеся после сражения синяки. Приэтом Мадара знал, что Хаширама всегда сдерживался. Всегда, но не в этот раз: хоть маленькая комната и удерживала того от использования масштабных техник, он всё ещё мог бить в полную силу, и с каждым полученным ударом Учиха улыбался ещё чуточку шире, а Сенджу всё глубже и глубже проваливался в пучину безумия. Хаширама не мог поверить в происходящее. Он действительно потерял лучшего друга из-за какой-то дурацкой встречи? Может, лучше было не приходить, и забыть обо всём? Возможно. Но Мадара уже всё сказал, и Сенджу не может оставить его слова без внимания. Он не может позволить своему другу говорить подобное, не может позволить разрушить их мечту так просто! Это больно, чертовски больно, наблюдать, как с каждым днём Мадара всё больше отдаляется от него, смотреть, как этот мужчина изменяется столь стремительно, хотя, казалось, он совсем недавно снова стал тем мальчишкой у реки. Как это вообще могло произойти? Но было и ещё кое-что, что Хаширама не был в состоянии теперь контролировать. Он чувствовал подобное в каждом их бою, даже на тренировках. Напряжение между ними возрастало и... да, он хотел стоящего напротив мужчину. Хотел мучительно и не знал, сможет ли противостоять соблазну на сей раз... Это и есть тёмная сторона Хаширамы? - задавался Мадара вопросом, блокируя очередной выпад. Что ж, это... Это было действительно потрясающе - видеть подобного человека, всегда такого доброго, мягкосердечного и сдержанного, практически съехавшим с катушек и забывшим обо всём. От восторга Учиха даже не обратил внимания на те слова о деревне. В обратном же случае, Мадара точно спросил бы себя, доверяет ли ему Хаширама на самом деле? К счастью, главная тема дня была иной, а намерения Сенджу явно не были шуточными. Удары Хаширамы были сильны и точны - Мадара и не сомневался, что завтра всё его тело будет ныть от боли. Но неужели это всё? Неужели он просто решил избить его до смерти? Ненужные мысли отвлекли Учиху от боя - и за долю секунды он оказался прижат спиной к полу, рядом с случайно сломанным столом. Хаширама навис над ним, заламывая руки. Сенджу выглядел отчасти безумно: взбалмошный, с прилипшими к мокрому от пота лицу волосами, налитыми кровью глазами и разбитым носом. Его кофта порвалась, открывая Мадаре вид на старые шрамы, а его грудь хаотично вздымалась под прерывистым дыханием. И что теперь? - подумал Учиха, и ответ не заставил себя долго ждать. Хаширама наклонился ближе, собираясь прижаться своими губами к его, но Мадара не позволил - укусил, сильно, больно, так, что Сенджу сразу же отринул, скуля. Пара капель крови упало на лицо Учихи. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, не понимая, что делать дальше. Мадара был изрядно удивлён действиями Хаширамы: его поцелуй был столь неожиданным и необоснованным, что оставалось только догадываться, действительно ли Сенджу хотел именно этого. Когда же Хаширама грубо перевернул того на живот, всё ещё вдавливая в пол, Мадара засмеялся. - Ты серьёзно хотел именно этого, Хаши?... - подразнил его Мадара, потираясь собственной задницей о пах Хаширамы. Отдаться Сенджу, позволить тому взять над собой верх в план совсем не входило... Но, чёрт, останавливать Хашираму он не собирался. Если Учиха на самом деле хотел увидеть всего Сенджу, то должен позволить делать ему всё, что только вздумается, даже это. Да и, если честно, он солжёт, сказав, будто никогда и не задумывался над подобным. Их битвы оставляли слегка возбуждённым не только Хашираму. Тем не менее, Мадара всё же попытался высвободить свои руки. Чувствовать тело старого друга над собой было невероятно, но без лёгкой драки разворачивающееся действие приобрело бы довольно скучноватый оттенок. Сенджу среагировал мгновенно - схватив за волосы, он ударил его головой о сломанный стол с такой силой, что у Мадары помутнело перед глазами, а затем, сохраняя мужчину под собой в обездвиженном положении при помощи колючей лозы, спустил с себя штаны. Его член окреп из-за битвы, из-за всех чувств, что бушевали в его уме, и из-за кинутого через плечо взгляда Мадары, такого пошлого, что Сенджу содрогнулся. Учиха провоцировал его, играл на основных инстинктах так, что Хаширама окончательно отпустил моральные рамки. Сорвав с Мадары штаны, Сенджу наконец смог в полной мере насладится видом на задницу, которую желал так долго, не имея при этом возможности прикоснуться. Он наклонился ниже, раздвигая руками ягодицы другого мужчины, прижимая свой язык к проходу Мадары, заставляя того болезненно извиваться в лозе. Это было странно. Странно, но, Мадара и сам не знал почему, приятно - упираясь коленками в колючую лозу, он выгнулся в спине, позволяя Сенджу проникнуть ещё глубже. Его не волновало, проткнули ли тонкую кожу шипы, был ли пол под ними окрашен кровью или наблюдал ли кто-либо за ними. Сейчас, именно в данный момент, у него наконец появился шанс увидеть другого Хашираму, узнать то, что тот скрывал ото всех. Да, Сенджу мог быть жестоким, ужасающим, таким похожим на него самого - такой Хаширама заставлял сердце Мадары отбивать бешеный ритм, разгоняя кровь по венам. И главное - люди о таком Сенджу никогда не узнают. Никто, кроме него, не видел и не увидит всего Хашираму. Настоящий Хаширама теперь принадлежал ему. - Давай, Хаши… - выдохнул Мадара, когда мужчина перешёл от его задницы к члену. – Как по мне, ты и так уже слишком долго ждал, - прошептал он, просто для вида попытавшись высвободиться, когда лоза вновь пришла в движение. Вскоре Сенджу отреагировал на его слова, превратив относительно тонкую лозу в настоящие ветви, достаточно крепкие, чтобы контролировать Учиху, и, прежде чем тот собрался вновь кинуть едкое замечание, внезапная боль заставила его застонать. Член у Хаширамы, как оказалось, был не маленьким. Мадара прокусил до крови губу. По крайней мере, слюна Сенджу хоть немного облегчила проникновение, и когда тот начал двигаться, придерживая его за бёдра, Мадара даже позволил себе закрыть глаза. Это было… больно. Очень больно, но Мадаре нравилось. Ему нравилось, как Хаширама вошёл в него, властно, даже не поинтересовавшись его ощущениями. Ему нравилось видеть Хашираму, который, наконец, позволил желанию взять над собой верх, и, Ками, Мадара хотел ещё. Прижавшись к спине Учихи, Хаширама укусил его за плечо и одной рукой схватил за горло, не давая дышать ровно. От недостатка кислорода начала кружиться голова, и Мадара не сомневался: синяки на его шее будут держаться долго – Сенджу держал крепко. Но сопротивляться он и не думал. Учиха задыхался, лёгкие требовали воздуха, но нервные окончания по всему его телу, казалось, начали ощущать всё на порядок чётче, принося удовольствие. Во время составления плана он и представить не мог, что окажется под полным контролем Хаширамы. Сенджу всегда выглядел таким покорным, таким… мягкотелым, хотя на самом деле не являлся – теперь у Учихи были доказательства. Мысль, что его жизнь в буквальном смысле была в руках Хаширамы, заставила Мадару залиться смехом. Ну, если точнее, слабо закашлять: его лёгкие были почти полностью опустошены, хотя он не обращал на это никакого внимания. Единственное, чего он хотел – наслаждаться этим моментом, независимо от того, что произойдёт дальше. Сенджу простонал имя друга, и Мадара содрогнулся, двигаясь навстречу. Хаширама позволил ему снова дышать, и первый глоток воздуха обжёг горло Учихи. Тело над ним постепенно ослабевало, но его обладатель ещё держал ситуацию под контролем: обхватив одной рукой грудь Мадары и впившись пальцами глубоко в его кожу, второй рукой он проник пальцами в рот Учихи, предотвращая новую порцию колких слов и заставляя того посасывать их. Что показалось Мадаре довольно забавным – даже сейчас Сенджу казался таким… обидчивым. Интересно, остановился бы тот, поддень он его побольнее? Начал бы ли он дуться? Мадара засмеялся из-за столь точного слова, хотя в действительности не хотел, чтобы Хаширама останавливался. Он мог бы съязвить по поводу издаваемых им звуков, похожих на стоны бьющегося в агонии животного, или поддеть тем, что тот даже не старается быть жёстким, сказать, что ему мало, но не съязвил: Учиха не горел желанием прервать всё на полпути. В конце концов, это был его план, и он не хотел испортить себе удовольствие. Учиха застонал, чувствуя, как кровь стекает по его бёдрам. Понадобится немало времени, чтобы залечить такое, да и само его тело вряд ли будет болеть меньше пары дней, но всё это того стоило. Именно на это он и надеялся, именно это должно было произойти. Не секс, нет – он и понятия не имел, что Сенджу дойдёт до подобного – но насилие, бой, Мокутон. Он знал Хашираму как никто другой, но, как оказалось, даже он был не в силах предсказать все события этой ночи. Хаширама снова застонал, уткнувшись в шею Мадары, сделал последнюю пару движений, а позже рухнул на бок, тяжело дыша и наблюдая за Учихой полуприкрытыми глазами. Его тело дрожало от удовольствия и, возможно, от боли – Мадара заметил, что на местах его немногих ударов начали проявляться ушибы и синяки. Тем временем, выносливость Хаширамы окончательно исчерпала себя, и, закрыв глаза, он потерял сознание. Разочарованный, Мадара высвободился из ослабшей хватки ветвей и сел рядом, немного сморщившись от боли в нижней части спины. Так вот каким на самом деле являлся Хаширама. Отчасти было даже немного страшно видеть, как обычно доброе и нежное создание становится бессердечным зверем всего из-за пары хорошо подобранных слов. Учиха задумался, а может ли он действительно доверять подобному человеку. Ну да, лгал сейчас только он: о деревне, о своих настоящих чувствах к ней - на самом деле он любил Коноху и всем сердцем хотел, чтобы их мечта продолжала жить, но... Но лежащий рядом мужчина был гораздо хуже него. А маска, которую тот надевал изо дня в день, долгие годы одурачивала весь мир. В некотором смысле, Мадара даже восхищался им. Окинув друга взглядом, Мадара вздохнул. Оставлять его спать на полу, по середине комнаты, он не собирался. Так что, встав, Учиха перетащил Хашираму в свою комнату, уложил на футон и опустился рядом, гадая, что же делать дальше. Потому что останавливаться на достигнутом он не собирался. Сейчас, когда он увидел тёмную сторону Сенджу, он был просто обязан пользоваться ей, раз за разом получая желаемое, и настоящий Хаширама не посмеет сбежать от него. Он об этом позаботится. На следующее утро Хаширама чувствовал себя... надломленным. Он был слегка смущён, поняв, где он и почему его тело так болит после прошлой ночи. Но Сенджу всё же взял себя в руки, откинул прочь сонливость и попытался сконцентрироваться. Осознание произошедшего повергло его в шок. Это невозможно. Это не могло произойти. Но воспоминания казались такими... правдивыми, так что... Нет, ничего не было. Всё это - просто плохой сон, и он сейчас может с лёгкостью заснуть обратно, верно? А потом проснуться, словно ничего и не было, так ведь? Это же просто сон, да? Только вот, чьи-то движения за спиной быстро развеяли все надежды. Потому что он прекрасно знал, кто это, кому принадлежал мирно полыхающий очаг чакры за спиной, и понимал - его воспоминания реальны. Изображения, промелькнувшие перед глазами, были настоящими, и он никогда не сможет забыть их. Хашираме было стыдно за себя. На протяжении всей своей жизни он старался быть добрым, хорошим человеком, тем, на которого любой смог бы положиться. Он с самого начала знал, что это будет трудно, особенно лидеру одного из сильнейших военных кланов, и поэтому работал над собой с удвоенной силой, старался сделать так, чтобы люди верили ему, чтобы у них не возникало чувство, будто он что-то скрывает от них. Но мальчишка, рождённый в военное время, потерявший почти всю свою семью, друзей, просто не мог вырасти в мужчину без семени жестокости в сердце. Иногда всё, чего он по-настоящему желал - сорваться на кого-нибудь, кричать до боли в горле, сражаться, пока силы не оставят его. Просто чтобы избавиться от обжигающей всё его существо чакры и стать по-настоящему безвредным для окружающих. Но Хаширама был в состоянии контролировать это. До прошлой ночи, по крайней мере. Сейчас же ему казалось, что он потерял нечто важное - будто бы произошедшее изменило его, и он не знал, заметят ли это люди. Наверное, теперь они действительно смогут сказать, что он не тот, кем кажется. Но он не мог лгать себе: сейчас он испытывал истинное облегчение. Он вновь стал тем мальчишкой. Напряжение ненадолго исчезло из его ума и тела, благодаря Мадаре. Правда, он всё ещё не посмел взглянуть на него - боялся узнать, до какого состояния довёл его вчера, потому что любил: для него Учиха всегда был больше, чем просто другом. У них вчера был секс, не так ли?... Наверно, это что-то да значило... Хаширама мягко улыбнулся, представив, как отреагировал бы Мадара, поцелуй он его сейчас. Тот не позволил сделать это прошлой ночью - словно в напоминание, губа всё ещё побаливала от укуса - но, может, сейчас было бы иначе? Ну, он надеялся на это. Однако, когда он вновь закрыл глаза, попытавшись вспомнить причину произошедшего, Хаширама нахмурился. Слова Мадары набатом отдавались в голове, и он не хотел верить в них. Но в данный момент его разум был чист, и ненависть Учихи к деревне казалась чересчур неправдоподобной. Ложь. Мадара просто не мог так сильно невзлюбить деревню за такой короткий срок - особенно после того, как сам ей дал имя. Он дорожил ей и верил в их мечту, так почему же говорил такие вещи? Зачем ему... Хаширама раскрыл рот от удивления, когда понял, чего именно добивался Учиха. Это было настолько очевидно, что оставалось удивляться, как он сразу не понял. Все слова, подколки.. Мадара даже особо не отвечал на его выпады во время драки, а ведь сам никогда не стал бы так глупо подставляться под удар. Тот даже не попытался оттолкнуть его, когда он... - Грёбанный Учиха... - прорычал Хаширама: чувствовать себя использованным было на редкость отвратительно. Мадара хотел, чтобы он сорвался, хотел увидеть тьму в его сердце и, чёрт, он получил чего хотел. Но с какой целью? Почему Мадара желал увидеть его таким? Зачем хотел сделать из него монстра?... Если ему нужен был бой, мог бы просто попросить. Секс - тоже Хаширама бы с радостью согласился и даже постарался бы в процессе принести удовольствие им двоим... Тогда почему же?... Единственный верный ответ пугал. Мадара всегда был любопытным, его могло заинтересовать абсолютно всё. Так что, любопытство вполне могло сыграть роль истинного мотива. В конце концов, чего ещё ожидать от человека, попросившего его убить либо своего брата, либо себя, только чтобы испытать его доверие?... Мадара смотрел на него, Хаширама точно знал это. Он чувствовал тяжёлый взгляд на своей спине и должен был повернуться, спросить, зачем. Состояние его собственного тела было гораздо хуже, чем показывали воспоминания, и он боялся увидеть, во что превратил Мадару. Он вёл в бою, избил того лежачим, а позже ещё и оттрахал отнюдь не ласково. Наверняка он сейчас выглядит, будто в одиночку сражался с целым кланом, причём в течение, как минимум, недели. Сенджу был обязан взять себя в руки. Мадара вчера увидел всё худшее, что есть в нём - Хашираме больше нечего скрывать от него и, возможно, после событий этой ночи их отношения перейдут на новый уровень. Хаширама искренне надеялся, что это поможет им... ну хорошо, стать больше, чем друзьями. Эти мысли наполнили его решимостью обернуться и взглянуть на Мадару, который, как он и думал, был в гораздо более ужасном состоянии, чем он сам, и от этого Хашираме стало дурно. Сильнее всего беспокоил синяк на шее. Его невозможно было даже в полной мере назвать синяком - кожа была пугающе тёмного цвета и в на ней отчётливо угадывались отпечатки его пальцев... Неужели он действительно был настолько жесток с ним?... А ещё Мадара явно не выглядел так, будто мог шевелить хоть какой-либо его частью тела. Хотя, может, просто не хотел? Мягко улыбнувшись, Хаширама пытался подобрать слова. Он хотел извиниться, сказать, насколько виноватым себя чувствует, даже несмотря на то, что Учиха, вероятнее всего, хотел, чтобы так всё и произошло. Если бы он только был чуть более сдержанным, не потерял бы контроля над своими действиями... Но сделанного не воротишь. Слова в голову не лезли: в голове царила полнейшая путаница, и Хаширама вздохнул, отводя взгляд от мужчины. В конце концов, действия говорят громче слов, - подумал Сенджу и наклонился, попытался поцеловать, но Мадара отринул от него и, фыркнув, залился смехом, одаривая незадачливого друга взглядом жестоких глаз. Я видел тебя. Всего тебя, - говорили они. Хаширама сглотнул. Мадара не позволит ему вновь надеть маску, особенно после того, что увидел прошлой ночью. Сенджу медленно поднялся, пытаясь игнорировать боль, оделся и, отвернувшись от Учихи, направился к выходу. Но он понимал: это ещё далеко не конец. О нет, игра только началась, и Мадаре хотелось играть снова и снова. - До следующего раза… - прошептал он хриплым голосом, заставляя щёки Хаширамы заалеть: от злости или осознания зародившейся потребности, он не знал. Но сейчас он собирался вернуться к своей повседневной жизни, заперев произошедшее в самых дальних уголках своей памяти... До следующего раза.