Sky

«Каждая встреча ведет к расставанию. Если у тебя есть человек, который дарит тебе счастье, будь готов, что тебе придется с ним расстаться. Не привязывайся к нему, не испытывай теплых чувств… Или испытывай, но потом не ной. Как бы человек тебе не был дорог, не смей показывать свои слезы. Это ранит его, а ты… Ты сам дал себя приучить. Так сумей сохранить достоинство. Ты хотела, чтобы я был счастливым без тебя, правда…? Ты ведь говорила мне, что когда ты уйдешь, я не должен расстраиваться и обязан продолжать жить. А ты будешь счастливо улыбаться мне с небес. Но разве быть счастливым не значит предать тебя и память о всём том, что у нас было, Ппойне? Я не хочу пытаться найти друга, ведь лучше тебя никого нет. Я не хочу пытаться стать счастливым. Я лишь хочу вновь увидеть тебя…» Матсуда горько улыбнулся и поднял глаза вверх. Это хмурое небо, падающий тяжелыми мокрыми хлопьями снег… Такая же погода была тогда, год назад. «Ты тоже помнишь этот снег, сестренка…? Может, пришел и мой черед… Ох, да о чем это я!» — парнишка потряс головой. — « Я ведь обещал тебе, что буду аккуратен и буду беречь себя и родителей… Они ведь не переживут еще одного такого горя, верно?» Ппойо вяло плелся в школу по утреннему городу. Жизнь в Токио кипела и бурлила, а на порог тихо ступала весна. Но не для него. Для парня все закончилось еще год назад, со смертью его младшей сестренки Ппойне. Ей было всего 16, когда обнаружили скоротечно протекающую лейкемию. Редкая группа крови, которая была в семье лишь у нее. А доноров костного мозга крайне мало. И на тех- огромная очередь. Операцию сделали слишком поздно… И она умерла. Умерла. Погибла. Это слово так впечаталось в голову Матсуды и никак не могло выйти оттуда. Всегда вместе. Друг за друга. Ппойо не помнит, как сестренка родилась, но помнит, как они всегда-всегда были рядом друг с другом, как он ее защищал, и как она его поддерживала. Она столь добрая и заботливая….Вернее, была. Да и что за глупость, говорить о погибших «был» или «была»? Разве она перестала быть такой? Нет... Она просто… Исчезла… Вот и школа. Огромное кирпичное здание, целый комплекс, с кучей детей и подростков, который жаждут знаний, внимания, общения. Матсуда совсем забыл, что такое общение с ровесниками. Он никогда не мог ладить с другими, а после смерти сестры, что была единственным другом, парень совсем замкнулся в себе. Родители пытались помочь, отводили к психологу, но сделали лишь хуже — парень перестал доверять и им. Каждый день действия, словно на автомате — сдать пальто в гардероб, взять учебники из шкафчика, войти в класс и сесть за самую последнюю парту, за ту, что поближе к окну. Учебе он перестал уделять время — ему просто стало все равно. Ничего не нужно, ничего не интересно. Красноглазый — а именно такие у него были глаза — уважал учителей, но те видели, как тяжело ему пришлось, и все попытки оживить раньше такого общительного ученика заканчивались провалом. Звонок. Ппойо внимательно смотрел на учителя; он слушал сэнсэя почти всегда, даже если тот говорил что-то скучное, и поэтому Матсуда многое знал, но не хотел раскрываться другим, не хотел, чтобы его трогали. Учился он неплохо, потому что был очень талантливым и был бы способен на многое, если бы не это горе, ставшее для него роковым. Оценки учителя сообщали родителям, и те благодарно кивали в ответ. Они не требовали от мальчика каких-то достижений, не ругали за провалы. Они лишь хотели, чтобы Матсуда хоть немного оправился от потери, хотя самим было не менее трудно. Что ж, просидеть в классе, потом пойти домой и вновь закрыться в своем мирке… Чудно. И родители как раз уехали. День пролетел незаметно. Признать честно, часы в школе для Ппойо всегда летят быстро, хотя другие ученики так не считают. «Может, это потому, что я не такой, как они? — думал он, складывая учебники в школьную сумку. — А какой тогда я? И какие они?» Он глубоко вздохнул. Сестренка обязательно потрепала его по голове, улыбаясь, и сказала бы, что братик вновь думает о всякой чепухе. И была бы права. Какое ему дело до других? Он чужак тут, и сам это прекрасно понимает. Ппойо вышел из класса и направился к гардеробу. Взял свое пальто и, надев его, отправился домой. Но стоило ему выйти за ворота… — Хей, одиночка, иди сюда. — У ворот послышался смех. Ппойо просто проигнорировал его, продолжая идти. — Мм. Игнор. Хах, ну да, мы недостойны твоей компании, верно? — И вновь смех. — Отвали. — Охохо, какие мы дерзкие. — Бе-бе-бе. — Валите этого паскуду, ребят. Через несколько минут Матсуду затащили на задний двор, зажимая в самый угол. Конечно, главарь шайки получил от Ппойо по заслугам — тот не был тихоней и всегда мог за себя постоять, но все это уже давно знали, так что загоняли в угол и избивали толпой. Удар в челюсть, удар в живот — парнишка падает на промерзлую и мокрую от сырого снега землю и его начинают пинать. Ни криков о помощи, ни слез. Он никогда не плакал. Даже на похоронах — ни одной слезы. Ничего. Все скрывает холодная и прочная, как лед Антарктики, маска. Он все еще пытается отбиться от троицы сам, но… это не всегда получается. Сегодня он проиграл. Изо рта начала хлестать кровь, а в глазах все двоится и кажется, что сейчас он просто… — Эй, вы чего? Совсем что ли?! — кто-то подскочил к группе людей и начал оттаскивать их от Матсуды. Крики, удары. «Что происходит…Я…» — он попытался сфокусировать зрение и понять, что вокруг творится. Кажется, те хулиганы, взвизгнув, убежали, а рядом кто-то стоял. Этот "кто-то" наклонился к Ппойо и протянул ему руку. — Хей, чувак, ты жив…? Глаза. Большие и голубые… Нет, даже аквамариновые глаза, добрые и чистые, словно вода в роднике. Ппойо замер, не в силах от них оторваться. А после как-то испуганно, скорее даже шокировано отполз спиной вплотную к стене. — Я тебя не обижу… — незнакомец улыбнулся, все еще протягивая руку. «Кто это… Что происходит…» — Матсуда ничего не понимал; в голове был бардак, в глазах все двоилось, а во рту был ужасный металлический привкус. И все же… Что — то подсказывало, что ему можно доверять… и подал дрожащую от боли и холода руку голубоглазому. Тот помог Матсуде встать. — Опирайся на меня. Вот так… Я провожу тебя домой. Твои родители дома? — Н-нет… — Я не могу оставить тебя в таком состоянии одного. Хммм... Тогда пойдем ко мне. — П-прекрати… Оставь меня. — Ни за что. Ты выглядишь ужасно. Я должен оказать тебе первую медицинскую помощь. Пойдем. Обхватив Ппойо за пояс, а руку его положив к себе на плечо, незнакомец вместе с Матсудой пошли домой. Красноглазый почти висел на спасителе: все тело ужасно ныло от боли, а глаза слипались — так сильно хотелось спать. Кажется, он задремал. Шорохи, движение, скрипы — и Ппойо мягко опустили на диван. Он резко открыл глаза. — А...? Что…Где я..? — Доброе утро, хе. Ты у меня дома. Ппойо стал озираться по сторонам. Справа от комнаты приоткрытая дверь: похоже, там коридор. Тут уютная гостиная, там, кажется, дверь на кухню, сзади — лестница наверх. Семейные портреты на стенах — женщина, мужчина и мальчишка — кажется, они счастливы. — Итак, давай знакомиться. — раздалось прямо под ухом. Красноглазый резко дернулся и посмотрел на плюхнувшегося рядом незнакомца. Тот искренне улыбался и обнимал стоящую на коленях аптечку. «Но я не умею знакомиться…» — Матсуда занервничал; дыхание чуть участилось, а ладошки вспотели. — Меня зовут Ппойо… Матсудаппойо… — А я — Рон Кэйнэ! Рад знакомству… — паренек еще шире улыбнулся. Только сейчас Ппойо заметил, что у голубоглазого довольно бледная кожа, но черные, как смоль, мягкие взъерошенные волосы. «Стоп…Неужели…» — Ппойо заглянул за спину паренька. На голове была копна непослушных волос, но оказалось, что волосы на самом деле были заплетены в косу и спускались почти до поясницы. — Ух ты…. — Что-то не так? — Рон немного взволнованно сглотнул. — У тебя длинные волосы… Здорово… Тебе идет. — Спасибо! — Он, вернув улыбку, кивнул в знак благодарности, а после открыл аптечку. — Пора уже тебе обработать раны. Рон достал из аптечки марлю, пластыри, вату, несколько флакончиков и пару пластинок таблеток и положил это на журнальный столик перед диваном. — Что ж, давай начнем с разбитого носа. — взяв ватку и намочив ее перекисью, он перевел взгляд на Матсуду. Тот отодвинулся на самый край дивана. — Не трогай меня. Не трога-а-ай…. — кажется, он даже тихо зарычал, — не тро-о-о…. Но Рон коснулся ваткой под носом раненного, убирая кровь. Матсуда дернулся. — Больно…? — Нет, — Ппойо отвел взгляд. — А ты боялся… — Я не боялся. — Хорошо… Прости… — он сменил ватку и занялся ссадиной на щеке нового друга. — А за что это они тебя так? — Просто за то, что я существую. — Разве так можно? То, что ты не дружишь с ними, не дает им права бить тебя. Они даже говорили, что ты вообще ни с кем не общаешься, но я не поверил. Разве может быть так, что человек… — Может. Они сказали правду. — Матсудаппойо перебил черноволосого и сжал ладошки в кулаке. «Сейчас и он встанет на их сторону…Как и все…» — Неужели… У тебя никогда не было друга…? — Кэйнэ замер, внимательно и серьезно смотря на красноглазого. — Был… Моим лучшим другом была моя младшая сестренка Ппойне. Но она… — будто ком в горле встал. Дыхание сбилось, а говорить стало еще труднее. — она умерла. — Ох, прости… Я так сочувствую… И тут Ппойо взорвался. Будто все чувства, все воспоминания –это молоко в сосуде. Вдруг его начали нагревать и — бух — все чувства выплеснулись, словно молоко сбежало из кастрюльки. — Неправда… — он стиснул зубы, — Не жаль! Все это притворство! Тебе плевать! Как и всем! Плевать! — Матсуда яростно размахивал руками и пытался отдышаться. — Нет, — серьезно проговорил Рон, смотря на парня, — она наверняка была прекрасным и самым близким тебе человеком. Она всегда была рядом, и ты словно потерялся без нее, поэтому тебе так сложно пережить то, что она… исчезла. Наступила тишина. Лишь тиканье часов да прерывистое дыхание Матсуды нарушали ее.Эта тишина выедала душу изнутри и хотелось вскочить и убежать, лишь бы ее не было. Глаза Ппойо наполнились слезами, и он, закрыв лицо руками, разрыдался. Впервые в своей сознательной жизни разрыдался. Кэйнэ аккуратно обнял его, поглаживая по спинке, и Матсуда уткнулся голубоглазому в плечо, тихо всхлипывая. «Да чего это я… Разревелся как девчонка на плече у первого встречного…» Но почему-то ему совсем не было стыдно за это. То чувство доверия, что возникло при первой встрече, лишь усилилось. И впервые Матсудеппойо за последний год стало тепло. Действительно тепло в объятиях почти незнакомого, но так хорошо понимающего его человека.