"Oops, wrong villain!"

Все началось в один из спокойных летних дней, хотя всем известно, что начало — понятие относительное. Но излишне углубляться в хронологию означало бы преждевременно утомить благосклонного читателя, а посему удовольствуемся тем, что наша история продолжалась в один из тех спокойных летних дней, когда все погружено в бдительную дремоту, и ничто, казалось бы, не способно нарушить этого умиротворения. Этот день мирно шел своим чередом и, совершенно естественно, не предвещал ничего особенного… Ну конечно, так ему и поверили. Вилли Вонка нервничал. Он расхаживал по единственной комнатке домика Бакетов, периодически спотыкаясь о мебель, капусту и дедушку Джо, увлеченно подметавшего пол, и бросал подозрительные взгляды на крупную рыжую сову, сидевшую на спинке кровати со стариками. Сова следила за его передвижениями, без особого усилия поворачивая голову на триста шестьдесят градусов, и время от времени неодобрительно ухала. Наконец, когда Вилли надоело мерить шагами хотя и скудно обставленную, но все же слишком тесную для широкого полета души комнату, он остановился, ткнул пальцем в сову и сварливо поинтересовался: — Нет, вот как это называется?! — Это сова, — робко подсказала из своего угла миссис Бакет. Хотя перст мистера Вонки, дрожа от праведного негодования, в данный момент метался между совой и бабушкой Джорджиной, миссис Бакет с безошибочной женской интуицией догадалась, что незнакомая сова интересует мистера Вонку все же больше, чем бабушка. — Я ЗНАЮ, что это сова, — обиженно ответил Вилли. — Я спрашиваю, зачем она здесь? Я хочу сказать, я еще могу понять, когда сова приносит письмо — у каждого свои причуды, но когда она после этого располагается на Фабрике, как у себя дома, а затем склевывает все ягоды, приготовленные для начинки*, — это уже слишком! — Должно быть, ей тут понравилось, — простодушно и несколько неосмотрительно предположил мистер Бакет. Вилли Вонка устремил на него преисполненный горечи взгляд, но старался он зря, ибо внимание непутевого папы было полностью занято тремя гайками, гнутой шестеренкой и железкой непонятного предназначения, которые остались у него после очередной починки аппарата по закручиванию тюбиков зубной пасты. По некой таинственной причине капризная машинка в последнее время ломалась довольно часто. Директору оставалось только винить дешевую иностранную технику, а мистер Бакет, уставившись на прямые доказательства саботажа остекленевшим взглядом, улыбался, предаваясь сладостному чувству хорошо исполненной мести, и временно не принадлежал этой реальности. Оставив бесплодные попытки добиться сочувствия, Вилли наконец опустил руку. Сова, с интересом приглядывавшаяся к его пальцу, разочарованно прикрыла глаза и демонстративно задремала. — Жутко мусорная птица, — сердито продолжал Вонка. — И гадит на пол! Словно в подтверждение его слов, повсюду белели… газеты, заботливо подстеленные для совы Умпа-Лумпами. — О… — только и смогла сказать миссис Бакет. — Но, наверное, ее должен забрать тот, кто ее прислал? — Так где его черти носят?! — с величайшей скорбью в голосе вопросил мистер Вонка. Поскольку ответить на этот вопрос было некому, он был обращен к миру в целом. Мир не остался равнодушен и проявил живейшее участие, отреагировав громким звонком во входную дверь. Это сбило Вонку с мысли, и он, мгновенно позабыв про свои страдания, подхватил цилиндр с тростью и бросился вон. — Это, должно быть, он, — приговаривал кондитер. Это действительно был он. Внушительная фигура Альбуса Дамблдора возвышалась на пороге Фабрики. Оказавшись нос к носу с гостем, Вилли, как водится, мгновенно оказался в состоянии полного словесного вакуума. В голову упорно лезло только: «Я пригласил вас, господа…», но это явно не подходило к данному случаю. Впрочем, гениальный кондитер всегда был готов к подобным казусам — пошарив по карманам, он извлек пачку карточек-подсказок и быстро отыскал среди них нужную. — Дорогой гость! — бодро начал он. — Приветствую вас! Добро пожаловать на Фабрику. Мое имя… — на этом месте ему внезапно надоело читать, и он сунул карточки Дамблдору. — Короче, сами читайте, если интересно. Профессор послушно упрятал ценный дар в карман и сердечно пожал руку кондитеру. — Благодарю за теплый прием, — сказал он, в свою очередь извлекая из кармана мантии мятый кулек кедровых орешков. Орешки он высыпал обратно в карман, а кулек развернул и старательно разгладил, полюбовавшись на витиеватые строчки. В развернутом виде кулек оказался брошюркой Министерства Магии, которую он протянул мистеру Вонке. — Вам попросили передать, если вдруг будет желание ознакомиться. Они, как обычно, чем-то недовольны… — Спасибо, — сказал Вилли, немедленно роняя на пол столь сомнительное приобретение. Меж тем профессор продолжал задумчиво вещать: — Я не побеспокоил бы вас, но дело весьма серьезное. Полагаю, вы получили мое письмо? — Да, получил, — согласился Вонка. — И даже принял необходимые меры. — Вот как? — заинтересовался Дамблдор. — И какие же? — Я нашел специалиста. Вонка шагнул в свой кабинет, где уже сидела невесть когда успевшая перебраться туда сова. Один из Умпа-Лумпов сноровисто расстилал под креслом, на котором она сидела, подобранную с пола брошюрку Министерства — рабочие на Фабрике имели весьма практичный склад ума. Кроме совы в кабинете также расположились еще два человека. Один, высокий и худощавый, сидел в кресле и невозмутимо набивал трубку. Второй что-то сосредоточенно строчил в маленьком блокнотике. При виде вошедших, первый мужчина заметно оживился. Вскочив с кресла, он подскочил к Дамблдору и затряс его руку. — Холмс. Шерлок Холмс, — представился он. — К вашим услугам…