Истинная любовь.

По залу разносились радостные крики и весёлый шум. Пары кружились в танце. Белый цвет был преимущественным в зале и, казалось, что все попали в рай. Столы были накрыты различными угощениями, что была без сомнения заслугами мистера Голда, который занимался обустройством банкета и ресторана. Музыка играла не переставая. Некоторые, такие, как мисс Свон и капитан Крюк, кружатся в танце, хотя по виду Киллиана можно судить, что он был бы и не прочь поесть. Сестрицы Милс от танцев воздерживаются и пытаются поддержать разговор с Руби и Белль, которые представляют матерей невесты. Одним словом, старания Голда и Руби не прошли напрасно. Свадьба была в самом разгаре и обещала продлиться до позднего вечера. Вот только Питера больше раздражал этот цирк, чем радовал. Он уже убедился, что веселиться в этом мире не многие умеют. Пэну нравилось, когда он дурачился с Хельгой, гулял с ней по полутёмным улицам… Проводить время с Мартиной было для него проще и намного приятнее, чем это пышное торжество. Только сней он мог чуть-чуть расслабиться и забыть о том, что существуют какие-то нормы приличия и что мат – это не самое культурное объяснение чувств. Она его жена. Это предложение вызывало в сердце Питера какое-то приятное замирание и хотелось совершать что-то необыкновенное и чудное для этой голубоглазой девушке. Влюблённый дурак – единственное подходящее прозвище для нынешнего состоянии Питера. Он давно понял, что рядом с Мартиной он меняется. Эти изменения недопустимы для Питера Пэна, который должен быть холодным и бессердечным дьяволом. Питер бегает глазами по залу в поисках белоснежного платья Хельги. Она находит её в самом дальнем углу, откуда музыку совсем не слышно. Здесь тихо и спокойно. Близнецы лежат в своей коляске с большими глазами разглядывая маму. Мартина склонилась над ними и, кажется, что ничего ей больше ни надо. Ни свадьбы, ни торжества, только Питер и малышки. Питер обнимает её со спины, прижимая покрепче к своей груди. Ему важно чувствовать, как бьётся её сердце. Даже если с ним ещё что-нибудь случиться она должна жить. Впервые за много веков ему не хотелось ничего менять. Хотелось забрать Хельгу себе, никому не отдавать и сделать полностью своей, без малейшего остатка. -Я думала, ты в зале. – тихо сказала девушка, прижимаясь к губам юноши. Питер целует кожу на шее трепетно, иногда покусывая. Ему нравиться так делать, нравиться видеть и причинять боль. Только Мартина не чувствует боли. Она с радостью запрокидывает шею назад, открывая доступ для новых поцелуев. Они оба сходят с ума в своём собственном мире, где любые прикосновения подогревают быстрее, чем тёплый чай и колючие свитера. Питер с удовольствием бы сорвал бы сейчас это безусловно красивое, но такое мешающее платье. В его глазах был восторг, а внизу тяжело тянуло, испытывающей болью. Питер испытывал такое только с ней, как с самой особенной девушкой. Питеру ужасно мешал чёрный пиджак и эта противная рубашка, которая кололась своим воротником. Горячая кожа касается ещё более горячей и Питер радуется, что в этом укромном месте нет никого. Пусть они там веселятся, у молодожёнов другое веселье. От этой мысли он ухмыляется, сильно прикусывая мочку уха Хельги. От чего сладостный стон немного превышает громкость. Пэн больше не выдерживает и отталкивает её к стене, как дикий, сорвавшийся с цепи, зверь. Питер лихорадочно целует худые плечи Хельги, её сладкие губы со вкусом заварного крема, шею, на которой обязательно должны были красоваться алые, как кровь, пятна. Так Пэн показывал не только, что она его, но и как любит девушку. Питер спускается с дорожкой поцелуев ниже по ключицам и самому основанию платья. Корсет начинается на груди, прикрывая её, но слегка открывая на показ. Питер оценил это платье. Оно подходило Мартине, словно сшито на неё. Юноша поцеловал кожу рядом с началом платья, проводя языком для большего подогрева интереса. Питер чувствует своими ладонями, которые лежат, одна на бедре, другая на спине, Мартины, что она напряжена, разгорячена и даже на хочет продолжения. В отличии от Питера. Хельга более сдержана. Она чувствует жар Питера, её пальчики перебирают его волосы. Девушка с удовольствием бы продолжила это, будь они не в коридоре какого-то заведения, а дома. -Питер… - сквозь зубы шипит девушка, заливаясь ярким румянцем ощущая буквально каждой клеточкой прикосновение его языка к коже. – Нас могут увидеть и потом….Ночью я буду полностью твоей. От неожиданности этих слов, Пэн отрывается от своего дела и поднимает зелёные глаза на свою молодую жену. Он видит смущённую Хельгу и хищная улыбка касается его губ. Такая она для него ещё больше манящая и желанная, самая близкая и любимая. Он захватывает подбородок девушки в плен своих длинных пальцев и шепчет на ухо. -Повтори, что ты сейчас сказала? – промурчал Пэн.- Для меня. Ресницы девушки немного дрожат и она смотрит на Питера с нескрываемым интересом, даже страстью, что ещё больше будоражит Вечного мальчишку. Её губу так опасно близко и так хочется сорваться. Натянутая страна терпения Пэна не безгранична и она может с треском лопнуть. Девушка водит пальцами по его шеи, дразня парня своими прикосновениями. -Ночью после свадьбы у жениха и невесты должна быть брачная ночь. – застенчиво прошептала девушка. -Жду с нетерпением. – так же тихо прошептал Питер. Неожиданно Мартина сама его поцеловала, углубляя поцелуй и зарывая пальцы в волосы. Сбивчивое дыхание на своих губах было для Хельги чем-то нереальным, но до дурмана приятным. Она неслышно стонала в малиновые губы. Они могли бы стоять так очень долго, не следя за временем и за нормами приличия, но уверенные шаги по коридору разрушили идиллию влюблённых. Ни Питер, ни Мартина не отскочили от друг друга первыми и незваный гость увидел страстных молодожёнов. Незванным гостем оказался мистер Голд, который решил в сопровождении жены выйти из душного помещения подышать свежим воздухом. Пара Голдов застыла, увидев в полу тёмном коридоре жениха и невесту. Румпельштильцхен сразу начал нервно стучать своей тростью по полу, выстукивая как-то неприятный ритм. -Его и на минуту нельзя оставлять с ней наедине. – взорвался Тёмный маг. – Пэн только и делает, что зажимает Мартину по коридорам! -Имею полное право! Она моя жена. – победно вскинув руки, сказал Питер. Он с вызовом посмотрел на отца невесты и усмехнулся ему в лицо. Поведение юноши, с точки зрения мага, оставляло желать лучше. -Белль, например, тоже моя жена, - решил развести дискуссию Тёмный. – Но я не занимаюсь с ней такими вещами прямо в коридоре многолюдного ресторана. -Румпель! – прикрикнула на него женщина. Красавица молча взяла себе коляску и вместе с внуками направилась к выходу. Румпельштильцхен немного посверлил зятя взглядом, но всё таки пошёл за женой, оставив Питера и Мартину одних. Питер обнял девушку, выдыхая в её волосы. Воздух сразу заполнился электричеством, что весьма напрягало нервы, но было очень приятным. Хельга устроила свою голову на плече у Пэна и обняла его в ответ. -Пойдём потанцуем. – предложил Питер, протягивая руку Мартине. Пара выходит снова на свет. Музыка продолжала играть, а пары танцевать. Юноша аккуратно обнял девушку за талию и повёл в танце по залу. Взгляды были прикованы к молодожёнам, но им было наплевать на это. Питер ревниво сжимал хрупкую талию в белом, как снег, корсете. Мартина была для него лёгкой, как перышко. Он шутливо поднимал её и кружил на месте, от чего звонкий смех девушки разносился по всему залу. Пэн опустил её на земли и сейчас она напомнила ему ангела. Такая белая в свадебном платье, нежная, окутанная любовью и нежность, счастливая. Чем ни ангел. Будь воля Питера, он был бы только её демоном, подарил бы небо. Только в небе Хельга не нуждается, ей нужны только дьявольские зелёные глаза, ядовитая улыбка и властные прикосновения одного демона. Когда танец кончается, Питер незаметное приближается к лицу Мартины и шепчет в самые губы: -Я люблю тебя, Мартина. Они целуются и мир медленно исчезает для них двоих. По прежнему звучит музыка, гости веселятся, но для Питера существует только тонкие запястья, которые обнимают его за шею, нежная кожа под пальцами и губы на своих губах.