Истинная любовь.

Молодая девушка в коротких шортах и белой майке без рукавов, стоит на кухне, опираясь на столешницу. Мартина закусывает нижнюю губу, по своей старой привычке, когда она очень волнуется. Девушка не отрывает глаз от чайника, который уже ровно минуту даёт хозяйке понять, что он вскипел и его нужно выключить. Хельга почему-то игнорирует просьбу кухонного прибора и упёрто продолжает не замечать пара, который выходит из бедного чайника. Наконец-то Мартина сжалилась над чайником и бросилась снимать его с плиты. Сама Хельга не могла найти причину такой рассеянность, хотя прекрасно знала, что это только начало. Она стала собирать на стол, зная, что совсем скоро дети вернутся с прогулки и первым делом побегут узнать, какие сладости есть на столе. Лира и Робби были до ужаса любопытными детьми, бесконечно скакали чуть ли не до потолка и переворачивали дом с ног на голову. Наверное, каждый ребёнок в пять лет такой активный. Они уже вставая утром, устраивали планы на весь день. К примеру, вчера они включили на полную катушку шланг во дворе и устроили дождь. Дети вернулись домой промокшие до нитки, с них стекала вода, но они были очень довольными. Больше всего дети любили, когда к ним присоединялся Питер. Пэн так и не вышел из детства, хотя уже работал и выглядел, как нормальный взрослый мужчина. Он учил детей, как стрелять из арбалета, от чего Мартина буквально теряла сознание, строить убежище, это ещё можно было терпеть, или играть в игры на выживания. Обычно такая стычка заканчивалась, когда или Лира, или Робби начинали сдаваться. Лира была для своего возраста очень активной, но вместе с этим она всё успевала. Девочка помогала маме мыть посуду и почему-то каждый раз хлопала в ладоши и звонки смеялась, когда стакан или тарелка разбивались в дребезги о пол. Лира любила рисовать и каждый раз очень ответственно подходила к тому моменту, когда мама показывала ей свои рисунки. Робби, сверкая своими зелёными, как у сестры и отца, глазами, умудрялся унаследовать от Питера почти все черты характера. Он так же ухмылялся, когда спорил с Лирой и выигрывал, использовал свои брови, как Пэн, а вот у Лиры это пока плохо получалось. Он всегда первым придумывал игры и разные забавы, которые часто были с не очень приятными последствиями. Девушка снова отвлеклась и обнаружилась, что чай давно переливается через края чашки и теперь «убегал» по скатерти. Хельга тихо обругала себя и привела стол в порядок. Мысли её вернулись к Питеру. Она всегда видела в нём что-то особенное. С годами он не менялся сильно, старался задержать свой первоначальный вид. Он брился каждый день, хотя Мартина любила, когда при поцелуи он приятно кололся, черты лица его не теряли юношеский вид, а улыбка становилась ещё более манящей для Мартины. Сама дочь Тёмного тоже не совсем изменилась. Ей уже двадцать четыре года, Питеру двадцать пять. Её формы немного изменились, так что теперь каждый раз выходя в кафе или куда-нибудь погулять, Питер серьёзно опасался за свою малышку. А Хельга ответ смеялась и целовала его в губы, не беспокоясь, что это может кто-то увидеть. У Румпельштильцхена и Белль родился мальчик, которого назвали Альфред. Мартина была изначально против имени брата, но разве её родителей переспоришь хоть в чём-то. Мальчику уже было четыре года и он играл с Лирой и Робби. Альфред по характеру был спокойным и к тому же часто любил посидеть где-нибудь сам и посмотреть картинки в книжках. В этом плане ему компанию составляла Лира. Она с радостью давала дяде полистать свои книжки, рисовала с ним неизвестные никому сказки и делилась своими история, который были про дальние острова, диких мальчишек, злую тень, сильного мага, как дедушка, прекрасного ангела, как мама, который спустился с небес, чтобы спасти бессердечного демона, который был совсем, как папа. Это сказки Альфред слушал с раскрытым ртом, ведь ни каждый, как Лира, умеет производить столько слов за столь короткое время. Входная дверь с грохотом распахнулась и весёлая болтовня и смех близнецов наполнил домик, которому удалось постоять некоторое время в тишине. Девушка не успела и развернутся к двери, как кудрявая девочка и рослый мальчишка окружили её с обоих сторон. -Привет, мамочка! – с обоих сторон крикнули близнецы, как стая ворон. -Мама, мы с папой в Пропащих мальчишек играли, а Робби говорит, что я не могу играть, потому, что я девочка. – чуть обижено, но больше в вызовом рассказала Лира. -Ну, конечно, ты ведь девчонка. – усмехается Робби, его глаза блестят азартом, предвещая новую игру. -Она ведь твоя сестрёнка, - напустив на себя вид мамы, которой решать все споры, сказала Мартина. – Тем более она часть тебя. По одиночке вы индивидуальности, а вместе можете горы свернуть. Разве вам не будет скучно, если будете играть одни? Близнецы ещё немного посверлили друг друга взглядами, но в конце концов Робби протянул свою руку сестре. Они чуть пошептались в углу, но потом с криками «Мама, дай нам, пожалуйста, поесть!» кинулись на кухню. Они уселись на свои обычные места на против друг друга и стали стоить из печенья крепости. Хельга посмотрела, чтобы они не разлили чай и пошла встречать Питера. Пэн стоял, облокотившись на дверной косяк. Его кожаная куртка была изрядно пыльная, наверное, от того, что он бесился с детьми на земле. Нахальная улыбка встретила Мартину, прежде, чем он заключил её в свои объятья. От Питера исходил запах одеколона, который Мартина обожала. Совсем недавно, года два назад, Питер взял моду использовать одеколон и пользовался его запахом, чтобы свести свою Мартину с ума, а девушка в свою очередь бесстыдно пользовалась тем, что ему нравится аромат её старых духов, которые она покупала вот уже семь лет, ещё до знакомства с Пэном. -Я соскучился. – произнес юноша, прижимаясь губами к виску своей малышки. Тёплые, домашние руки обвились вокруг его шеи и он зажмурился от наслаждения. Девушка уткнулась куда-то в шею демона, прислушиваясь к ровному стуку его сердца. Питер обнял её за талию и поманил в противоположенную от кухни сторону. Дети могут в присутствии кого-то наделать дел и меньше убытков от того, что с них не спускаешь глаз, не станет. Питер на ходу повесил свою куртку на вешалку и щёлкнул замок в ванной. Мартина запрыгнула на стиральную машинку, которой кажется было всё равно, что на ней. Она методично продолжала стирать бельё, издавая немного раздражающий звук. Питер одним щелчком пальцев сменил своё повседневную одежду на зелёный костюм, который всё равно любил больше, чем всё остальное. Мартина молча признаёт то, что в таком виде он нравится ей больше. Зелёный цвет ему определённо идёт и это не скрыть. -Чем ты занималась, пока нас не было? – спрашивает Питер, расставляя руки по бокам машинки, лишая Хельгу шанса к отступлению. Он провёл носом по ключицам и шеи Мартины, от чего она засмеялась. Девушка обняла его ногами, сокращая и без того ничтожное расстояние между их телами. Питер ухмыляется, когда Хельга нежно целует его в шею, но ему это нравится. Юноша сдавливает руками бёдра Мартины и припадает губами к синей жилке на её шее, целуя то мягко, то со свей страстью. -Подожди… - чуть сдерживая стон, просить Мартина. – Мне нужно тебе кое-что рассказать. Питер смотрит на неё удивлённо, но не прерывает. Он любит свою Хельгу и доверяет больше, чем любому человеку на планете. Он позволяет девушке верховодить над ним, перечить, уступает практически во всём. Пэн укладывает голову на грудь девушки, вдыхая аромат сладких и любимых духов. Волосы у Мартины мягкие на ощупь, он путает свои пальцы в этих локонах. -Видишь ли, - начинает Хельга робко. – Я на днях плохо себя чувствовала, меня тошнило, а тебе я ничего не сказала. Мама сказала мне сходить к врачу и…. -Ничего серьёзно? Ты не заболела? – с беспокойством спрашивает Питер, прикладывая свои губы в впадинке на ключицах. Мартина приблизилась к его лицу и прошептала сокровенную тайну в малиновые губы с привкусом свежести: -Я беременна. – произнесла Мартина. От этой новости глаза Питера распахнулись, а губы сами собой растянулись в улыбке. Он подхватил за бёдра Хельгу и впечатал в стену ванны, опаляя кожу на шее горячим дыханием. Его ловкие руки забрались под майку девушки. Не обнаружив там белья, юноша стал медленно и дразнящее поглаживать тело своей малышки. Жадные губы обхватывали нежную кожу Мартины и ставили яркие пятна засосов, от чего с губ жены Пэна слетел стон. -Так ты рад? – наивно, но счастливо спросила Мартина. -Ещё как, малыш. – он щёлкнул её по носу и поцеловал в губы, легко и почти невесомо. Питер и Мартина вернулись на кухню, но не успели родители двойняшек переступить порог, как увидели весьма не редкую в их жизни картину. Лира и Робби встав на стул с ногами изображали не то индейцев, не то Пропащих мальчишек. Питер развёл руками, мол ни я их научил, но он с радостью подхватил игру непослушных чёртиков. Пэн подхватил под мышку сначала Лиру, которая визжала и смеялась, так что стены тряслись, а затем Робби, который воинственно сопротивлялся. Одуревший Питер умчался, со скоростью лани из кухни, пригнув вместе с детьми на диван. Разве могла Мартина сердиться за такое, конечно же, нет. Она никогда не кричала на Лиру и Робби, хотя они часто испытывали терпение мамы. Они ведь дети, немного непослушные, но дети. Она присела на спинку дивана, о чём тут же пожалела. Сильные руки Питера и крохотные ручки близнецов насильно уложили Хельгу на диван. Лира запустила свои руки в волосы мамы, рассказывая, что ещё они сегодня делали, а Робби, с видом важной птицы, взял с журнального столика пульт и стал переключать каналы в поисках мультиков. Питер обнял Хельгу за талию, положив себе под бок и невнятно шептал на ухо какие-то глупости. -Так, племя, - скомандовал Питер, продолжая игру с близнецам. – Слушаем мою новость. Мартина удивлённо посмотрела на него, не понимая, он что хочет рассказать детям о её положении. Девушка немного испугалась, как дети воспримут это, но ей сразу стало легче, когда рука Питера соскользнула на её плоский живот. Она любила его любым, нежным, страстным, злым или даже безумным. Главное, что любила и готова быть любимой им. -Значит так, что голосование: кого вы больше хотите братика или сестрёнку? -Я брата. – высказал свою точку зрения Робби. – Девчонок в Пропащие не берут. -Какой ты вредный и самодовольный! – восприняла эту фразу, как оскорбление Лира. – Тогда я хочу сестрёнку, чтобы нас было больше и Робби наконец-то понял, что играть надо вместе. -А лучше сразу двоих, нас ведь двое. – поддержал сестру младший Пэн. От этой фразы Мартина представилась, что будет, если Питер снова ей подарил двоих детей, тогда будет чудом, если дом останется стоять, где был. Питер явно был другого мнения. Он осторожно приблизился к лицу Хельги, касаясь носом её виска и щеки. -А мне кажется, что это отличная идея. – прошептал юноша, целуя девушку в плечо. -Только, если будет только братик или только сестрёнка, вы ведь не будете ругаться? – подозрительно спросила Мартина, разглядывая лица близнецов. Они положили руку на сердце, тем самым подтверждая свои слова. Немного посовещавшись так же шепотом, дети подбежали к лежащим на диване родителям и лукаво посмотрели на них. -А давайте пойдём к бабушке и дедушке? – предложил Робби. -Да, бабушка будет очень рада, что скоро у нас будет братик или сестрёнка, и дедушка рад будет. – поддержала брата Лира. Питер лишь ухмыльнулся, представив, как Голд будет рад узнать, что у него будет ещё один внук. Румпельштильцхен самого первого года брака Питера и Мартины угрожает Пэну, что если он наживёт ещё себе потомство, то он за себя не отвечает, но разумеется, это были только угрозы. -Мы так давно не видели Альфреда. – заныла Лира, давя на жалость. -Хорошо. – согласилась Мартина, она ведь давно не видела родителей. – Идите собирайтесь. С криками «Ура!!!» дети бросились к лестнице, но перед самыми ступеньками обернулись. Лира состроила милое личико, перед которым не могли устоять ни Питер, ни Хельга. -А можно нам остаться ночевать у бабушки и дедушки? Там интересно, у дедушки столько всего интересного. – попросила Лира, накручивая на палец локон русых волос. Питер и Мартина переглянулись, но оба утвердительно кивнули. Когда топот исчез на втором этаже, Пэн одним рывком уложил девушку обратно на диван. Он навис над ней и улыбнулся своей дьявольской улыбкой. -Значит, мы сегодня дома одни? – вопросительно изогнув бровь, спросил Пэн. -Посмотрим фильм? – спросила Хельга. -Если до него дело дойдёт. – усмехнулся юноша , поцеловав Мартину в губы. Продолжать эту историю можно до бесконечности, пока она в конце концов не потеряет интерес. Можно тысячу раз описывать, как героев и злодеев нападают, пытаются убить, захватить город, испортить жизнь. Это вечная история, которой явно не скоро придёт конец. Это классика, когда старые сказки, знакомые нам наизусть, оживают и оказываются совсем не такими, какими мы их представляли. Оказывается, что злодей – это жертва, чью историю не рассказали, что герои не всегда правы, что настоящая любовь всегда будет сильнее, чем злость и тьма, и что все заслуживают счастье, даже те, кто противятся его.