Два латте

      - Два латте, - голос Соичи до сих пор был тихим, с жесткими нотками и легкой хрипотцой от множества выкуренных сигарет. Рядом с ним сидела Мика и держала ладонь на своем большом животе, застенчиво улыбаясь, с неким благовением смотря на Тацуми. Эта семейная идиллия резала сильнее любого ножа. Моринага еле справился с собой и выдавил доброжелательную улыбку.       - Не хотите ли взять к кофе наши фирменные пирожные с йогуртным кремом и фруктами?        - Хорошо. Принесите два, - отстраненно произнес Соичи.       Моринаге оставалось только поклониться и удалиться на кухню за заказом.       Прошло полтора года, а до сих пор боль не утихла, лишь немного притупилась. Тецухиро остался стоять на месте, не в силах двигаться вперед и что-то менять в своей никчемной жизни. Он не мог больше работать в институте. Только не тогда, когда они оба там.       Какой-то глупец сказал, что если по-настоящему любишь, то сумеешь отпустить и пожелаешь счастья. Все это ложь. Если любишь, то расставаясь мечтаешь о том, чтобы этот человек вернулся к тебе назад. Моринага тоже ждал, стараясь поначалу чаще попадаться на глаза и не менял номер телефона. Но это все лишь приносило больше боли. День за днем ничего не происходило. Соичи не звонил и не приходил, бросая все свои силы на то, чтобы строить новые отношения - так думал Тецухиро.       Моринага проклинал момент, когда согласился на работу в Хамаматсу, а позже участвовал в подборе ассистентов для семпая. Если бы он знал, чем все обернется, то никогда бы не согласился с кандидатурой Мики. Она казалась совершенно не опасной: тихая, невзрачная, низкого роста и с совершенно обычной невзрачной внешностью. В ней не было ничего цепляющего. Слишком обыденная, просто серая мышка, но именно такой она и приглянулось Тацуми.       Как завязался их роман, Тецухиро не знал. То, что у Соичи кто-то появился, он совершенно случайно узнал из сплетен студентов, когда приходил к профессору, чтобы обсудить свою выпускную работу из магистратуры. Тогда он ничего не сказал Тацуми, лишь начал больше прикладывать усилий, чтобы удержать его около себя. Старался вкуснее готовить, чище убирать, быть полезнее, доставлять больше удовольствия… Только потом понял, что просто пытался стать удобнее, будто бы являлся каким-то многофункциональным устройством для облегчения жизни своего хозяина. Соичи не видел в нем человека равного себе, возлюбленного или же просто достойного партнера. Ведь будь иначе, он точно бы никогда не изменил или же перед тем, как начать новые отношения, закончил бы старые. Но Тацуми не сделал ничего.       День их разрыва Моринага не мог забыть до сих пор. Он вернулся на день раньше из Хамамацу и услышал раздающиеся из комнаты семпая стоны. Женские туфли на низком каблуке, которые язык не поворачивался назвать модельными, прямо указывали на то, кто именно составляет компанию Соичи в его увеселениях. Тогда Тецухиро буквально замер. Ему казалось, что весь мир будто бы обрушился. Он помнил, что зачем-то прошел на кухню и заварил себе крепкий кофе без сахара, а потом медленно пил его, наслаждаясь сильной, практически тошнотворной горечью. Звуки из спальни не замолкали, и Моринага почему-то продолжал их слушать, вместо того, чтобы ворваться туда и убить их двоих, но в тот момент больше всего на свете хотелось умереть самому. Одно дело было знать, что тебе изменяет твой возлюбленный, а другое убедиться в этом воочию.       Тецухиро не винил Тацуми тогда. Наверное, он уже давно подсознательно ожидал момента, когда семпай исчезнет из его жизни. Соичи - натурал, и то, что он так долго продержался в отношениях с геем было удивительно.       Конечно же, обычная девушка с минимальным уровнем требований к мужчинам, оказалась гораздо лучше, чем ущербный гей, с которым можно ложиться в кровать только из-за чувства долга за спасенную сестру.       Тогда Тецухиро допил кофе и оставил рядом с чашкой записку о том, что он ушел и не хочет никому мешать совокупляться. Тацуми даже не попытался объяснить или попросить прощения. Он лишь угрюмо молчал при последующих встречах и косился на Моринагу так, будто бы чего-то ожидал от него.       В то время Тецухиро чувствовал себя раздавленным и уничтоженным, просто пустой оболочкой, из которой выкачали все светлые воспоминания и чувства. Моринага до сих пор не сумел полностью оправиться и именно поэтому застрял в том маленьком кафе на торговой улице. Он понимал, что уже давно пора двигаться дальше, пытаться как-то и хоть в чем-то самореализоваться, но не мог. У него не было больше запала и внутренней энергии для этого. Он стал слишком инертным. Хирото повторял это постоянно, наблюдая за тем, как Тецухиро вливал в себя алкоголь бутылками и соглашался на секс с любым.       Теперь Моринага снимал маленькую квартирку всего семи минутах ходьбы от кафе. Возможно, из-за близости к своему жилищу, Тецухиро так надолго задержался на своей абсолютно бессмысленной и бесперспективной работе. Ему не хотелось ездить через весь город домой, толкаясь в душном автобусе или переполненном вагоне электрички с толпой людей. Раньше он считал себя приветливым и дружелюбным, сейчас же Моринага медленно, но верно превращался в закоренелого циничного мизантропа. Тецухиро просто полностью разочаровался в человеческой природе, решив для себя, что только будучи эгоистом можно быть счастливым.       Соичи медленно пил свой латте, Моринага же старался не смотреть в его сторону. Не хотелось напоминать себе лишний раз о том, как жестока порой бывает жизнь. Сколько бы Тецухиро не любил, его чувства оказывались раз за разом втоптанными в грязь.       Еле дождавшись конца своей смены, Тецухиро поспешил выйти на улицу и вдохнул в себя чуть морозный и слегка влажный воздух, а потом достал из нагрудного кармана пачку сигарет и медленно затянулся. Курение всегда успокаивало его. Эта вредная привычка появилась год назад, когда нервы стали сильно сдавать, а глотать медикаменты и ходить к врачу, чтобы получить на них рецепты, совершенно не хотелось. Зависимость у Моринаги была не от самих сигарет, а от того, что в его голове сразу все прояснялось, стоило только сосредоточиться на своем дыхании и на том, чтобы максимально медленно выдыхать дым, будто бы он являлся изысканным деликатесом, который стоило обязательно распробовать.        - Не знал, что ты куришь. - голос Соичи был чуть охрипшим. Видимо, он стоял тут долго и уже успел замерзнуть.       Моринага покосился на него, искренне недоумевая, что именно тут забыл его бывший семпай.       - Не думаю, что вы вообще обо мне много знаете, - холодно заметил Тецухиро. – Вы что-то хотели?       - Эээээ… Да, - Тацуми замялся. – Хотел поинтересоваться, как ты…       - Отлично! – преувеличенно бодро ответил Моринага. – Разве по мне не видно?       - Ты нашел кого-нибудь? – тихо спросил Тацуми.       - Ваша жена беременна, а вы изволили беспокоится о бывшем любовнике, которого выбросили из своей жизни, даже не потрудившись объясниться?! – Тецухиро скорчил презрительную гримасу и сделал затяжку. – Я не хочу никаких отношений. Я давно понял, что все люди твари, как ни старайся ради них, как только их интерес угаснет, или же ты станешь ущербным, то тебя тут же оставят как дефектную, надоевшую вещь. Я весьма искусен в умении дарить яркое удовольствие. Разового секса мне вполне хватает. Вы ведь спали со мной из-за благодарности за то, что я спас Канако из огня?       Соичи, ничего не отвечая, напряженно смотрел себе под ноги.       -Так и думал. - скривившись, прокомментировал брюнет.       Моринага последний раз выпустил из себя дым и бросил окурок под ноги, тут же растоптав его. Разговаривать о чем-либо больше не было смысла. Подняв повыше воротник своей куртки, Моринага медленно побрел домой, оставляя за своей спиной Соичи и свое прошлое вместе с ним. Только странная боль в грудине почему-то не спешила униматься.