Часть 1
21 февраля 2016 г., 10:53
«Дорогая Энни.
Как всё это могло случиться? Ещё вчера всё было хорошо, а сегодня я чувствую, что гибну. Сколько раз человек может погибать и всё же оставаться в живых?
В одиночестве ты нашла меня,бесформенного, как память.
В тюрьме мысли, я объединил прошлое с настоящим, которое предвещало терпкость боли.
Жизнь была лишь прозаичным вымыслом, пока не увидел тебя.
Я предпочел любить тебя в тишине, ведь в тишине я не получу отказа.
Я предпочел любить тебя в своих мечтах, ведь в них ты была только моей.
Твой голос, эхом звучавший в сердце, остался не услышанным на холоде, в утренней мгле.
Я не разглядел тебя, когда ты была рядом. Теперь, когда тебя нет, я вижу тебя всюду.
Я чувствовал тебя рядом; хотя ты была на другом берегу Жизни.
В запавших голубых глазах сохранился твой силуэт в свете звезд.
Мир ломает каждого, и многие потом только крепче на изломе. Но тех, кто не хочет сломаться, он убивает. Он убивает самых добрых, и самых нежных, и самых храбрых без разбора. А я ни то, ни другое, ни третье, но я могу быть уверен, что и меня убьют, только без особой спешки, заставляя долго мучаться и тащить неподъемный рюкзак за плечами, туго набитый моими грехами и виной перед тобой.
Знаешь, я очень не люблю сигареты, которые ты курила.Они горькие. Но что-то щёлкает внутри и снова разрывает после первой затяжки. Что-то стонет и ноет внутри под рёбрами,как будто заставляет верить, что у меня и вправду, есть душа. Как ни старайся, когда больно — болит.
Одна из причин, почему мы так жаждем любви и так отчаянно ищем ее, заключается в том, что любовь — единственное лекарство от одиночества, от чувства стыда и печали.
Любовь — это боль и мука, восторг, рай и ад, чувство, что ты живешь в сто раз напряженней, чем обычно, и невыразимая тоска, свобода и рабство, умиротворение и тревога.
Но некоторые чувства так глубоко запрятаны в сердце, что только в полном одиночестве ты и можешь их обнаружить.
Я только сейчас это понял.Слишком поздно понял...
Мы держимся за свои сказки до тех пор, пока цена веры в них не становится слишком высокой.
И я держался за выдумку, что не люблю тебя, но вскоре разбился на стеклянные осколки, утонул в своей же утопии.
В ту секунду, когда мы встретились, я понял: в тебе есть нечто такое, что необходимо мне. Как оказалось, это вовсе не «нечто» и даже не кровь… это ты целиком...
Я, наверное, навсегда застрял в прошлом. Но что меня держит в нем? Да ничего. Наверное, привычка. Или груз отношений. Жаль потраченных сил — ведь так не хочется оставлять на пляже замок из песка, который ты целыми днями строил под палящими лучами. Но, как бы ни тянуло назад, каким бы неизменным в сомнениях и нерешительным в поступках ты ни был, всё равно наступает день, когда делаешь то, что давно было пора сделать — распрощаться с тобой.
Но, черт возьми, не могу отпустить! — воспоминания сковали по рукам и ногам, как рыболовная сеть с множиством острых крючков, впивающихся в нервную систему, полностью растраивая ее.
Любовь кончается, когда нельзя вернуться назад. Так приходит осознание: вода тихо течет под мостами, мы стали не понимать друг друга, мы расстались и сами не заметили как. А тебе досталась вечная независимость слишком большой ценной.
Эта свобода больше напоминает смерть.
...Я предпочел любить тебя в тишине, ведь в тишине я не получу отказа. Я предпочел любить тебя в своих мечтах, ведь в них ты была только моей...»
Кажется, Шу опять хотел подписаться в конце письма «Твой»? Нет ничего лживее такой подписи. Нет, свой и вечно только себе преданный, но он все равно пишет «Навсегда покорившийся только тебе, Энние», понимая, что его сердце навеки забрала Та, которой Больше Нет...
