Пять ран

Говорят, что если сильные люди ломаются, то это происходит в одночасье, сразу же, в какой-то переломный момент. Однако если следовать этому суждению, Бьякуран не является сильным человеком. Потому что его душа ломается долго, мучительно медленно разваливаясь на части, постепенно увядая, словно цветок. Впервые уязвимость в его сердце появляется тогда, когда он встречается взглядом с восхитительно зелёными глазами, спрятанными за стёклами очков. Пусть Джессо в тот момент не понимает этого, но эти глаза ловят его навечно, и ему уже никогда не выпутаться из тех сетей, в которые его умело загнали одним смущённым взглядом, одним невинным взмахом тёмных ресниц. Шоичи даже не подозревает, что становится тем, кто впервые пробивает сердце, которое раньше было сделано из холодной стали. Во второй раз сердце содрогается от ощущения тёплых губ. Бьякуран словно обретает крылья за спиной, в горле мгновенно пересыхает, и стук собственного сердца отдаётся в ушах словно стук барабана. Он готов бросить весь мир, кажущийся сейчас таким малым и ничтожным, к ногам Шоичи, подарить ему целую вселенную и тысячи звёзд, лишь бы он был рядом. Ощущение эйфории долго не проходит и остаётся навсегда, впечатываясь в память карамельным вкусом чужих губ. Предательство служит основой для третьей раны, что врезается в самые глубины сердца, заставляя корчится от почти физической боли. Шоичи предал его, перешёл на сторону Вонголы, и всё это время он был с ним только ради того, чтобы уничтожить. Джессо мечется из стороны в сторону, как загнанный хищник, крушит всё вокруг, а потом резко застывает посередине комнаты. Что ж, пусть Шо-тян играет в свои игры, пусть думает, что босс ничего не знает. Бьякуран готов позволить ему поразвлечься. А потом он уничтожит Вонголу и, если понадобится, всех, кто встанет на его пути, и заберёт Шоичи обратно. Но дикая боль почему-то никак не желает утихать, оставаясь на прежнем месте, давя на грудь и мешая дышать. В четвёртый раз Джессо почти чувствует удушливый запах крови, когда видит её на мониторе. Кровь распускается ужасающе алым цветком на белоснежной рубашке Шоичи, а губы Бьякурана застывают в почти радостной улыбке. Игры с Вонголой скоро будут закончены, и уже ничто не помешает ему захватить мир. Только в этот раз он не собирается бросать его к ногам Шо-тяна. Слабого, окровавленного Шо-тяна. Находящегося на пороге смерти, но твердящего о продолжении битвы. Он готов сражаться, он рвётся в бой, он хочет пожертвовать собой ради общей цели. Как всегда восхитителен, даже задыхающийся от боли в луже собственной крови. Бьякуран готовит идеальный мир для себя. А в его идеальном мире обязательно должен быть Шоичи. Только мысль о том, что Ирие будет чем-то вроде игрушки, почему-то заставляет сердце сжаться. Но Джессо плевать на позывы сердца, он уже не верит ему после предательства самого близкого человека. Бьякурану жалко свой идеальный мир, который он выстраивал с таким трудом. Но его сердце относится к этому уничтожению спокойно, словно ничего и не произошло. В пятый раз оно почти рушится, как впервые. Снова зелёные глаза напротив, доброжелательный изгиб таких знакомых губ, и тело трепещет от одного взгляда. Возможно, даже хорошо, что Вонгола выиграла. Джессо смог встретиться с Шоичи в этом мире, где у них всё ещё только впереди. И глядя, как мило краснеет Шо-тян от крепких объятий и целомудренного поцелуя в макушку, Бьякуран думает, что теперь его точно не сломать.