Школа Убийц

Написано под Like A Storm — Love The Way You Hate Me. Включите по желанию.

      В помещение зашли несколько учеников, что заставило Чанёля отстраниться от младшего, слегка хмыкнув. Бэкхён же сейчас готов был рвать и метать за то, что их прервала кучка недоразвитых уродов. Если бы Чанёль не успел схватить его за воротник, то Бэкхён, скорее всего, утопил бы парней в унитазе. Или разбил голову о раковину, что сейчас совсем им не нужно. Дождавшись, когда парни выйдут из туалета, Чанёль отпустил его и сам направился прочь из кабинки, провожаемый недоуменным взглядом блондина.       — И что, все? Что это все значит?       Чанёль остановился, продолжая стоять спиной к младшему и улыбаться, слегка прикрывая глаза.       — Это значит, что теперь я меняю правила. Теперь я буду решать, что делать и как поступать. А главное — где и когда.       На этих словах он продолжил идти, захлопывая дверь в туалет, оставляя Бэкхёна стоять в недоумении, раздувая ноздри от ярости.       Чанёль чувствовал себя уверенно и знал, что если он возьмется за что-то, то сделает «на отлично». И не столь важно, что это будет: стрельба или рукопашный бой. А вот желание подчиняться и действовать по правилам куда-то пропало. Сейчас Пак думал, что мир вертится вокруг него и ему нет равных в чем-то. Такой уверенности в себе он не чувствовал очень давно. Даже не так давно пугающий его Бэкхён стал похож на обычного школьника, которого Пак с легкостью мог поставить на место без особого труда. Он шел по коридорам школы с высоко поднятой головой и чувством собственного превосходства.       Идеально. То, чего ему не хватало очень длительное время. В голове засела четкая мысль о том, что он никому не будет подчиняться. Ни директору, который утверждал, что этим Пак обязан именно ему и теперь должен непременно делать то, что приказано, и неважно, что это будет, ни Бэкхёну с его стервозными и эротическими наклонностями в состоянии под препаратом.       Он показывал идеальные результаты во всем. Он стал постоянно задерживаться на тренировках. Придя в зал для тренировок, Чанёль переодевался в спортивную форму и пытался всю свою энергию перенести в четкие удары. Он хотел освоить все виды навыков, чтобы стать лучше. Раньше он не особо горел желанием кого-то убивать, но это делать приходилось. Поэтому он решил пойти другим путем и просто косвенно участвовать во всем этом. Но только не сейчас. И это дало свои плоды. Уже через несколько недель учителя хвалили его, директор был доволен его рвением. Каждый раз он повышал дозу препарата, когда понимал, что от количества введенной жидкости будет зависеть все, что он делает. Это способствовало лучшей концентрации и силе. Препарат действовал непосредственно на нервные клетки мозга, и от этого Пак становился более сосредоточенным и точным. Он лучше улавливал смысл происходящего вокруг. Лучше понимал, что от него требуют и, главное, как он должен сделать. Бэкхён только наблюдал за этим и ничего не делал. Все попытки образумить старшего заканчивались провалом. Чанёль добивался того, что выводил блондина из состояния равновесия и наслаждался. Ему нравилось играть с ним. Скорее, ему нравилось играть с обеими личностями младшего. С нежной и скромной натурой, которая шугается, даже когда Пак просто стоит ближе, чем нужно. Нравился и стервозный Бэкхён, который мог кинуться с кулаками, но, так или иначе, оказывался повержен. Но чем больше дней проходило, тем лучше Бэкхён сдерживал себя, не позволяя Чанёлю манипулировать собой. А Чанёль был зол от этого. Ему хотелось экшна, хотелось увидеть того Бэкхёна. Хотелось бесить его до пены у рта.

***

      Новый день и новая доза уколов, увеличенная в два раза.       Он уже шел в комнату для практики рукопашного боя, когда его выловил Чондэ и потребовал объяснений за то, где старший был все это время и почему избегает его, но Чанёль только отмахивался и старался поскорее скрыться от некогда единственного друга.       — Чанёль, нам нужно серьезно поговорить насчет Бэкхёна. Я знаю, что произошло тогда в отеле и что ты там тоже был.       Пак только раздувал ноздри и старался дышать как можно глубже, чтобы не сорваться.       — Это не твое дело.       — Нет, это мое дело. Ты не знаешь, что Бэкхён за человек и откуда он.       — Чондэ, оставь его в покое и забудь всё, что знаешь. Поверь, тебе не нужно лезть во все это. Я сам прекрасно знаю, что мне делать.       — Уверен, что знаешь?       Чанёль уже хотел уйти, но Ким схватил его за плечо, чем заставил старшего стиснуть зубы.       — Что с тобой случилось? Что произошло тогда, после того, как ты ушел с теми людьми?       — Это не твое дело, Чондэ. Поверь. Лучше не лезь в это, а иначе… я не ручаюсь за последствия.       Чондэ опустил голову, не зная, как достучаться до друга.       — Тогда будь осторожен, — сказал шатен, посмотрев на затылок Чанёля.       Пак только скинул руку со своего плеча и направился дальше, полностью игнорируя младшего, даже не удостоив его взглядом.       — Ты идиот, Пак Чанёль, — тихо проговорил Ким, хмуря лоб и тяжело вздыхая.       На проф. занятиях Пак чувствовал себя как нельзя лучше. Его действия были точными и отточенными, он попадал во все мишени и не важно, как далеко они стояли от него. В какой-то момент Чанёль даже всерьез задумался над тем, чтобы сменить род занятий. Яд и газ ему казались скучными и неинтересными. Его больше интересовало то, как точно и с какого расстояния он может попасть в противника из пистолета или…ножом. Да, такое оружие сейчас как нельзя лучше соответствовало его состоянию. Это было сравни эйфории. Энергия била ключом, и ему хотелось чем-то заняться. Он не мог сидеть на одном месте. Бэкхён же все время с восхищением наблюдал за Паком. Ему нравилось то, что он видел: сильные, накачанные руки, которые в напряжении держали пистолет, вены, артерия на шее, которая вздулась от напряжения и при этом ехидная улыбка, проскользнувшая, когда Чанёль сумел выпустить ряд патронов точно в цель.       Находясь в раздевалке, когда все ученики направились на другие занятия, Чанёль натянул на себя штаны от школьной формы и уже хотел начать застегивать рубашку, когда перед глазами все поплыло и живот скрутило так сильно, что, казалось, все внутренности перекрутили в блендере. Он согнулся пополам, упав на колени и схватившись одной рукой за живот, а другой удерживая вес тела, опираясь о кафельный пол. Хотелось кричать, выть от дикой боли в голове. Все тело будто перестало его слушаться, реагируя только на поступающие импульсы от головы, проходясь разрядами по всему телу и обратно. Кажется, у него даже капилляры в глазу лопнули от напряжения. Не зная, сколько прошло времени, Чанёль попытался встать и сесть хотя бы на лавочку, но ничего не вышло. Если бы не Бэкхён, который вбежал в раздевалку, Пак бы, наверное, и вовсе провалился в темноту. Но тонкие руки опустились на плечи, и сквозь шум в ушах он слышал, как беспокойный голос соседа пытается докричаться до него. Еще один приступ, и живот скрутило с новой силой. На этот раз все содержимое его желудка оказалось на полу, а головная боль стала еще невыносимее.       — Чанёль! Ты слышишь меня? Что случилось? Чанёль! — кричал парень, стараясь добиться хоть какой-то реакции на свое присутствие.       Пак пытался что-то сказать, но согнулся в очередном позыве. Все тело трясло, холодный пот и невероятная боль, что даже не думала хоть как-то притупиться.       — Я же говорил, говорил тебе, что ничего хорошего из этого не выйдет. Ты увеличивал дозу?       Чанёль только слабо кивнул головой, продолжая дрожать и задыхаться. Он не мог ничего с этим поделать. Еще один приступ, и Чанёль проваливается в темноту от ощущения, что его мозг разорвали на части.       Проснулся он в своей комнате с дикой сухостью во рту, слабостью и легким звоном в ушах. Он совершенно не помнил, как оказался тут и что вообще произошло. Последнее, что он помнил — то, как его привязали к кровати и кучу разных аппаратов, вокруг которых стояли люди в халатах. А дальше только разные отрывки. Ощущение, что из его головы выдернули приличный кусок воспоминаний, и от этого становилось как-то пусто. Он попытался принять сидячее положение, но у него это вышло с трудом. Голова заныла и закружилась. В ушах зазвенело сильнее: казалось, что даже зубы как-то неприятно вибрируют во рту. Так он попытался лечь обратно, но мочевой пузырь дал о себе знать. Чанёль подумал, что если сейчас не опустошит его, то будет кое-что похуже, чем просто головокружение.       Кое-как встав на ноги, он медленными шагами поплелся в ванную, стараясь держаться за все, что попадалось у него на пути. Преодолев это, он зашел в ванную и, пытаясь все так же сохранить равновесие, справил нужду, благодарно улыбаясь самому себе, что смог выстоять в борьбе с природой своего организма. Умывшись холодной водой, Чанёль обнаружил, что из зеркала на него смотрит какое-то существо, смутно напоминающее его самого. Волосы слиплись от чего-то непонятного, невероятные синяки под глазами, бледность такая, будто он только что прямиком из морга вернулся после того, как оказался там в холодильнике по ошибке. А еще странный запах, который исходил явно от него. Поморщившись, Чанёль стянул с себя школьные штаны и залез под душ, стараясь держаться за стены, ибо время от времени его заносило в разные стороны. Наконец, освежившись и приняв более-менее нормальный вид, Чанёль насухо вытерся и переоделся в свою домашнюю одежду. Сейчас ему было почти хорошо. И все же…       Его не покидало ощущение, что чего-то не хватает. Из него будто выкачали всю радость и смысл существования.       Он уже хотел выйти из ванной, как непонятная сила заставила его тело пошатнуться, и он налетел прямиком на шкафчик, что висел в ванной. От соприкосновения его головы и железа ему стало плохо. Появилось ощущение, что уже такое где-то было. Будто по голове ударили чем-то тяжелым. Он попытался отстраниться от железной дверцы, как та открылась и из нее высыпались несколько ампул вместе со шприцами. Чанёль недоуменно посмотрел на то, что сейчас валялось у него в ногах и попытался присесть, рассматривая выпавшие предметы.       «NZ16» — гласила надпись на маленьком флакончике, и тут до Пака стало доходить. Он вспомнил, как и зачем он оказался в лаборатории. Что именно ему предложил директор, и даже какие-то фрагменты из жизни под препаратом. Странное чувство захлестнуло его и, если бы не Бэкхён, Чанёль бы точно вколол себе эту дрянь опять.       — Не трогай это! — воскликнул младший, подбегая к нему и собирая с пола все, что Чанёль умудрился уронить.       — Почему? Это мое, разве нет?       — Тебе это сейчас не нужно.       Бэкхён убрал все на место и помог Чанёлю встать, вывел его из ванной, усаживая за стол, на котором стояла тарелка с наваристым рамёном.       — Ешь, пока не остыло. Тебе нужны силы.       Чанёль немного посмотрел на тарелку и пожал плечами, принимаясь за еду. Боже, у него было ощущение, что он не ел целую вечность.       — Сколько же ты не ел? — тихо спросил Бэкхён, сидящий на соседнем стуле и наблюдающий за трапезой старшего.       — Тебе не говорили там, что нужно продолжать делать все, что ты делал в обычной жизни? Есть, спать?       Чанёль посмотрел на него вопросительным взглядом, пережевывая лапшу и отрицательно качая головой.       — Дилетанты, — прошипел Бён, отворачивая голову куда-то к стене. — Когда ты под препаратом, твое тело забывает об обычных вещах. NZ действует на клетки мозга. На все его центры. Поэтому ты не чувствуешь усталости или голода. У тебя появляется чувство легкого удовлетворения и эйфории. Тебе кажется, что ты можешь сделать все, что угодно. Но это не так. Препарат обманывает твой мозг, но тело все равно нуждается в еде и отдыхе.       Чанёль только внимательно слушал все, допивая бульон и облизывая губы. Он сейчас был похож на наркомана, который внимательно слушал своего дилера о том, как правильно нужно получать кайф от «марок». Глаза были огромными и крайне заинтересованными, и чем больше он слушал Бэкхёна, тем сильнее его мозг тянулся попробовать тот препарат вновь.       — Теперь я буду контролировать твою дозу. А иначе твой мозг просто не выдержит.       — Но ты же контролируешь это у себя.       — Я готовился к этому. И у нас разные представления о препаратах. Я его употребляю не за этим.       Чанёль только нахмурил брови. Его телу не нравились разговоры о том, что придется ограничить доступ к NZ. Он явно с этим не согласен.