Часть 1
21 февраля 2016 г., 13:31
Сентябрь 22, 1944
Не знаю, как можно начать разговор с тем, кто давно уже мертв. Но, привет, Баки. Ты однажды сказал, что надо терпеть. Всю боль, все неудачи, терпеть. Письмо вряд ли дойдет, да оно и не надо мне. Cлезы оставляют мокрые разводы на подушке, скатываясь по щеке. Я чувствую их, будто это ты водишь по моей коже подушечками пальцев. Как раньше, помнишь? Мне твоя сестра об этом сказала вчера, я ей до сих пор не верю. Ты бы поверил? Ты бы саму смерть достал за такие шутки. Знаешь, я всегда ценил что было. Твои взгляды, улавливал каждое слово и любил твой голос до безумия, слушал тебя, не потому что ты всегда говорил, что прав, оно и было так, я слушал, потому что когда ты говорил, вокруг уже ничего не было. Я сейчас о двух вещах жалею. Первая: больше никогда не услышу твой голос. Ты вот только, Бак, ничего не ценил. Жизнь не ценил. Бежал как ошалелый на эту чертову войну. Ну зачем она тебе Бак? Зачем?! Ты про мальчишку своего из Бруклина забыл. Помню, как в сорок третьем ты вздыхал над каждой моей попыткой попасть в армию. Думаешь, я такой идиот, несся на войну только ради защиты Родины? Одной причины не хватит. На войне был ты, я к тебе тянулся, Баки. И война мне не нужна, и мир не нужен, никто кроме тебя, придурок. Не нужен. Как же ты понять этого не мог. Но и я тоже, дурак, виноват. Думал это неправильно, сказать, что люблю. Ведь мальчишка мальчишку любить не может, мама всегда так говорила. А я любил, представляешь? Всем сердцем любил. Если бы я сказал это раньше, ты бы остался? Не знаю, любил ли ты. Да и не хочу. Я скучаю, Баки. По нашим разговорам, по тому, как ты насильно затаскивал меня в постель и заставлял спать, потому что режим важен, а я перечил. Помню, как зимой я подхватил очередную противную болезнь, и ты перетащил все свои книги ко мне домой, накупил дорогих красок, потратив все деньги, лишь бы я улыбнулся, и продолжал так делать, несмотря на то, что я возмущался. Научился готовить потому, что моя мама вечно пропадала на работе, и торчал у меня дома целыми днями, пока я не поправился. Я слышал, как однажды ночью ты держал меня за руку, плакал и просил Бога, чтобы он не забирал меня у тебя. Разве я мог тебя оставить? Пусть слишком поздно говорить, но я тебя любил Баки Барнс. Каждый день этой проклятой жизни любил. До удушающего кашля, до свиста в легких, до посиневших от холода пальцев, я буду любить тебя до конца, Бак.Твой Стив.
P.S. И думаю, совсем скоро мы встретимся. Зимний Солдат находит пожелтевшее от времени письмо в старом доме, теперь служащее ему непостоянным укрытием. Ему кажется, что этот Барнс заслуживал прожить чуть дольше.
