Теперь понял?

-Какого чёрта ты всё время путаешься под ногами, Тупая крольчиха?! -Да потому что ты сам ничего путного сделать не можешь, Патлатый! Вот и приходится мне… -Хочешь сказать, я не в состоянии справиться с одной жалкой Цепью? А ты не обнаглела ли? -Так не справился же. Цепь я уложила. -Так, во-первых, ты её только оглушила, решающий выстрел был за мной, а во-вторых, она бы и не появилась, не ори ты на весь лес. -С тобой тихо ругаться невозможно. -Идти молча, видимо, выше твоих способностей? Между прочим, не я виноват, что карета сломалась посреди дороги, а через лес вообще ты потащилась. -Ну так не шёл бы за мной! -Ага, и бросил бы тебя одну?! -… -Не думай лишнего, Крольчиха, я за тебя перед господином Озом отвечаю. -Больно надо! -Так, мы отклонились от темы. Если уж ты влезла в драку, неужели нельзя было просто и быстро эту Цепь убить? Обязательно было целую речь толкать?! -Такой мусор обязан знать своё место и не вставать на пути тех, кто многократно превосходит их по силе. К тебе это, кстати, тоже относится! -Совсем уж не борзей! А то я уже склоняюсь к тому, чтобы изменить своему принципу не бить девушек… Эй, Крольчиха, я с тобой разговариваю, не смей в это время глаза закрывать. Тупой кролик, не игнорируй меня! Эй… Алиса? Гилберт осторожно потряс за плечо привалившуюся к дереву девушку. Она не отреагировала и глаза не открыла, руки, до этого упрямо сложенные на груди, безвольно повисли вдоль тела. Гил с возрастающим удивлением и лёгким шоком смотрел на стремительно бледнеющие щёки Алисы. Разве возможно, чтобы стычка с такой слабой цепью могла довести знаменитого Кровавого кролика до потери сознания? Она покачнулась и… -Ты это чего?! Парень едва успел подхватить начавшую сползать на землю Алису. На его перчатке проступило алое пятно; прижав Кровавого кролика к себе, он заглянул ей за спину – косая рана, довольно глубокая, судя по количеству крови, пересекала спину девушки. Неужели Цепи удалось её задеть? -Чёртова крольчиха… Гилберт чертыхнулся… и поднял Алису на руки. Она тут же выгнулась дугой от боли и забилась в его объятиях, пару раз заехав парню локтём в лицо и даже царапнув ногтями (она их что, вообще не стрижёт?!) по шее. Гил зашипел и с трудом подавил желание сбросить беспокойную Цепь на землю. Крепче прижал Алису к себе, практически лишая тем самым её возможности шевелиться. Не открывая глаз, девушка тихо заскулила. -Тихо! – шикнул на неё Гилберт, - Понимаю, что больно, но придётся потерпеть, пока не доберёмся до города. И прекращай дёргаться! Себе же хуже делаешь. Однако, даже находясь в полубессознательном состоянии, Алиса не была бы собой, если бы прислушалась к словам Патлатого. Поэтому всю дорогу девушка не оставляла попыток вырваться, даже пыталась кусаться… Странно, но Гил терпел, и иногда в потоке ругательств проскальзывали неловкие слова утешения. -Не хочешь узнать, как чувствует себя Алиса? Крайне измотанный вверенной ему заботой о пострадавшей, Оз ввалился в небольшую гостиную квартирки Гилберта. -Нет, - отрезал Найтрей, затягиваясь сигаретой. С него хватило и того, что он несколько часов тащил её на себе через лес, а потом и город, к своей квартире, где в добавок был вынужден выслушивать причитания Безариуса по поводу того, как они «сходили в гости к Шерон и Брейку». Теперь, когда Крольчиха сдана на попечение Озу, впору хоть немного отдохнуть, так нет же, от него требуют ещё какой-то заинтересованности в самочувствии заколебавшей его девчонки! -Как знаешь, - Оз обиженно поджал губы и нарочито трагично произнёс, делая вид, что обращается к потолку, - Неужели и я встречу такое же холодное безразличие, когда буду умирать в постели своего лучшего друга? Гил отчётливо заскрипел зубами, раскусив при этом сигарету. Парнишка в ответ громко (слишком уж картинно) вздохнул и медленно направился прочь, не применив бросить на Ворона несколько тяжёлых взглядов. Тот сдался – понял, что от него не отстанут. -Ну и как она себя чувствует? – выдавил сквозь зубы Найтрей. -Плохо! – почти радостно объявил Оз, тут же передумав уходить и плюхаясь на диван рядом с Гилом, - Долго металась в бреду, но сейчас всё-таки уснула. Только температура никак не спадёт… Может, ты ей холодные компрессы сделаешь? -Почему я?! – опешил Гилберт. -Я устал, - Безариус скорчил жалобную мордашку, - К тому же, Алиса сама попросила. -Тупая крольчиха сама попросила, чтобы я мокрой тряпкой вытирал ей лобик? – с явным сарказмом переспросил парень, - Если это так. То она действительно бредила, иначе сообразила бы, что максимум, что я сделаю – вылью на неё кувшин холодной воды. -Ну, она не совсем просила, - тут же исправился Оз, очевидно, испугавшись, что Гилберт исполнит угрозу, - Алиса просто… ну… звала тебя. -Зачем? – растеряв весь сарказм, Ворон ошалело хлопнул глазами. -Я-то откуда знаю? Может, пойдёшь и спросишь? Заодно и компресс всё-таки сделаешь… Оз откинулся на спинку дивана, демонстрируя, какой он весь уставший. Вся его поза и выражение лица говорили, что уж он-то в ближайшее время с места не сдвинется. Гил вздохнул, выплёвывая в пепельницу огрызок сигареты. Раз уж господин просит, ему больше ничего не остаётся… Да и Крольчихе мозги надо вправить: даже если она больна, с какого перепуга его-то звать вздумала? В комнате Найтрея (впрочем, с некоторых пор это была комната Алисы) стоял полумрак: был уже поздний вечер, а керосиновую лампу Оз потушил, чтобы не мешала девушке отдыхать. Ворон сощурил глаза, давая им привыкнуть к темноте и угадывая на постели, среди вороха одеял, бледные очертания Алисы. Стараясь ничего не уронить и ни обо что не споткнуться, Гилберт добрался до кровати и присел на край. В темноте белое лицо девушки казалось призрачным. Протянув руку, парень коснулся её лба: жар и вправду всё ещё не спал. Пока шёл до комнаты, Гил твёрдо решил, что не будет этого делать, однако сейчас рука сама потянулась к полотенцу и тазику с холодной водой. Смочив ткань, и как-то отстранённо понимая, что делает, парень принялся крайне бережно обтирать лицо и шею Алисы. Влага смывала крошечные капельки пота и дарила коже живительную прохладу. Замерев на ключицах девушки, Ворон отдёрнул руку, однако лишь для того, чтобы ещё раз обмакнуть полотенце в воду и так же осторожно и бережно обтереть лежащие поверх одеяла руки Алисы. Закончив, он пристроил полотенце на её лбу, который уже не был столь горячим. Так как рассудок на пару со здравым смыслом продолжали где-то блуждать, вместо того, чтобы убрать свои ручки куда подальше, пока Кровавый кролик не проснулась, Гил медленно провёл пальцами по щеке девушки, любуясь, как блестит при свете луны влажная кожа. Зачем-то обвёл контур губ… Увлечённый, не заметил, как тонкая белоснежная рука оторвалась от одеяла и сомкнулась на его запястье, губы, с которых Гилберт тут же поспешил убрать свои пальцы, шевельнулись: -Ну и что ты делаешь? Парень почувствовал, как его собственное лицо начало пылать. Разумного объяснения своим действиям он найти не мог, как ни старался. Даже какой-нибудь язвительной фразы из себя выдавить не мог, чтобы начать ссору и хотя бы так сгладить неловкость. -Выполняю просьбу Оза, - кашлянув, всё-таки нашёлся Найтрей. -Он просил тебя меня домогаться? – Алиса наконец открыла глаза и тут же с сомнением изогнула бровь. -Не льсти себе, - фыркнул Гил. Он постепенно справлялся с неловкостью и смущением, - Я всего лишь сделал тебе компресс. -Даже если так, с чего такая забота, Патлатый? -Я считаю своим долгом, как мужчины, заботиться о слабых… -Что ты сказал?! Гил невольно отпрянул от резко севшей Алисы. Волосы её растрепались, а глаза горели праведным гневом. Но именно в таком виде Ворон счёл её… милой. -Ты, значит, заботишься о слабых, да?! А я что, по-твоему, делала, когда защищала твою неблагодарную тушку от Ядовитой Детки? -Это была Дикая Детка, - на автомате поправил Гилберт, не до конца вникая в сказанное девушкой. -Нифига подобного! Ядовитая выглядит почти так же, как Дикая, только является куда большей пакостью. Я сильнее, но в Бездне всё равно старалась соблюдать нейтралитет: даже после крохотной царапинки, оставленной ею, Цепь очень долго болеет, а я болеть не люблю. Ну… а человек от такой же царапины мгновенно умирает… Теперь понял, Патлатый, кто тут слабый и кто кого защищает? Пожалуй, впервые Гилберт простил ей столь очевидное оскорбление, только повторил её же вопрос: -С чего такая забота? Алиса поспешно отвернулась от него, уставившись в окно, её лицо уже не было бледным. -Если тебя не станет, кто будет прислуживать мне и Озу? – пробурчала она. -Ну, «спасибо» хоть на этом. Найтрей рывком поднялся с кровати и, не глядя на Кровавого кролика, направился к двери. -Ты что, мне поверил?! – не сдержавшись, крикнула девушка ему вслед. -А ты, значит, соврала? – парень полуобернулся: по его ехидной улыбке Алиса поняла, что ни капельки не поверил, и с досадой пнула одеяло. -Подойди сюда, - буркнула Алиса, исподлобья покосившись на него. Вкупе с надутыми губками это смотрелась чертовски мило. Поэтому, и ещё из любопытства, Гил снова подошёл к кровати, но садиться не стал. -Наклонись! – велела девушка, зачем-то протягивая к нему руки. Парень удивлённо вскинул брови, но повиновался (чёртово любопытство!). Схватив за воротник, девушка дёрнула его на себя, прижимаясь своими тёплыми губами, мягкость которых Гил уже успел ощутить, к его, удивлённо приоткрытым. Найтрей отметил, что целовать чёртову Крольчиху необычайно приятно… -Чем вы занимаетесь?! – истеричный вопль Оза от двери заставил Гилберта резко выпрямиться, отрывая от себя (с неохотой) руки Алисы. Парень и девушка с одинаковым укором глянули на паренька, чьи глаза – блюдца потрясённо перебегали с одного на другую. -Гил, я тебя разве это просил сделать?! – истеричные нотки никак не хотели исчезать из голоса молодого Безариуса. До Ворона наконец дошло, что он делал вместо того (точнее, после), чтобы просто выполнить поручение господина. Залившись краской так, что даже уши запылали, парень поспешно вышел из комнаты, сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег, и чуть не столкнувшись с Озом в дверном проёме. Проводив его взглядом, Алиса тихо засмеялась и откинулась обратно на подушки. Так и застывший истуканчиком Безариусом её не волновал: она нашла себе новое развлечение. Смущать Гилберта оказалось забавнее, чем ругаться с ним. К тому же, может, хотя бы теперь он сообразит, что ради абы кого Кровавый кролик болеть не станет.