Подари мне только миг

– Не бегай так быстро! Упадешь и разобьешь коленки! – кричала молодая девушка, размахивая дамской сумочкой. А маленькая девочка только показала язык и умчалась вглубь парка, оставив аквамариновую красавицу одну. – Это не ребенок, а ходячее недоразумение! Мичиру – а вы, наверное, поняли, что это была она – устало свалилась на длинную скамью. Она достала веер и начала обмахиваться им, остужая пылающие щеки. Она сегодня просто вымоталась с этой егозой семи лет, которая только и делала, что весело смеялась над девушкой или убегала от нее, заставляя искать. Впрочем, Мичиру не обижалась. Этот удивительный характер был присущ истинной наследнице силы Урана. В ее крови бежала связь с ветром, и как бы Мичиру не хотела заставить девочку слушаться ее, все равно Каюри, чье имя переводилось «весенний бриз», оставалась очень своенравной. Она чертовски любила бег, что непосредственно передалось ей от матери, а еще она безумно любила скорость, что тоже было очевидно. Но больше всего эта малышка любила часами сидеть у себя в комнате на самом чердаке особняка аутеров и вглядываться в звездное небо. Она могла часами ждать «длинный хвост» кометы или падающей звезды, а потом загадывать желание, чтобы хоть раз побывать где-то там… Сама Каю была кареглазой блондинкой, чьи длинные до поясницы волосы причудливо завивались в крупные кудряшки. У нее были острые коленки, острый подбородок и вечно хитрый взгляд. Если она улыбалась, это больше походило на ухмылку, особенно когда она с деловитым видом подходила к матери и что-то выпрашивала. А получив отказ, с таким же видом шла к крестной, зная, что скрипачка никогда не откажет. Что же касаемо няни Пи, то тут дело сразу было обречено на провал. Сецуна так же строго растила малышку, как когда-то растила Хотару. А, кстати, Хотару же вообще не касалась малышки, все сильнее погружаясь в учебу, ведь на втором курсе медицинского университета ей было не сладко, и виделась она со своими мамочками лишь во время каникул. – Ну? – прошипел обиженный детский голосок, а маленькие недовольные пальчики, схватили Кайо за волосы. – И что мы сидим, я не поняла? – Каюри! Я не умею так. Почему бы тебе не побегать позже с матерью? А я пас. У меня уже болят ноги. – А на кой черт ты надела туфли на каблуке?! – язвительно прошипела блондинка, обиженно плюхаясь рядом, складывая руки на груди и нахмурив нос как мама. – Ты что мне сказала? Идем покупать тебе скейтборд. А в итоге? Вытащила меня сюда и давай таскать по всем магазинам со спортивными товарами! А нам вообще нужно в книжный! – пыталась оправдаться крестная и усмирить ребенка своей любовницы. – Так-с, я сказала: Мичиру, подняла свой зад и пошла со мной дальше! – от услышанного у скрипачки задергалось веко. С каждым днем девчушка все больше и больше показывала свой характер. И сейчас от такой интонации у Мичиру просто открылся рот. – Это ты как со мной говоришь? Давно не оставалась взаперти на неделю? – Мичиру чуть нахмурилась, обмахиваясь веером и качая головой. – Но-но-но! Посадить туда меня может только мама, а она еще две недели будет в Хокайдо, поэтому окстись, красавица, и пошли! – и, резко схватив крестную за руку, она просто потащила ее в нужную сторону. Да, на это Мичиру ничего возразить не могла. **** Вернулись домой они только к вечеру, загруженные пакетами с новыми игрушками для Каю и новыми платьями для Мичиру. Дом встретил их запахом свежеприготовленной запеканки и яблочным пирогом. Это Сецуна кашеварила для семьи. – Мы вернулись! – промчавшись на кухню, девочка вытащила из холодильника сок и начала пить его прямо из горла. – Стакан возьми! – прикрикнула на нее брюнетка, сурово смотря на малышку Уран. – Не хочу, – ухмыльнулась девочка. – Но хоть выпей таблетки! – снова прикрикнула няня, подсовывая малышке три разных таблетки и строго смотря в самые глаза. – Надоело! – выкрикнула девчушка, сжав противные три шарика и испепеляя взглядом Сецуну. – Не говори глупостей! Ты должна принимать их постоянно! – Да лучше бы мама от меня избавилась, чем вот так пить эти гадости и постоянно чистить кровь! Надоело! – и, заглотнув пилюлю, она заплакала и умчалась вверх по лестнице, оставив Мичиру с Сецуной одних. – Бедная… – только и прошептала Мичиру, вздыхая и ставя сумки и пакеты на стол. – А что мы можем сделать? Это проблемы Харуки, и она сама виновата. Ведь проще было бы если бы ребенку просто сделали переливание крови с нужным ферментом. – Ты же прекрасно знаешь, Пи, она никогда не пойдет на это. Ей проще поить ее вечно этими дорогими средствами, чем сказать имя отца и взять у него ферменты. И сколько бы мы ни просили, она молчит. – Она не молчит, она не помнит…. И то верно. Тайна рождения Каюри – это не только тайна об ее отце, это тайна о том, кем вообще был ее отец. И этого не знала даже сама Харука. Для нее беременность восемь лет назад оказалась огромной неожиданностью. Она не знала, от кого она вообще могла родить… Ведь все было не так-то просто. С днем зачатия дочери не было никаких вопросов, но только как оно произошло? Это было на самом запоминающем празднике, когда сама лунная принцесса и сам земной принц, представ перед ликами всевышних, обменялись клятвами и, наконец, стали мужем и женой. Пышное празднование затянулось до самого утра. Праздник отмечали в лунном дворце, куда все воины переместились по случаю такого торжества. Ведь обвенчать Усаги и Мамору могла только лунная богиня, чья душа обитает в недрах луны. Естественно, праздник был не на сухую, и, приняв хорошо шампанского, защитницы стали отмечать этот день не на шутку… Это же делала и гордая наследница ветров. Да только на утро кроме как о головной боли она ни о чем думать не могла. И о том, что проснулась она в восточном крыле замка, тоже. Единственным, что как-то говорило о том, что она провела эту ночь не с возлюбленной, а с мужчиной, были следы жадных поцелуев и отметины на всем теле. Она прекрасно помнила, что сама пошла на все, но только с кем? Оставалось загадкой. Одно было известно точно – это не землянин, так как послов с других планет на свадьбе было полно. Когда же малышка родилась, то врачи долго не могли заставить ее дышать. Девочка отказывалась жить, просто погибая в атмосфере этой планеты. Однако ее спасли, поставив страшный диагноз о неизведанном заболевании и небольшом количестве странного и очень редкого фермента, который можно было получить только от родителей. И теперь, чтобы она жила, нужно было постоянно вводить ей этот фермент. Доноров с таким ферментом не было в Японии да и в Англии тоже. Они посылали запрос во все уголки мира и когда вроде бы находили, организм девочки не принимал очищающую кровь, и все приходилось делать заново. Ей давали таблетки, которые заменяли этот фермент, и тогда никаких проблем не было, но врачи боялись, что однажды малышка просто не сможет выжить - этот фермент закупорит сосуды, заставив кровь свернуться. И помочь могло только полное переливание крови. А фермент этот был лишь у отца, но только пелена беспамятства плотно накрыла разум матери, и даже Сецуна с ее способностью путешествовать сквозь время и пространство не могла помочь девочке. Просто не могла. – Когда она приезжает? – вытащив последние продукты из пакетов и убрав их в холодильник, Мичиру налила себе чай и отрезала от пирога кусок. Облизнувшись, она достала нож и вилку и начала медленно ужинать. – Говорила, что через две недели, а сегодня звонила, сказала, выберется на днях, на сутки, считай, и снова уедет на соревнования, – Сецуна налила себе кофе, тоже отрезала пирог и села рядом. – Лечение Каю обходится очень недешево, – Мичиру вздохнула, понимая, что ее возлюбленная практически пропадает на соревнованиях, лишь бы благосостояние их семьи было высоко, так как постоянные операции и лекарства, выливались в миллионы иен. – Недешево. Но мне кажется, она готова ночевать на треке, лишь бы Каюри получала все необходимое. – Я знаю. А ты не… Сецу, ведь ты же должна знать ее будущее! Почему не поможешь? – Я не имею права… И ты это знаешь, – она отпила из стакана, горько вздохнув. Хронос не давал права вмешиваться в историю, и Уран должна была сама решить эту проблему. Ведь малышки Каюри вообще не должно было быть. – Наплюй на права! Если с ней что-то случится, мы потеряем не только малышку. Но и Хару… Ты же знаешь, ради дочери… – Я знаю! Но что ты от меня хочешь, Мичиру? Спасти твою любовницу или спасти девчушку? – Обеих! – Кайо швырнула ножик и вилку, которые с громким гулом звякнули о прозрачную столешницу. – Я не могу. И в нужный момент я спасу лишь Уранус, и ты это знаешь! – Это несправедливо, Сецуна! Но только кто докажет это судьбе? И ведь семилетняя девочка, которая закончила первый класс в младшей школе, не хотела вот так закончить жизнь. Конечно, ей пришлось вырасти очень рано. Ведь к своим семи она перенесла уже одиннадцать переливаний крови, и ни одно не помогло. А Сецуна лишь горько отводила взгляд. – Иди дай ей кусок пирога. Она его очень любит. – Конечно… – и, положив на маленькое блюдце еще один кусочек, аквамариновая красавица поплелась из кухни в гостиную, а там поднялась по лестнице на чердак, где находилась комнатка Каюри Тено. Мичиру знала, что Сецуна отправила ее, лишь бы оборвать этот разговор. Каждый раз, когда кто-нибудь поднимал эту тему, она всячески обходила её, не в силах что-то говорить. – Ветерок, я принесла тебе какао и пирог с яблоками, и если ты его не съешь, я позвоню семье Чиба, и тогда ЧибиУса приедет и съест все-все-все, – проговорила задорно Кайо, маскируя свой голос, чтобы казаться девочке быть веселой. – А! Нет! Только не ЧибиУсе! – выкрикнув это, Каю просто вырвала у крестной из рук тарелку и начала поглощать пирог с невероятной скоростью. – То-то же. Ну, признавайся, что за психи ты там опять устроила? – Мичиру провела ладошкой по спутанным светлым кудряшкам, нежно улыбнувшись. Как ни крути, но и сама девчушка знала, что у нее две мамы, ибо Мичиру и ее мать любят друг друга. Поэтому она часто воспринимала Мичи как мамазаменитель. А мать – как отца. – Мичиру, просто… Я очень устала… – доев пирог, малышка поставила тарелку на стол, подбираясь к аквамариновой красавице и обнимая ее, чтобы прижаться как можно сильней. – Мы все устали, но, скажи, ты любишь свою маму? – Нептун приподняла за острый подбородок личико малышки, заглядывая в ее глаза. – Да! Очень люблю! – не думая ни секунды, прокричала она. – Тогда наберись сил! Просто верь ей и делай все то, что прописывает доктор. – Хорошо, – поникнув, Каюри все же согласилась и отлипла от крестной. – Вот и хорошо, а теперь в душ и спать. – А когда мама приедет? – Вот когда проснешься, тогда и узнаешь. И после этих слов Мичиру потащила ее в ванную. **** Настенные часы в гостиной пробили уже девять раз, когда дверь распахнулась, и загруженная девушка с двумя спортивными сумками вошла в дом. Она устало затащила их вглубь комнаты, кидая возле дивана, а сама тем временем скинула кеды и облегченно вздохнула. Дом еще спал. Все-таки субботнее утро. И, зная характеры своим домочадцев, гонщица, а это была именно она, лишь улыбнулась. Она, на цыпочках поднявшись по лестнице, сперва заглянула в комнату дочери, где обнаружила ее спящей в позе «звездочки» и обнимавшей подушку. Харука осторожно вошла внутрь и поправила теплое одеялко, которое съехало с малышки. «Каю, как я соскучилась…» – улыбнулась девушка. Подняв с пола какой-то журнал, она осторожно положила его на стол и затем так же осторожно вышла из комнаты. Будить свою дочурку Тено не хотела. Пусть спит, они еще успеют побыть вместе. Спустившись на один пролет, блондинка так же на цыпочках прошла в комнату Мичиру, точнее их общую комнату, закрыв за собой дверь. – Мичиру? – осторожно позвала она любовницу, как кошка пробираясь к кровати и любуясь спящей аквамариновой красавицей. – Ммм, Хару? – сонно прошептала та, приоткрыв свои голубовато-зеленые очи. До нее не сразу дошло, что любимая приехала. А когда дошло, Нептун вскочила с кровати и бросилась на шею гонщице. – Харука! Ты приехала! – Приехала, – только и смогла проговорить та, захватывая сладкие губы возлюбленной в плен. – О, Хару… Я так скучала… – между поцелуями шептала Кайо, жадно пробираясь ладошками к спортивной куртке любимой, стараясь расстегнуть молнию и стащить куртку с Урана. – Стой, стой, я же… с дорги Эй, Мичи… Но было поздно - она плотно попала в этот плен. Да и вообще, противостоять своей девушке Харука не могла. Они вместе уже почти двенадцать лет, и каждый раз все было словно впервые. Нежные поцелуи, скрип пружин, жар разгоряченных тел. – Милая, пока твоя дочь спит… – весомый довод, и блондинка, полностью потеряв над собой контроль, срывает с любовницы шелковую сорочку, чтобы кинув её к подножью кровати. Стаскивая с себя все вещи, она мысленно отмечает, что, к счастью, не забыла закрыть дверь на задвижку… *** Где-то через час, когда после утреннего занятия любовью и прохладного душа влюбленная парочка все же соизволила выбраться из комнаты, звуки дома стали говорить о том, что Сецу все-таки встала и что-то готовит на кухне. – Ммм, блинчики с патокой? – сходу проговорила блондинка, даже не здороваясь с подругой, а просто переворачивая стул к себе и садясь на него как на коня. – И тебе доброе утро. В следующий раз будьте потише, хорошо хоть ребенок на другом этаже, – сурово проговорив это, Плутон смерила ее взглядом и отключила сковороду. – А что такое? Каюри все равно знает о нас, – пожав плечами, Хару встряхнула мокрыми от душа волосами, любуясь краем глаза на свою такую же после душа возлюбленную, которая чуть покраснела, смотря в окно. – Бедная девочка, и как ее угораздило… А вот и она… – договорить рассерженной няни Пи не дали, ибо практически кубарем с лестницы сбежала растрепанная девчушка, путающаяся в пижаме. – Мама! – она сходу бросилась на мать, обнимая ту за шею и забираясь к ней на колени. – Скучала? – в такие моменты, глядя на Харуку Тено, и не скажешь, что она суровый и грозный воин ветров. Рядом с кареглазой малышкой она становилась обычной женщиной, которую уже семь лет называли так ласково и чарующе – мама. – Да! А ты мне что–нибудь привезла из Англии? – вместо ожидаемых ласковых слов проговорила она, удобнее усаживаясь. – Конечно, но только после завтрака. – Мама! Давай сюда! На фиг мне твой завтрак! – девчушка практически оглушила свою мать криком, плотнее обхватывая ее шею своими ручонками. – Стоп, стоп... И вообще, кто тебя так научил выражаться-то? – А фиг знает, – она пожала плечами, подмигнув. В конечном счете, мать все равно победила, и Каю пришлось вначале съесть завтрак, а уж потом ей вручили подарки. *** – Ну и дурак. – раздался осуждающий голос в одной из студий Токийской многоэтажки. – Не лезь в мою личную жизнь, Ятен, – прокричал на своего брата обладатель одного из самых красивых голосов Японии, громко и противно дернув за струны своей бас гитары. – Твоя так называемая личная жизнь портит нам имидж! Собрался разводится, что мнешь яйца! – недовольный старший брат, осуждающе фыркнул, переводя взор на Мейкера и молча прося поддержки. – Сука… – наградила его в ответ звезда с подпитым голосом. – Это ты обо мне или о своей супруге? – чуть усмехнулся Ятен, откладывая наушники в сторону. Подойдя к дивану, он плюхнулся на него с самым довольным видом. Ятен откровенно потешался над своим горе-братом и одновременно злился на него, даже не представляя, как прочистить ему мозги. – Да ты-то тут причем... – Сейя, усмехнувшись, снова провел по струнам пальцами. – Не ты же фиктивно вышел за меня замуж, и не ты же подкупил врачей со справкой, и не ты же высосал из моего кармана три миллиона йен, – он вздохнул, отставляя гитару в сторону и дотрагиваясь до ободка золотого кольца на безымянном пальце правой руки. – Ну тогда я сейчас тебя не понял. Говоришь, что готов разводится, так на кой ты снова с ней встречался-то вчера? – А, ну переспали на прощанье, что из этого-то? – он пожал плечами. Ох, он просто не видел, как молчавший до этого время Творец чуть не подавился воздухом, а его очки противно клацнули, скатившись на столешницу письменного стола, стоящего в углу студии. – Ты хоть понимаешь, что так нельзя? – Где это сказано? Вот скажи, где сказано, что муж и жена не могут переспать, когда до развода осталось пять дней, а? Она получает от меня и квартиру и машину. И я, между прочим, оказываюсь на улице! – Ну не совсем на улице. Уж примем домой-то... – молчавший все это время средний Коу все же подал голос, цокнув протяжно языком. – Да ну тебя, это на пару недель, пока не найду более-менее стоящее жилье и съеду... – Съедет он… Куда ты съедешь? К очередной даме сердца, Сейя?.. – здесь голос Созидателя чуть дрогнул, и он очень тяжело вздохнул. – А, может, ты уже прекратишь все это… – Нет! Это вы забились в свои панцири как беглые крысы! Это вы приняли все как есть! А я не хочу! Я буду жить так, как хочу! И я не желаю смотреть в прошлое и вспоминать о том, что ее больше нет… – Значит, мы черствые чурбаны, хоть и слишком дорожили ей? Так? – Ятен развернулся к нему и, замахнувшись, с силой ударил в нос кулаком. – Это ты пустился во все тяжкие лишь бы не осознавать, что она погибла за нас! – Хватит… Я не желаю ничего слушать… – он поднялся с дивана, вытирая капли крови с разбитого носа. Сейя не отклонился от удара и даже не ответил Ятену тем же. Он просто хмуро сдвинул брови, чуть закусив губы и уходя от вопроса… – Нет! Нет, ты нам объясни, почему ты после всего этого женился! Почему крутишь романы, почему живешь так развязно! Почему напиваешься. Ой, Сейя? – до Ятена внезапно что-то дошло, и он закусил нижнюю губу, распахнув свои изумрудные очи. – Ты так уходишь от проблем, да? Ты не хочешь говорить об этом с нами? Считаешь себя виноватым во всем, да? – Заткнись… Ты ничего не понимаешь! – он дотягивается до полупустой бутылки виски, которая так заманчиво стоит на столике, но не собирается пить. Он с силой долбашит ей о стену, а затем внимательно смотрит на мокрые потеки благородного напитка, ощущая аромат трав, пробивавшийся через осколки стекла. – Я, главнокомандующий воск Кинмоку, второй раз не защитил ее… Я второй раз обрек планету на уничтожение! И это из-за меня мы уже два года здесь! И знаешь что, Ятен? Меня совершенно доконал ваш осуждающий вид! Вы ведь вините во всем меня, так? – Прекрати… Причем здесь ты… – тихо проговорил Творец, беря молча веник и совок, чтобы убрать от греха подальше разбитые стекла. – Какю сама приняла удар на себя, а нас просто перенесла сюда… Ты ведь чувствовал догоняющий жар взрыва… Она уничтожила себя и планету, чтобы спасти нас и другие миры… – Но… Но… Я обещал ей… Обещал всегда защищать ее и вас… И я... – Все, хватит об этом... – Творец начал сметать осколки, а Ятен молча уставился в окно, отвернувшись от них. Все знали, что Ятен любил ее больше жизни и так мечтал о ней... И то, что произошло на КинМоку, все еще тревожит память трех защитниц… Первое время Ятен отказывался быть парнем, говоря о том, что он отрицает свою мужскую форму. Они девушки, и он хочет быть ею. Но под уговоры братьев все-таки смирился. Он никогда не винил во случившимся Сейю, на словах по крайней мере, хотя в глубине души жалел, что погиб не он, а она… С тех пор он практически недолюбливал брата, всячески стараясь скрыть это, но память есть память… – Извините… – после этого Сейя быстрыми шагами добрался до двери, распахнул ее и, громко хлопнув ею, вышел вон. – Ну и чего мы этим добились? Начали об одном, закончили на другом… – встревоженный Творец собрал все осколки, выбросил их в ведро и чуть поморщился. Один из маленьких мерзавцев больно рассек ему палец. – Дай сюда… – пробубнил Хилер и с силой сжал его ладонь, молча закрыв глаза. Пару секунд, волна тепла, яркий зеленоватый свет и все. Никакого следа от пореза. – Спасибо… – чуть заметно улыбнувшись, Созидатель поставил веник на место и похлопав брата по плечу. – Но ты же клялся, что больше никогда не будешь исцелять… – Клялся… Не буду... «Я никогда не залечу его раны… Никогда… Пусть вляпывается во все и сам лечится, мне плевать… Пусть хоть…» - он горько вздохнул, еле продвигая ком разочарования в груди. – Но я не говорил этого тебе… – и, пожав плечами, Ятен тоже удалился из студии, оставляя Творца думать над его словами. *** Настроение было испорчено. И испорченно окончательно. Сейя прекрасно понимал, что Ятен ненавидит его. Он старался скрывать это, но ничего не получалось. Глаза Хилера все прекрасно выдавали. Воин шел по мокрой от легкого утреннего дождика траве, промозгло кутаясь в пиджак. Его всего пронизывала грусть. Он все делал, чтобы забыть о том, что виноват в смерти Какю. Он женился на одной известной японской модели, лишь бы была причина не жить с братьями да и вообще уйти ото всех, создать свою семью, но ничего не получилось. И теперь, на грани развода и на грани разрыва с семьей, у него опускались руки. Он и не понимал и не представлял, что же его ждет в будущем. – Берегись! – окликнул его чей–то голос, а потом в миллиметре от него пронеслась девочка на велосипеде, да так, что поток грязной воды из лужи смачно окатил его с ног до головы. – Ах ты, паршивка! – взревел и так потрепанный метеор, разворачиваясь в сторону, куда пронеслась девчонка. На его удивление она остановилась у перекрестка, но не спешила переходить улицу, делая вид, что кого-то ожидает. И вправду, через пару минут к ней подлетела аквамариновая красавица в солнечных очках и с зонтиком в руке. – Каюри! Ты опять начинаешь! Я же не твоя мать! – обиженно топнув ножкой, девушка резко схватила руль велосипеда, намереваясь остановить девчонку. – Крестная, ну что опять-то? – как и любой подросток начала возмущаться юная Тено, закатывая глаза к небу. – Все, это последний раз, когда я прогуливаюсь с тобой! Теперь только с матерью! – и, зарычав, Мичиру потянула девчушку назад. Файтер практически сразу узнал воина морей, хотя и старался не видеться с аутерами. Но из галантности все-таки решил поздороваться. Он подошел к ним и чуть беззаботно проговорил: – Мичиру, сколько лет? Прекрасно выглядишь! – А? – не сразу сообразила красавица, сжимая велосипедный руль. – О! Сейя! Как рада тебя видеть! Давно здесь? – она улыбнулась, опуская руку и отпуская девчушку снова на трассу. Каюри только этого и ждала, сразу же умчавшись прочь. – Да давненько уже. А ты это с кем нянькаешься? – Да с крестницей… – тихо проговорила она, кокетливо улыбнувшись – С крестницей? – метеор немного удивился, поглядев в сторону удалявшийся спины кудрявой блондинки, которая беззаботно набирала скорость на своем велосипеде, забыв о том, что обещала матери так не носиться. – Ну да, эта егоза, еще какая крестница. Я за ней иногда не успеваю, – она улыбнулась парню, снова кокетливо поправив свои аквамариновые волосы. – И, похоже, она сейчас нас собьет… – усмехнувшись, Коу чуть отошел, позволяя малышке промчаться между ними с довольным хихиканьем и стащить резко с плеч свой крестной шелковый платок, чтобы словно флаг поднять его над собой. – Мда, реально егоза, – Сейя наблюдал за этим с каким-то скучающим видом, вспоминая о том, что через пять дней у него бракоразводный процесс, и, слава богу, вот таких отпрысков у него нет. Хоть его жена и заставила жениться на себе именно из-за предполагаемой беременности. – Это еще нормально. Обычно она доводит меня до сердечного припадка… Никого не боится. Только свою мать, и то не особо. Это не ребенок, а бомба замедленно… – но договорить она не успела. Это чудо семи лет свалилось с велосипеда и разбило коленку. И теперь крику было на весь двор. Она вначале насупилась, стараясь не зареветь, как наставляла её мать, но ничего не выходило. И теперь взволнованная Мичиру бежала к ней с встревоженным видом, доставая из кармана сотовый телефон. – Каю! Каю! – она опустилась на землю, обхватывая малышку за плечи и прижимая к себе. – Все хорошо, сейчас маме позвоним… – Кайо определенно трясло. – Ох, Сейя у меня руки трясутся, найди пожалуйста в телефоне номер Хару, я не могу и успокаивать ее, и звонить… – Чего? Харуке? Я что, самоубийца? – опешил метеор, хоть и сочувственно смотрел на огромные капли слез, катящихся по щекам малышки – Да звони уже! – К маме! Тетя! Я хочу к маме! – Каюри рыдала во весь голос, только от одного вида крови на коленке. Ведь она прекрасно знала, что просто так ей не остановят кровотечение. И это означает только одно – снова в больницу. – Только не в больницу! Не хочу! – Каю вцепилась ручонками в ее платье, рыдая во весь голос, а несчастный велосипед валялся рядом прямо в луже. – А что… Погоди, а что, Тено мать ее что ли? – брюнет открыл от удивления рот, все–таки начиная искать нужный номер, чтобы вызвать Уранус прямо сюда. На этот вопрос. Мичиру не спешила ответить. Она только сжала малышку в объятьях и тоже заплакала, прошептав лишь одними губам: «скорее». Это было словно зеленым светом. Ведь практически сразу же в трубке телефонного аппарата, послышался взволнованный голос извне. – Дорогая? Что-то случилось? – Харука, а ответила именно она, как–то взволнованно проговорила. – Эээ, это не Мичиру. Это, ну, короче, Тено, тут твоя дочка разбила коленки, и это... Мичиру ее в больницу хочет везти, – на одном дыхание проговорил брюнет. В ту же секунду, раздался практически свист и ужасающий крик. – Какого? Хвост, твою мать, это ты? – Эээ, ну типа этого.. – Какого!.. Что с моей дочерью? И где Мичиру? – Харука взревела, шипя как дикая кошка, и не спешила успокаиваться. – Долго отвечать. Мы в центральном парке. Дуй скорее сюда, – и, отстранив трубку как можно дальше от лица, Коу нажал на отключение. «Как была ненормальная, так и осталась» – подумал Сейя. – Ну?! – Мичиру психовала, вытирая малышке дорожки из слез на щеках. Кровь из небольшой ранки от разбитой бутылки и маленьких камушков асфальта и не думала останавливаться. Вся ножка малышки была покрыта алыми разводами, мерзко перемешивающимися с грязью от луж. – Скоро будет, – Коу пожал плечами, осторожно присаживаясь возле них и беря малышку на руки, чтобы нести её к выходу из парка, где и должна была припарковаться взбешенная до предела мать. – Только осторожно! – Мичиру так и тряслась, обеспокоенно смотря за тем, как маленькая девочка с недоверием обхватывает мужчину за шею. – Не волнуйся. Зная Тено, могу утверждать, что она будет через две минуты, – Коу осторожно выпрямился, направляясь к выходу. Кайо бежала за ним, глотая такие же дикие как у Каюри слезки. – Мама… Хочу к маме… – всхлипывала малышка, ощущая неистовую боль. В попытках успокоиться, он сжала ручкой воротник Сейиной рубашки. Через пару минут они вышли к выезду, где практически через тридцать секунд затормозили машина, и из нее выскочила всклоченная фурия. В два шага она добралась них. Рывком вырвав из рук опешившего метеора дочь, она хмуро прошипела. – Руки прочь от моей дочери, придурок, а то еще заразишь ее дебилизмом! – сверкнув своими серыми глазами, она так же быстро усадила малышку на заднее сидение Феррари и приказным тоном прикрикнула на Нептун. – Мичиру! Быстро! Получив практически приказ, Кайо уселась рядом с девочкой, даже позабыв о том, что стоит поблагодарить метеора. – Все, поехали! – снова хлопнув дверью, Тено так же быстро нажала на педаль газа. А Сейя так и застыл, открыв рот. В его курчавой голове билось слишком много мыслей. Они перемешивались, не давая парню покоя. Он просто не мог поверить, что у такой фурии и такой змеи как Тено может родится дочь. Да и вообще, ему отчего-то казалось, что скорее Мичиру в их паре родит, но не она. Поэтому он даже толком не догнал, отчего блондинка так скоро уехала. – Парочка еще та... – он пожал плечами, разворачиваясь в другую сторону. Идти теперь придется домой. Весь пиджак да и руки напрочь пропитаны кровью, и теперь просто так ему и не пройти. Не дай бог еще кто из прессы увидит. Быстрым шагом пересекая весь парк, кутаясь в пиджак, скрывая глаза за стеклами солнечных очков, Коу все так же быстро вернулся в студию. Промчавшись между охраной вверх по лестницам через весь коридор, он как пуля залетел в их студию, громко и шумно матерясь. – Твою же мать... – единственное, что более менее вежливое слетело с его губ. Он добрался до крана и стал усердно умываться под молчаливые взоры своих братьев. Тайки хмуро смотрел на него поверх очков, а Ятен как-то подозрительно принюхивался. – Ты что порезался? – старший Коу заинтересованно повел носом, подходя к брату и прищуривась. Его травянистые глаза изучали метеора, что-то усердно обдумывая. – Нет, с чего ты взял? Это вообще не моя кровь, – смыв с лица и рук капли, тщательно ополоснувшись, Коу вытерся одноразовыми бумажными полотенцами и, усмехнувшись покосился на Ятена. – Странно… А пахнет так, будто ты сам поранился, – Хилер недовольно повел носом словно собака-ищейка, подходя чуть ближе. – Ну точно… – он захлопал удивленно глазами, приподнимая правую руку к Сейиному пиджаку, чуть касаясь и внимательно проникая в запах своей природной чувствительной силой. – Бред… – Эээ?.. Я тебе что, коврик? Что ты меня нюхаешь-то! Ятен, я не ранен, отстань, – отмахнувшись, Файтер чуть отодвинулся от Хилера, но тот сделал еще пару шагов к нему, держа руку над раной. – Нет. Я не ошибаюсь! Запах и ощущения такие, будто это ты сам поранился! Я же не дурак! – Все! Ятен! Ты перегрелся! Я просто помог Мичиру, донести ее крестницу до машины. А у той коленка была разбита! А если тебе уже мерещатся мои травмы, тебе лечиться пора! – фыркнув, Сейя снял свой горемычный пиджак и, бросив его на диван, пошел к своей гитаре. Задумчивый Целитель словно ищейка так и продолжал смотреть на пятна крови пиджака. – Помог Мичиру? – подал голос Мейкер, снимая очки и уставшее потирая глаза. – Ага, вы не поверите! Эта девочка – дочка Тено. Такая дикость, и кто ей только родить-то дал. Таким психопаткам как она ни в коем случае рожать нельзя! – Сейя усмехнулся. Он еще не понимал, что Хилер никогда не ошибался. Но сейчас Ятен лишь как-то слишком отрешенно перевел взгляд. Это было не его дело. Злость и такое мерзкое и противное чувство как месть терзали его изнутри. Он не собирался произносить свои предположения. Ему это просто не было нужно. – Харука? Вот же новость. Ну, наверное, это искусственное оплодотворение. Сейчас это один из самых популярных способов рождения детей. А, учитывая что они вместе, это само собой разумеющееся. А почему она поранилась? – Таики даже не обратил внимание на то, как Ятен потер виски, все хорошо обдумывая. Еще никто не знал, что это открытие Хилер преподнесет Сейе так, что «затопчет» репутацию брата. Месть - сладкая штука, и ее нужно подавать холодной. – Да та прямо перед моим носом упала с велика. Сразу видно, мозгов у нее как у мамаши - с ноль, – он хмыкнул, дергая за струны гитары. – Хорошо, что это не слышала Тено. Думаю, от тебя иначе бы и мокрого места не осталось, – Таики хмыкнул. Средний Коу славился своим умом. И даже здесь он был определенно прав. Если бы мисс Тено только услышала, что какой-то хвостатый щенок так лестно выражается о её дочери, то от него и мокрого места или даже порошка не осталось. Впрочем, Сейя и сам это прекрасно знал. Поэтому и выпендривался именно сейчас, в окружении братьев. – Да ладно тебе, – Файтер только хмыкнул. Внезапно в кармане его брюк завибрировал телефон. Сейя, достав трубку, поморщился: звонила жена. О да, вот сейчас его всего аж передернуло, и Коу позеленел. – Что ей надо? – прошипев, Воитель нажал на ответ и, поднеся трубку к уху, с самым страдальческим выражением проговорил: – Ну? – Дорогой, у меня к тебе предложение... – заверещала девушка на том конце провода, игриво посмеиваясь. – Да? И какое же? По-моему, мы уже все решили и обсудили. – Да не об этом, я хотела бы встретится сегодня. Ммм, ну можно вместе с твоими братьями. Ты не возражаешь? Так сказать, попрощаться и с ними... – она хмыкнула, томно вздохнув. – Эээ? Ты зовешь нас на ужин? Ты и готовить-то не умеешь. Или опять в ресторан за мой счет? – Коу закатил глаза. Он знал, что сейчас его братья взорвутся, и тогда и от него, и от его супруги не останется даже мокрого места. – Ах, ну что ты, мой пусечка, я сама плачу... При слове "пусечка" Сейю чуть не стошнило. Лиора постоянно звала его такими отвратительными словечками. То мулипусечка, то кукушоночек, то лапуленция. Файтер честно первый месяц держался, а потом чуть ли не срывался на нее, стоило дамочке только назвать его как-нибудь в этом роде. – Да? Хм, ну хорошо. В семь, на старом месте. И, пожалуйста, не липни ты ко мне. Между нами все уже кончено. – Да ты мне и не нужен. Знаешь, твой счет в банке - это единственное что меня всегда привлекало. – Да? Вот как заговорила. Ли, а разве тебе не секс от меня нужен был вначале? – Ооо... – нескрываемая усмешка. – Да ты же ноль в постели. Так что скучать по тебе я точно не стану, – громкий смех и гудки. – Тварь... – Коу стал просто пунцовым и сжал телефон. Он злился, просто вскипал. – Она меня еще и импотентом выставила. Мало мне рогов, мало просаживания денег, так еще и это! Вот же тварь! – Успокойся. Разведешься, и дело с концом. – Таики похлопал его по плечу. – Ятен? Ты куда звонил? – Я? – молчавший все это время Целитель нервно сжал собственный белый смартфон, медленно убирая его в карман. Он не звонил, он писал... – Никуда, – убрав сотовый, старший Коу поднялся с дивана. – Я приду сам к семи в ресторан. Извините, – после этого он выскочил за дверь. Ему стоило все обдумать. – Что это с ним? – Не знаю, Сейя. Но он не простил...