Фетиш

Харли недоумённо вскидывает брови к верху, клонит голову влево и выводит своё тонкое, писклявое «о». Как будто кто-то провёл вилкой по стеклу. Когтями по школьной доске. Обвислыми сиськами перед лицом… «Как мы терпим эту женщину?» — интересуется Жёлтый и непременно закатывает свои воображаемые глаза. Чёртов клоун. Взгляд мигом опускается на лицу и скользит вниз: грудь, талия, разноцветные татуировки, пара офигенных «Глоков» и ножи, прикрепленные к бедру на тонкий кожаный поясок. И да, блестящие шортики, в которых до одури неудобно. Но малышка играет «блондинку» с силиконом вместо мозгов, и кто такой Уэйд, чтобы её отговаривать. Уэйд любит безумие! Уэйд любит женщин (и иногда мужчин, раз уж на то пошло). — Мы же парочка. Бонни и Клайд. Сосиска и булочка, — говорит Дэдпул, скидывая на стол сет разнообразного оружия на любой цвет и вкус. Это всё, конечно, круто смотрится вместе, но таскать гранатомёты и автоматы вместе — как-то неумно. И не потому что они весят херово тучу, просто передвигаться, словно грёбанная кошка, становится тяжелее в разы. — Эклер и крем? Гомер и Марджери? — продолжает Квинн, облизывая пухлые губы, и усаживаясь на стул. Животом к спинке. «Женись на ней!» — вопит Белый, словно какая-то эпичная сваха на новомодной программе про замужество. — Она скажет нам «да»? Кольцо Всевластия на палец и в закат? Где-то вы уже видели подобный фильм, — Уилсон стягивает с лица изодранную маску и бросает её себе под ноги. «Порнушка». Харли только глаза закатывает на монолог своего мужчины и тянет тонкую ручку с изрезанным запястьем (так развлекаются Короли) к огромному окровавленному тесаку. Убивать во имя денег для неё странно; не быть марионеткой, подвешенной на китовых усах, — ещё страннее. — Сладкий, этому несчастному было очень больно? — девушка строит самое скорбное выражение лица, будто чужая судьба её трогает хоть на йоту. «Не больнее, чем твой первый раз с Мистером Джеем». «Или депиляция горячим воском». «Но тот сезон „Отчаянных домохозяек“ перебил все рекорды по боли. Смиритесь». — Заказчица была довольна, — скалится Уилсон, почесывая сочащуюся кровью поясницу. Видимо, снова располовинивали мощную тушку. Пул кренится вперёд, рассматривая внутренности холодильника, и прикидывает, что бы такого закинуть в пустой желудок. «Ты идиот», — говорит Белый и шлёпает воображаемой рукой по воображаемому лицу. «Как тебе голова Бритни Спирс? Готов поспорить, её тяга к наркотикам и алкоголю нас порадует». — Так то была «она»? Была — потому что не жилец уже. — Да, — пожимает плечами Уэйд, словно ничего не происходит. — Или он… много косметики, мало слов. Я не всматривался. Харли улыбается. Он впервые «не всматривался».