Кошачьи паруса

Чтобы не тратить время на поиски временной стоянки, путники втроём вернулись к пагоде. Шли медленно: устроив из веток и широких листьев подобие носилок, их прицепили к лошади и уложили Казуки, ещё не полностью обрётшего чувствительность. На кобыле ехал Сойк, Манабу плёлся рядом, присматривая за бывшим мертвецом. Так странно ему было видеть не ту привычную внешность возлюбленного, но вместе с тем – это всё равно оставался Казуки. Деревню они миновали быстро. Уже на выходе Манабу заметил мальчишку, пристально наблюдавшего за ними. Парню было от силы лет четырнадцать, если судить по человеческим меркам. Черноволосый и серокожий, как многие здесь. Первый не обратил бы на него внимания, если бы не одна деталь – на шее парня виднелись тёмные полосы, крест-накрест. В точности как у Малакаса, нынешнего Казуки. Кроме Ватару, Манабу более серых не видел, потому не мог быть уверен, это особенность всего племени, или лишь семьи Малакаса. - В такое поверить – с ума сойти можно, - в конце концов заговорил Казуки, когда они покинули деревню и пересекали поле. Он поднял руку, оглядывая свою серую ладонь. - Можно я сойду прямо сейчас? - Прости. - За что, Манабу? – в голосе Казуки звучали стальные нотки. С того момента, как Манабу вкратце рассказал о поразительном оживлении, Казуки вёл себя холодно и отстранённо. – Ты думал, я восстану из могилы и тут же брошусь в твои объятия, радостно благодаря? Я даже не помню, что случилось. Как я умер? Где мы находимся? И почему этот человек с нами, разве не он преследовал нас? - С тех пор прошли годы, - сухо откликнулся Сойк. Между ним и Казуки возникло не то, что напряжение, а почти открытая ледяная неприязнь друг к другу. Сойк тоже вёл себя отрешённо и неразговорчиво и на Манабу старался не смотреть. Подавляемый собственным чувством вины, первый не пытался вклиниться между ними. - А для меня – нет. Так что это ничего не меняет. Казуки на какое-то время смолк, рассматривая свои руки. По сути, это были не совсем его конечности, как и тело, так что он осматривал себя с рассеянным любопытством. Манабу не знал, как и с чего начать рассказывать. Слишком много событий произошло с окончания войны. В полдень они покинули джунгли и приблизились к пагоде. Пока Казуки окончательно не восстановится, было решено переждать здесь. Оказавшись за каменной оградой, Сойк принялся рассёдлывать и привязывать лошадь, а Манабу потащил носилки внутрь. - Как дело обернулось с Шо? – видимо ощутив, что им пока не помешают, Казуки снова засыпал Манабу вопросами. – Он в порядке? Что теперь с людьми на материке? На Джифу всё хорошо? Кивнув, первый осмотрел оставленные ими утром вещи. К счастью, всё лежало на месте, поэтому он сообразил быстрый перекус из фруктов. - Да, он стал нынешним Владыкой, - присев у носилок, лежащих на полу, Манабу протянул Казуки дольку атиса. - Была война, но она закончилась. Людям и первым удалось договориться. - Это радует, - вкусив плод, Казуки растянул губы в отеческой улыбке. - Мой мальчик стал Владыкой. - Твой отец тоже жив, учит детёнышей, - невольно вспомнив о собственном родителе, Манабу тут же сник и замолчал. Однако проницательный Казуки словно мысли его прочитал. Схватив за плечо, он притянул Манабу на себя. Чтобы не упасть, тому пришлось опереться на выставленные вперёд руки. - Твой тоже был замечательным. Он вырастил такого замечательного тебя. Внешность Казуки была совершенно иной, но этот хитрый и добрый взгляд был присущим именно ему прежнему. Он провёл по скуле Манабу кончиками пальцев, едва касаясь. Первого бросило в жар, Манабу резко выдохнул, ощущая тяжёлый ком в груди. - Тебе лучше? – кивнув на плечо, которым уже мог двигать оживший, поинтересовался Манабу. Казуки демонстративно повёл плечами и даже смог согнуть колени. - Лучше, чем кажется. - Это хорошо. - Вот только я не чувствую больше своей силы, - выдохнув, Казуки отпустил Манабу и посмотрел на свою руку. Сжал и разжал кулак. – Непривычно, что больше нельзя пользоваться магией. У Казуки с рождения был полезный дар – скрывать сущность первых, делать их похожими на людей, без животных признаков. Неудивительно, что при прежнем Владыке он стал одним из высокопоставленных военных. Манабу цыкнул и выпрямился, возведя глаза к потолку. - Поверь, в мире хватает магов и без тебя. - Я так подозреваю, что это тело более хрупкое? – Казуки похлопал себя по животу. – Не понимаю, зачем же ты решился на такое? Не то, чтобы я не был рад жить, но… - Не заставляй меня оправдываться, - сухо перебил Манабу, убирая со лба тёмную чёлку. - Не уверен, что нельзя было обойтись и без моего согласия, но, раз меня для этого одурманили, значит, оно имело какую-то силу. Он вспомнил слова Ватару о том, что племя серых вырождалось и гибло. Те жили на одном острове с людьми сотни лет, и, само собой, появлялись полукровки. А потом дети рождались у полукровок. Чтобы сохранить различия между серыми и людьми, начались кровосмешения. Скорее всего, в процессе вырождения серые потеряли большинство животных признаков, таких как уши и хвосты, и присущий первым, процесс мгновенного заживления плоти. Ватару можно было понять, он хотел спасти свой народ. Тогда почему ему так требовалось услышать из уст первого «да»? - Как в сказке, что мне отец на ночь рассказывал, - Казуки попытался подняться, опираясь на локти. – Ну, помнишь, про белых мышей? Три десятка лет Манабу никто не рассказывал сказки. Он точно не мог помнить такое, потому отрицательно качнул головой. Незлобно цыкнув, Казуки принялся рассказывать: - В стародавние времена один человек из деревни приобрёл много мешков зерна. И к нему повадились белые мыши. Человек не знал, что делать, как быть. Мыши были необычные, ели много и говорили по-человечески. По ночам они забирались на его постель и щипали за уши и ноги. Человек пытался бороться с ними, но мыши оказывались умнее и хитрее. Сидя в своих норках, они хихикали над человеком. В одну ночь человек приютил странника, не испугавшись его кошачьих ушей и длинного хвоста. Белые мыши и его пытались покусать, но чуткий слух странника уловил многое. Наутро, в качестве оплаты за ночлег, странник обратился к мышам, назвав каждую по истинному имени. «В моих лапах сила ваших имён - сообщил он. - С этого момента запрещаю вам появляться в этом доме, пока хозяин сам не позволит». Казуки ненадолго замолчал. Поняв, что сказке конец, Манабу покачал головой. - Какая несодержательная. Чему она должна учить? - Тому, что своё истинное имя не стоит кому-либо называть, Астарот. Манабу чувствовал связь между сказкой и тем, что из него выудили согласие. Сколько он в обмен отдал своей крови? И как происходило воскрешение? Он ничего толком не помнил. Куча вопросов оставалась без ответов. Услышав кашель, Манабу оторвался от Казуки, и они оба оглянулись на Сойка, замершего в проходе. - Манабу, не мог бы ты выйти, хочу кое-что тебе показать. Поначалу, согласно кивая и поднимаясь, Манабу подумал, что человек просто хочет поговорить наедине. Скорее всего, и Казуки сделал тот же вывод. Однако, оказавшись снаружи, первый увидел удивительную картину: мальчишка, тот самый, которого он заметил ещё в селении, стоял у каменной стены, привязанный. Сойк связал концами верёвки его запястья, протянув её за один из толстых корней, захвативших часть стены пагоды. Когда они вышли, мальчишка пытался сбежать, но выдрать многовековой корень у него не получалось. - У-у, ахас! – зарычав, мальчишка приподнял верхнюю губу, обнажив клыкастые зубы. – Тао о хэйоп! Булет ау кумейн ка! - Чей это детёныш? – Манабу подошёл ближе, разглядывая полоски на лице серокожего парнишки. Сойк пожал плечами. По интонации стало ясно, что мальчик о них сквернословит. - Не подходи близко, - человек продемонстрировал Манабу свою ладонь, на которой виднелся алый след от зубов. – Мальчишка кусается. - Ты убить! – с яростью и плохим говором вдруг выпалил парень. - Ты умереть! - Кажется, он тебе угрожает смертью, - нахмурившись, Сойк быстро подскочил к пленнику. Прежде чем тот отреагировал, он схватил за шкирку и едва приподнял парня над землёй. – Ещё слово – и я размажу тебя по этой же стене! Вид внушительного лезвия ятагана заставил мальчика испуганно смолкнуть. Вид у Сойка был слишком решительный для того, чтобы посчитать его слова пустой угрозой. - Погоди, успеется, - Манабу похлопал Сойка по плечу и отвёл его руку с оружием подальше от ребёнка. Он обратился к мальчишке строгим, но не злым тоном. – Ты понимаешь мёртвый язык? Их маленький пленник свёл брови, покраснел и утвердительно кивнул. Он держался напряжённо, словно стрела на натянутой тетиве. - Зачем ты пришёл сюда и хочешь моей смерти? - Ты следовать слову мага. Малакас должен быть похоронен с честь в своя семья. Но ты не дать ему уйти в Вечный лес. Ты не дать ему уйти с миром! Несколько мгновений понадобилось Манабу, чтобы сопоставить факты. - Как тебя зовут? - Улан, – почти выплюнул мальчишка. Что-то такое всплыло в памяти, Манабу вспомнил не сразу. Последние слова Малакаса перед смертью: кажется, там звучало это имя. Выходило, что этот ребёнок приходился умершему близким родственником. И Малакас просил позаботиться о нём, или что-то вроде этого. - Малакас мой брат, - выдал Улан, вновь пытаясь вырваться из плена корней. - Он учить меня мёртвый язык. - Я нашёл у него ядовитые дротики, - вернув ятаган в ножны, сообщил Сойк. – Не думаю, что стоит отпускать его. С одной стороны первый осознавал: Улан может сделать себе ещё много смертельных дротиков, так что проблему стоило бы вырубить под корень, прежде чем та возникнет. Но Манабу не хотелось убивать ребёнка, к тому же брата того, кто помогал им. - Кажется, у нас вновь есть повод встретиться с Ватару. *** Через два дня Казуки восстановился полностью и мог скакать не хуже окрепшего горного оленя. Улана на это время пришлось привязать к старой каменной колонне внутри пагоды. Казуки взялся заботиться о нём. Возможно, в его голове остались какие-то воспоминания от жизни Малакаса, или он делал это, памятуя о том, как много лет заботился о нынешнем Владыке первых. В любом случае, Улан подпускал близко только Казуки, на остальных щерился и рычал. Было решено отвести его обратно в селение, к Ватару, и предупредить, чтобы за мальчишкой кто-нибудь присмотрел. Манабу сидел на широком мшистом подоконнике, наблюдая за выплывающим из-за горизонта солнцем. После похода к некромагу он предложил отправиться на поиски Джури и Леды к берегу, где жили отщепенцы. Он чувствовал, что они там. Как только джонка причалила к берегам этого острова, Манабу предупредил о скалах с одной стороны. Значит, отправиться Джури с Ледой могли лишь в другую. - Всё готово, - в пустое помещение заглянул растрёпанный Сойк. В эти последние дни он выглядел слегка усталым и бледным. – Мальчишка связан, поедет на лошади вместе с Казуки. Мы – пешком, поэтому выдвигаться лучше сейчас, если хотим успеть в селение до полудня. - Думаю, успеем и раньше, - Манабу сполз с подоконника. Он потянулся, сцепив пальцы за спиной и выпятив грудь. Склонив голову, Манабу обеспокоенно посмотрел на человека. – С тобой всё нормально? Выглядишь бледным. - Всё, что творится вокруг меня, трудно считать нормальным, - вымученно улыбнулся Сойк. - Это… - Манабу отвёл взгляд. С тех пор, как произошло воскрешение, они с Сойком не оставались наедине. И теперь Манабу впервые в жизни растерялся, не зная, как объяснить свой поступок. – Тогда, в подземелье, со мной что-то произошло. В голове всё помутилось. Вряд ли другого человека или первого устроило бы такое мутное пояснение. Манабу сам бы себе не поверил. Однако Сойк молча кивнул, поправив пыльный плащ. - Что случилось, то случилось. Ты готов? - Да. - Тогда поехали. Сойк повернулся спиной, и Манабу уже последовал за ним – как вдруг человек замер. Первый едва не налетел на него. Резко, на пятках, обернувшись, Сойк пристально посмотрел на растерявшегося Манабу и открыл рот, словно пытаясь что-то сказать. Но прежде, чем издать какой-либо звук, вдруг потянулся вперёд, приблизив лицо к лицу первого. Манабу не стал отклоняться, лишь прижал уши к голове. После той ночи, проведённой с человеком, Манабу уже знал, что назад пути нет: Сойк ему не безразличен. Но и Казуки сердце не позволяло считать чужим или лишним. Последствия поступка рвали душу Манабу на части. Раздавшийся снаружи короткий вскрик и последовавшее за ним шипение заставили обоих вздрогнуть. - Зачем кусаться-то?! – донесся снизу рассерженный голос Казуки. Так ничего больше не сделав, Сойк лишь провёл ладонью по скуле Манабу. Прикосновение вышло скользящим, и человек поспешно направился к выходу. В селении их явно не ждали. Издалека Манабу услышал шум повседневной жизни: шаги по траве и доскам, приглушённые голоса. Но по приближении путников всё стихло. Их заметили и поспешили укрыться. Видимо, серые гостей не очень любили. Отмечая, сколько людей вокруг, и пытаясь почувствовать их настрой, Манабу насторожился и поспешил вперёд. Казуки дёрнул поводья, не останавливая лошадь. Их никто не задерживал, хотя селение наверняка охраняли сильнейшие воины среди серых. Добраться до храма Ватару не составило труда. - У меня плохое предчувствие, - выдал Манабу, едва они остановились. Что-то витало в воздухе, будто вот-вот должно было произойти нечто грандиозное. Сам воздух полнился запахом дыма и увядших листьев. Казуки перекинул ногу и сполз с лошади. - За нами наверняка следит большая часть местного населения. Усердно делаем вид, что не желаем им зла, - привязав поводья к стволу платана, Казуки склонился к Манабу, обдав холодным дыханием, - Мне не хотелось бы умереть снова. - Мы не желаем им зла, – пожал плечами равнодушный к разговору Сойк. Казуки бросил на него недружелюбный взгляд, но ничего не ответил. - Я пойду один, - категорично заявил тот. - Останетесь снаружи, присмотрите за мальчишкой. - В одиночку идти опасно, - тут же выступил Казуки. – Я с тобой. Манабу понимал, что примерно так всё и будет. Он прикрыл глаза, потерев переносицу пальцами. С одной стороны, Казуки вёл себя неразумно, препираясь в таких пустяках, очевидно, желая показать, что он с Манабу ближе, чем думает Сойк. С другой – Казуки являлся воскресшим мертвецом, и намерение оставить его здесь имело непредсказуемые последствия. Ватару ведь говорил что-то о том, что его память может смешаться с памятью Малакаса – иначе почему бы Казуки явно считать человека своим соперником? - Ты должен присмотреть за пареньком, – устало выдал первый, и повернулся к Сойку. – А ты за ними обоими. Я в этом подземелье не первый раз, и… - Последний раз тебя там одурманили, - напомнил человек, сложив руки на груди. - Но выполню всё, как ты скажешь, если пообещаешь быть осторожней. Несколько долгих мгновений Манабу молчал, не зная как расценить это. В конце концов он просто кивнул и бросил спокойное «обещаю». То, что что-то изменилось, Манабу ощутил, едва войдя под каменную арку. Он погрузился в прохладную темноту. От стен и пола тянуло сыростью и запахло плесенью. Что-то было не так: он опускался вниз по винтовой лестнице в полной темноте. Если бы не его зрение, благодаря которому он мог видеть даже в самой непроглядной темени, скорее всего, Манабу бы навернулся. Он благодарил провидение, что никого не взял, и никто следом за ним не пошёл. Иначе быть беде или сломанным конечностям. «Свечи внизу не горят?» - когда под ногами неожиданно начался ровный пол, первый едва не споткнулся. Всё-таки не настолько хорошо он видел. В помещении действительно отсутствовало освещение – но благодаря этому Манабу кое-что заметил: ровную полосу тусклого света из дальней стены. Пока он крался туда, дважды наткнулся на алтари, на которых возлежали трупы. Один раз даже мазнул пальцами по холодной мягкой плоти и невольно покривился. Свет шёл из-за неплотно прикрытого проёма в стене. Манабу нащупал тяжёлую деревянную дверь, скрытую тёмно-серой портьерой, и расширил проход достаточно, чтобы скользнуть внутрь. Там его ждала ещё одна винтовая лестница вглубь земли, но намного короче. Спустившись, ощущая странные, неведомые ему прежде запахи, Манабу осмотрелся и тщательно прислушался. - …Этого недостаточно? - голос Ватару эхом разнёсся под потолком, заставив невольно вздрогнуть. Манабу оказался в большом зале с кривыми полукруглыми стенами. Это место напоминало огромную нору, которую вырыл гигантский крот. В стены были вделаны подставки для факелов, и несколько из них чадили, скудно освещая сцену, открывшуюся первому. Ватару стоял спиной к Манабу, на краю чего-то, напоминавшего ров или пропасть. В руке он держал чащу – первый вспомнил, что именно в неё Ватару собирал его кровь, для обряда воскрешения Казуки. - Крови мало? Где я ошибся? – Ватару будто говорил с кем-то, кто находился в пропасти. На всякий случай Манабу решил спрятаться за одной из неровных ниш. – Я ведь почти всё подготовил. Серые ждут знамения, чтобы ринуться в бой. «О чём это он?» - нутром Манабу чуял, что стал свидетелем стратегически важной тайны. За такое его вполне могли убить. Однако вместо того, чтобы тихо ускользнуть, он только навострил уши. - Каменная змея – тварь древняя, - Юуки так внезапно выскользнул из скользящих от факелов теней, что Манабу невольно покоробило: как он только не заметил извечно молчаливого клеврета? – Возможно, ей нужно время. - Не похожа она на живое существо, - неуверенно добавил Ватару. - Но в ней теплится жизнь. Мы десятки лет искали незагрязнённую людьми кровь древних. «Мою?» - догадался Манабу. - Только она может резонировать со змеёй и оживить её, - словно отвечая на вопрос Манабу, добавил Юуки. – Однако… То, как внезапно смолк Юуки, заставило Манабу насторожиться. Клеврет бросил взгляд на Ватару, а потом себе за спину. Он не смотрел прямо на первого, но Манабу понял, что если не сбежит сейчас, то его обнаружат. Возможно, его выдал какой-нибудь камушек под ногами или даже громкий выдох. К счастью, тени, плясавшие по стенам, скрадывали его присутствие. Манабу медленно продвинулся обратно к двери. Стоило поторопиться, и путь наверх вдруг почудился совсем неблизким. Не говоря ни слова, Юуки вдруг вынул из ножен метательный кинжал и бросил туда, где мгновение назад находилась голова Манабу. Видел он первого или нет – неизвестно, ближе к двери всё утопало в темноте. Ватару обернулся и о чём-то резко спросил Юуки, но тот будто не услышал своего мастера. Медлить Манабу не стал и рванул вверх по лестнице. Ему пришлось приложить все свои усилия и остроту зрения, чтобы не оступиться – в противном случае для него всё закончилось бы если не сломанными ногами, то пленением и кинжалом меж рёбер. «Вперёд! Вверх!» - лихорадочно думал он, хватаясь для равновесия за стены и скользя ладонями по неприятной сырости камней. Шумное резкое дыхание стискивало грудь. Казалось, что лестница бесконечна, пока, не ощутив очередную ступеньку, Манабу рухнул на колени. Он сразу же поднялся и побежал к выходу, не обращая внимания на саднящие ушибы. Его преследователи ничего не выкрикивали, не орали, чтобы он остановился, словно и не бежали за ним. Если бы не чуткий слух первого, он бы даже остановился, решив, что угроза миновала. Шаги, раздававшиеся за его спиной, не стихали, а значит, преследователь не отставал, как бы быстро Манабу не бежал. Резко навалившись, первый толкнул дверь в помещение с алтарями. Тут ничего не изменилось. Те же трупы, тот же отвратный запах. В этот миг Манабу словно вытолкнули; острая боль вспыхнула в плече. Но он побежал дальше, игнорируя её. Главной задачей было выбраться, а уже потом зализывать раны. - Мана... ? – видимо, до того, как Манабу вылетел из тёмного входа, Сойк спорил с Казуки. Они обернулись как по команде, и на их лицах отразились недоумение и беспокойство. - Манабу! - Кот! Даже Улан любопытно вытянул шею. «Плохо. Лошадь только одна», - ещё не успев добраться до направившихся к нему спутников, Манабу оценил ситуацию и придумал план действий. Не удержавших на болевших ногах, он почти упал на руки Сойка. - Кто это сделал? – ладонь человека поначалу успокаивающе погладила его по спине. После чего он быстро и резко вытащил то, что ранило Манабу. Короткий метательный кинжал, очевидно, принадлежавший Юуки. – Неглубоко вошёл, слава Высшим. Храм некромага находился чуть в отдалении от селения. Манабу не знал наверняка, сколько сейчас серых следит за ними, и следит ли вообще. Но решил рискнуть. - Казуки с мальчишкой скачут отсюда. Встретимся у реки. Мы с человеком спрячемся здесь. Услышав план, Казуки ожидаемо возмутился, но у Манабу не было сил и желания спорить сейчас. Одного сурового взгляда хватило, чтобы недовольный воскрешённый послушался. Как считал первый, Казуки был ещё слаб, ему не стоило рисковать, вступая в возможный бой. - Прятаться на виду, как-то так? – топот копыт ещё не стих вдали, когда первый и человек нырнули за кустарник с широкими листьями. Сойк улыбнулся своей догадке, и хотел сказать что-то ещё, но Манабу резко зажал ему рот ладонью. Появившийся у входа Юуки замер, глядя вслед скачущей лошади. На таком расстоянии всадников тот вряд ли мог разглядеть. Ткнув пальцем в клеврета, Сойк нахмурился, давая понять, что догадался, что за мерзавец ранил Манабу. Последний благоразумно промолчал, стараясь дышать тише. Сегодня удача оказалась на их стороне: потоптавшись на месте, Юуки не стал продолжать преследование. Подкинув в ладони метательный кинжал, он поймал оружие и медленно, будто тень, скрылся в проходе. Спокойно прятавшиеся смогли выдохнуть они лишь через несколько минут. Сев на землю, Манабу осмотрел свои колени и стащил с себя рубаху, позволяя Сойку обмыть заживающую рану на плече. - Что там было? – спокойно поинтересовался тот. Манабу шикнул, когда человек слишком сильно надавил куском ткани на рану. – Прости. - Я толком не понял. Манабу неторопливо и в деталях рассказал человеку о том, что нашёл ещё один ход, глубже, про обрыв, в котором что-то находилось, и про слова о каменной змее. Сойк слушал молча, лишь изредка кивая, давая понять, что ничего не упускает. - Значит, чтобы оживить некую тварь, им нужна «чистая кровь»? Твоя кровь? - Похоже на то. - Теперь у них её много, - с этими словами Сойк осторожно коснулся раны Манабу. – Должно быть, тебя ранили нарочно. Я чувствую, скоро что-то начнётся. Прикосновение вышло лёгким, но очень чувственным, и Манабу поспешил натянуть рубаху обратно. Он не мог позволить себе расслабиться, как бы его не соблазняла близость Сойка. Человек за его спиной шумно, и как показалось, с досадой выдохнул. - Надо узнать у Улана, что это за каменная змея, - еще раз присмотревшись к входу в храм, решил первый. Пусть там никого не было, он всё равно ощущал неприязнь. – Он единственный местный, кто должен хоть что-то знать и худо-бедно нас понимает. Пожав плечами, Сойк мотнул головой в сторону, предположительно, реки. - Тогда вперёд.