Radio: "Lie to Me"

Майки уже стоял около автомобиля Фрэнка, когда тот вышел на улицу. Айеро даже не сомневался, что будет как-то иначе, это не в правилах парня — бросать начатое дело на полпути. Порой, находясь рядом с Майклом, Фрэнк чувствует себя трофеем или вещью, которую парень так хочет заполучить. Но ему действительно надоели выходки этого парнишки, потому, пройдя мимо и даже не взглянув на него, Фрэнк сел в машину. Майки ухмыльнулся, открыл дверь и без спросу сел на переднее сидение. — Тебе не кажется, что это уже слишком: преследовать меня, приходить с утра к нам домой, выводить из себя? — Я хотел увидеть брата, что в этом плохого? — но глаза и улыбка выдавали его. — А теперь просто хочу, чтобы ты довез меня до дома, — пристально посмотрев на Фрэнка, он добавил, — пожалуйста. — Я опаздываю на работу, так что тебе придется добираться самому. — Ладно, нет проблем, — проговорил Майки, в то время как мужчина заводил машину. Вдруг он приблизился к Фрэнку, схватив его за волосы и поцеловал, кусая губы и глубоко проникая языком. И, если до этого Фрэнк пытался держать себя в руках и не злиться на парня, то сейчас он с силой отпихнул его, отчего Майкл ударился головой о стекло. Фрэнк понимал, что в том, что произошло между ними, есть и его вина. Он позволил инстинктам взять верх над разумом, был слишком безрассудным и легкомысленным. Но он точно не знал, каким на самом деле является, казалось бы, неприметный и юный брат его мужа. Фрэнк смотрел на ошарашенного Майкла, который не думал, что тот оттолкнет его с такой силой, с таким гневом и ненавистью. Пару секунд парень смотрел куда-то мимо Айеро, словно размышляя о чем-то, а потом резко вышел из машины и зашагал прочь. В этот момент мужчина ощутил укол совести, хоть и понимал, что поступил правильно. Ведь он сделал свой выбор остаться навсегда с Джерардом. Фрэнк уже подъезжал к своему офису, когда его сотовый зазвонил. На дисплее высветилось имя Джерарда, потому мужчина поспешил взять трубку. — Да, Джи, что ты хотел, — Фрэнк попытался не показывать свой гнев, который бушевал внутри него после выходки Майкла, отвечая как можно непринужденнее. Пару секунд на том конце стояла тишина, словно Джерард думал о том, как начал разговор. — Фрэнки, я хотел сказать тебе одну важную вещь, о которой больше не хочу молчать. Это мучает меня и… тебе стоит об этом знать… — Что такое, Джи? — Ребенок, который скоро появится у нас, он… не твой. Прости. От неожиданности Фрэнк нажал на тормоз, крепко сжав телефон. Он молчал, не понимая, что ответить. Словно Джерард только что очень неудачно пошутил и ждет, пока муж посмеется над этим. Голос Джи был монотонен, словно лишившись эмоций, когда он произносил самую страшную фразу в мире. Слова и правда могут ранить, убить, разорвать на тысячи мелких частиц. И пока Фрэнк останется сидеть в машине практически мертвый, Джерард, повесив трубку, пойдет готовить клюквенный торт. Накормит им Майкла, они будут мило сидеть и обсуждать, как обманули Фрэнка Айеро — самого глупого и наивного человека в мире. А может быть, он заслужил это, потому что тоже врал Джерарду. Это плата за его поступки. — Джи, это правда? — Да, я не хотел говорить, потому что люблю тебя, но… — Ты такой же, как и твой брат: притворный и двуличный, — мысленно Фрэнк говорит себе заткнуться, но слова сами срывается с его губ, — но Майки, с которым я трахаюсь уже три месяца, хотя бы говорит мне всё, что думает, в лицо, ничего не утаивая. — Что? .. Фрэнки… Вдруг заиграла веселая музыка, не дав Уэю закончить, и ведущий объявил, что Джерард выиграл путевку на двоих в Париж. Вот так просто кто-то влез в их жизнь, которая только что была разрушена. Фрэнк пытался докричаться до Джерарда, но слышал лишь однотонные гудки. Всё должно было быть иначе. Ведь Фрэнк только-только осознал, насколько дорог ему Джерард. Он дал понять Майки, что хочет остаться с Джи, воспитывать своего ребенка (а своего ли теперь?). Но какой-то незнакомец прокричал в трубку, что это розыгрыш. Фальшь. Жестокая игра Джерарда, который решил посмеяться над мужем. О чем Джи думал, когда звонил на это гребанное радио ради двух билетов в Париж? О чем думал Фрэнк, когда в порыве злости раскрыл ту тайну, которая сделала эту нелепую ситуацию невыносимой? Сжимая в руке телефон, он ударил им о руль так сильно, что на экране появились трещины. Хотелось вернуть время назад и всё исправить. Хотелось кричать от безысходности. Но, вдохнув побольше свежего воздуха, Фрэнк решил, что нужно успокоиться и всё обдумать. Единственным правильным решением сейчас было поехать домой и обо всем поговорить с Джи. Он завел мотор и быстро выехал на дорогу, игнорируя сигналящие ему вслед машины.

***

В пустой квартире было слишком много воздуха, слишком мало звуков, отчего это стало сводить Джерарда с ума. Ему казалось, что слова Фрэнка повисли в воздухе, со временем образовавшись во что-то материальное, настолько ужасное и невыносимое, что теперь мешает Джерарду мыслить адекватно. Казалось, слова превратились в опухоль, поселившись у мужчины в мозгу, и теперь она разрастаются с каждой минутой, потому-то его голова болит сейчас. Может, опухоль добралась и до сердца, потому что оно тоже болит, еще сильнее и мучительнее, словно что-то медленно, глубоко, необратимо трескалось у него внутри. Джерард не хотел, чтобы всё обернулось именно так. Он понимал, что это плохая идея, еще тогда, когда набирал номер радиостанции. Ему казалось таким простым, обмануть Фрэнка, чтобы получить билеты в Париж, а потом объяснить мужу, что это была просто шутка. Гребанная шутка, которая разрушила, казалось бы, крепкие и любящие отношения. Но, видимо, эти отношения были лишь обузой для Фрэнка, который приходил всегда ближе к ночи, что-то говорил о навалившейся работе, извинялся и шел спать. Джерард не хотел обращать на это внимание, потому что ему казалось, что муж действительно любит его. Фрэнк никогда не кричал на него, нежно целовал и смотрел на него так, как не может смотреть человек, разлюбивший другого навсегда. Видимо, Фрэнк - хороший актер, как и Майки, который буквально несколько часов назад мило и приветливо улыбался. Джерард не знал, что ему делать. Видимо, Фрэнка не будет до самого вечера, может быть, он не захочет приезжать домой, а поедет к Майки, чтобы остаться у него навсегда. Тогда стоит собрать его вещи, потому что Фрэнку будет неудобно (неприятно?) находиться в одной квартире с тем, кого он не любит. Джерарду стало вдруг интересно, любил ли его Фрэнк вообще когда-нибудь или эта были лишь привязанность, интерес и страсть. С этими мыслями он отправился на кухню наливать горячий кофе, потому что только он сейчас может успокоить разбушевавшиеся эмоции внутри. Он бы достал сейчас пачку сигарет, где обычно держит их Фрэнк, но он всё еще должен думать о своем (и теперь только своем, не Фрэнка) ребенке. Кофе заменил ему сигареты, Майки заменил Фрэнку Джерарда. В конечном итоге, что-то иное обязательно заменит надоевшее старое; человек, который клялся в вечной любви, обязательно уйдет без сожаления, потому что… Потому что Джерард надоел Фрэнку, вот и всё. Мысли сменялись одна за другой, приведя Джерарда к решению позвонить брату, чтобы убедиться, что Фрэнк не врал. Он давно уже должен был осознать, что слова его мужа были правдой, потому что о таком не врут. Но ему хотелось услышать это именно от Майкла. Когда он позвонил ему, первое, что он услышал, — звуки грохочущей музыки, из-за которой совершенно не было слышно голоса брата. И Джерард почему-то совершенно не удивился этому. Майки всегда был таким беззаботным, живущим лишь для себя и привыкшим, что мир существует лишь для него одного. Это всегда расстраивало Джерарда, но в этот момент это выводит его из себя. — Джи, тебя плохо слышно, говори громче, — практически прокричал в трубку Майки. — Выйди на улицу, это срочно. Через пару минут музыка стихла, послышался гул машин, и Джерард продолжил: — Это правда, что ты трахаешься с Фрэнком? Мне нужно лишь одно слово: да или нет. — Я мог сказать да неделю назад, но он бросил меня, как использованную шлюху, и теперь я скажу - нет. Я не знаю, зачем он рассказал тебе об этом, видимо, наш Фрэнки слишком правильный, и его замучила совесть. — Жаль лишь, что её нет у тебя, Майк. Бросив трубку, Джерард сел на кресло, обхватив пальцами горячую чашку с кофе, а Майки вернулся в душный клуб, чтобы слиться с толпой таких же людей, как и он: прячущих свою боль за маской удовольствия.

***

Когда Фрэнк вошел в квартиру, он почувствовал слишком крепкий запах кофе и больше ничего. Он не увидел Джерарда, который всегда встречал его после работы. Он почувствовал странное ощущение внутри себя, словно кто-то начал душить его, отчего он запаниковал. Возможно, это от того, что он не знал, как начать разговор с Джерардом. Нет смысла оправдываться и утверждать, что гнусное поведение Фрэнка — это лишь ошибка. Айеро понимал всё это время, которое проводил с Майки, что рано или поздно Джи об этом узнает. Но Фрэнк сам открылся ему таким глупым образом. И в то время, как Фрэнк снимал пальто, пытаясь выстроить свои слова в более менее связное предложение, Джерард чувствовал, как сил становится всё меньше и меньше, отчего хочется плакать. Он слышал, как скрипел пол в доме, когда Фрэнк направился в их спальню. И когда дверь распахнулась, и Джи увидел своего мужа, потерянного и ошарашенного сложившейся ситуацией, он не смог сдерживать себя. Отвернувшись к окну и с силой закусив нижнюю губу, Джерард думал о чем угодно, но только не о том, что их идеальная жизнь разрушена. — Джи, я… не знаю, что нужно сказать тебе, чтобы ты простил меня. Я лишь знаю, что не хочу терять тебя и нашего ребенка, потому что безумно люблю и не смыслю своей жизни без вас. С каждый словом Фрэнк неспешно, словно проверяя реакцию Джерарда, подходил к нему всё ближе, пока не услышал его тяжелого дыхания. Обнял за плечи, боясь, что тот оттолкнет его, но ему жизненно необходимо было почувствовать тепло Джерарда, прикоснуться к нему, знать, что он рядом. — Майки, он… никогда не значил для меня того, что значишь ты. Я никогда не любил никого так сильно, как я люблю тебя. И если ты уйдешь, я думаю, что после этого я буду лишь существовать. — Ты думаешь, что мне так легко просто уйти, перечеркнув всё то, что мы пережили вместе? — проговорил Джерард, повернувшись к Фрэнку. — Хоть мне и тяжело сейчас произносить это, но… несмотря ни на что, я тоже люблю тебя и нашего, слышишь, нашего ребенка. Но как я теперь смогу, как и раньше, смотреть на брата, встречать тебя с работы, закрыв глаза на то, что произошло? Мне тяжело, Фрэнки, понимаешь? Наша жизнь была слишком идеальной, чтобы быть правдой. Что-то должно было её испортить. Опустив голову, Джерард закрыл глаза, словно собираясь с мыслями, потом поднял обратно с грустной улыбкой на лице, той, что сворачивала Фрэнку все внутренние органы. — Дай мне немного времени, Фрэнк. Пару часов, чтобы обдумать, что мне делать дальше, и обещай, что, какой бы я выбор не сделал, ты примешь его и не будешь возражать. Вместо ответа Фрэнк обнял мужа, но это объятие было совершенно иное, наполненное отчаянием. Словно этим Фрэнк хотел сказать Джерарду, что он не хочет покидать его навсегда. Когда он посмотрел на Джи, то увидел его красные глаза и бледные губы, отчего стало еще невыносимее покидать его сейчас. — Фрэнк, пожалуйста… Айеро не мог сдвинуться с места, словно он чувствовал, что если он сейчас уйдет, то больше не вернется никогда. Ему пришлось покинуть квартиру, перед этим нежно поцеловав Джерарда. И когда дверь за ним захлопнулась, Джерард, стоя посередине комнаты, заплакал в голос, не имея возможности больше сдерживаться.