Radio: "Lie to Me"

Чужие горячие ладони нагло лезли под свитер, заставляя чувствовать себя странно. Раньше он любил эти незнакомые лица, которые шептали что-то на ухо, лаская податливое тело. Но теперь что-то изменилось, но Майки не может в точности сказать, что именно. Наверное, потому что Фрэнк для парня дорог настолько, что теперь ничего не значащий секс для него — это слишком неправильно. Раньше бы он посмеялся над этим, потому что быть верной омегой, как его брат — не в правилах Майкла. Таких, как он смело называют блядями. Таким, как он наплевать на то, что он них говорят. Но с этим странным изменением Майки не смирился до сих пор, как до сих пор не знал, оттолкнуть этого альфу или послать всё к чертям. Он ничего не должен Фрэнку, ведь он даже не его альфа, так почему Майки не может вернуться к прошлому? Фрэнк сделал его… лучше? Красный сигнал светофора заставлял часто останавливаться. Фрэнк нервно постукивал по рулю, в сотый раз спрашивая себя, какого черта он вновь послушал Майки и кинулся его спасать? Каждый раз, когда звонил Уэй младший, Фрэнк бросал все дела и ехал к нему. Чаще всего парень звонил ему без особой надобности, чтобы просто позлить или потому что был пьян. Он забирал Майкла из очередного клуба пьяного до той степени, что тот едва ли мог вспомнить на следующий день, как оказался дома. Это случалась стабильно три или четыре раза в месяц, и, сколько бы Фрэнк не пытался помочь парню, тот просто посылал его к черту. Теперь очередь Фрэнка сделать то же самое, но почему-то он останавливается у дома их общего знакомого, чтобы вновь найти там Майки. Рэй не был плохим парнем или что-то типа того. Он выживал лишь потому, что продавал травку или что похуже парням вроде Майкла, которые не заботятся о завтрашнем дне. Фрэнк понимал, что, возможно, приятель не хотел гробить жизни молодым людям, но частенько именно так и выходило. Торо давно надо сдать копам, но обязательно появится на его месте другой человек, который будет толкать те же наркотики тем же людям. Замкнутый круг. Рэй встретил Айеро в коридоре, даже не удивившись, почему он пришел сюда практически ночью. Он лишь спросил «Как дела, приятель?», явно не требуя ответа, а потом кивнул в сторону одной из спален, в которой, видимо, находился Майки. Фрэнк сразу направился туда, понимая, что не должен сейчас расталкивать пьяных подростков, а быть со своим Джи. Майкл уже мало что соображал, когда его повалили на кровать. Он чувствовал бедром стояк незнакомого альфы, ощущал сбитое дыхание, но сил не хватало, чтобы оттолкнуть его. Парень даже не сразу понял, что тяжелое тело больше не придавливает его к кровати, а лежит рядом, на полу, и Фрэнк бьет его по лицу кулаком. Этому молодому альфе не повезло, что он оказался в этом месте, потому что Айеро зол. Он зол на Майки, который не думает о последствиях, зол на себя, что разрушил жизнь ему и Джерарду, потому этот незнакомец просто попался под руку. Фрэнк выпускает свою злость на другом, понимая, что выглядит таким же жалким сейчас, как и Майки. — Фрэнк… достаточно уже, — проговорил Майки каким-то странно заторможенным голосом, лишенным эмоций. Он лежал на кровати в одних расстегнутых джинсах, смотрел на Фрэнка и чуть заметно улыбался. Нет, это была не та ухмылка беспечного мальчика, которая скрывала его боль и страдания. Это была улыбка благодарности. — Спасибо тебе, — он всё еще не собирался вставать с кровати. Сил явно не хватало, чтобы даже подняться. — Знаешь, чего я не говорил тебе никогда в жизни и, наверное, никогда бы ни сказал? — И что же? — спросил Фрэнк, подходя ближе к кровати. — Что я люблю тебя, Фрэнки… И вновь эта нежная улыбка, которая заставляла чувствовать себя странно. Ему были не нужны признания Майкла раньше, они обходились жестким сексом и выпивкой. Слова любви были явно лишние. Но сейчас это было сказано, как показалось мужчине, действительно искренне, пусть Майки сейчас и под кайфом. Фрэнк не ответил ничего, потому что не мог сказать то же самое парню. Он лишь аккуратно поднял его с кровати, надел на него свитер, застегнул джинсы и повел к выходу. Они ехали в полной тишине. Майки пытался не заснуть всё это время, потому что ему хотелось смотреть на Фрэнка. Но разглядывал его уставшее лицо, окровавленные руки и красивое тело. Сейчас он не стал злить его, как это было с утра, а лишь тихо наблюдал. Он знал, что Фрэнк больше не прикоснется к нему, словно Майки болен или Айеро просто противно даже находится с ним рядом. Всё изменилось. Майки останется один. Джерард останется один. Как и Фрэнки. Так думал Майки, пока они ехали к нему домой. Они несколько раз останавливались, потому что парня тошнило от выпивки и наркотиков, которые он принял. Фрэнк часто говорил, что пора заканчивать с таким образом жизни, но теперь, когда Майк потерял того, ради кого жил, смысла в этом нет. И пусть Фрэнк стоит здесь и смотрит, как Майки корчится на земле от спазмов, но на самом деле он сейчас где-то далеко. Жизнь для Майки потеряла смысл, как только Фрэнк перестал хотеть его. — Ты знал с самого начала, что так всё получится? — спросил Майки, подняв свой взгляд на Айеро. Мужчина смотрел на него сверху вниз, и под таким ракурсом он казался еще меньше и беззащитнее. Фрэнк накинул на него свое пальто, потому что парня начало трясти от холода, так как на нем был лишь свитер и летние джинсы. Фрэнк достал из пачки сигарету, нервно закуривая. Он и сам не знал ответа на вопрос Майкла. Все эти три месяца он был словно в забытье, не отдавая отчета своим действиям. Они такие разные: Джи и Майки. Фрэнк любил раньше все эти набитые людьми клубы, выпивку и наркотики, но после встречи с Джерардом мужчине осточертело всё это. Наверное, Майки напомнил своим поведением ему то беззаботное время. Но после он понял, что ему приятнее возвращаться после работы домой, видеть счастливое лицо Джерарда, проводить вечера вместе с ним, а не в холодной кровати с Майки. — Дело в том, что эти отношения были ошибкой с самого начала. Я не хотел делать тебе больно, как не хочу этого и сейчас. — Прости меня, Фрэнки… — Поехали домой. Ты ведь продрог. Майкл успел уснуть. Фрэнк разбудил его, когда они уже были возле его дома. Парню стало лучше, потому он сам вышел из машины и стал искать свои ключи, чтобы открыть дверь. Он делал это как можно медленнее, потому что понимал, что, возможно, это последняя минута, когда он может находиться рядом с Фрэнком. Парень не знает, что будет завтра. Фрэнк может уехать куда-нибудь далеко из Нью-Джерси, потому долго решался на этот шаг… — Я хочу попросить тебя кое о чем, пожалуйста, обещай, что не оттолкнешь меня. И после этого я уйду из твой жизни, обещаю. Сейчас Майки действительно выглядит совершенно иначе, чем с утра. Пропала та наигранность, лживые слова и действия, остались только искренние чувства, которые Майкл скрывал от Фрэнка все эти долгие месяцы. Когда Фрэнк подошел ближе, Майки робко коснулся его пораненной руки, чуть ощутимо сжимая. Поцелуй вышел соленым от слез парня, легким и печальным. Этим Майки не пытался доказать, что всё еще готов бороться за Фрэнка. Скорее, это был поцелуй, которые унес прочь обиды и недопонимания. Этим он просил прощения у Фрэнка, которое не передашь словами. Фрэнк еще долго стоял у закрытых дверей, обдумывая произошедшее. Он никогда не видел Майкла таким, и ему безумно хотелось сказать , что он еще будет счастлив. Мужчина надеется, что у него еще будет шанс сказать ему это. Телефон Фрэнка зазвонил, когда он направился к машине. Сердце как-то болезненно сжалось, когда он увидел, что звонил Джерард. — Джи… — Ты вернешься домой, Фрэнки? Я скучаю по тебе.

***

В доме пахло кофе. Такой знакомый и любимый запах, который оставил отпечаток навечно. У кладовой стоял чемодан Джерарда, и Фрэнк на мгновение остановился у порога, боясь пошевелиться. Но ведь Джи позвонил ему и сказал, что скучает, значит, всё самое страшное позади. Фрэнк бы не смог смотреть на этот чемодан, не будь он пустой, а полный вещей мужа, стоящий у двери. Странно, что вся жизнь человека может уместиться в один небольшой чемодан. А затем этот человек покидает того, кого любил больше жизни, оставляя после лишь горечь, подобно крепкому кофе. И если бы Джерард покинул его, Фрэнк уверен, что он не смог бы жить дальше. Но Джерард выходит к мужу, когда тот снимает ботинки. Его щеки красные от холода, а тело немного подрагивает, так как плащ остался у Майки. Странно, но сейчас Джи не говорит ничего, как часто это было ранее. Фрэнк приходил с работы, а Джерард тут же начинал ему рассказывать разные истории, которые с ним произошли за целый день. Слишком многое изменилось за эти часы, они столько сделали ошибок, но всё же остались вместе. И в данный момент единственное, что важно для Фрэнка — это тепло тела Джерарда, его прикосновения. То, что он сейчас здесь, а не покинул его навсегда. — Если бы ты ушел, как тогда… я бы не знаю… Джерард лишь посмотрел на растерянное лицо мужа, который, кажется, до конца не верит в то, что сейчас происходит. Оба понимали, что слова лишние в эту минуту, важнее то, что они чувствуют: большую любовь друг к другу. У Джерарда до сих пор глаза были красными от слез, волосы спутаны, а тело такое теплое, что от прикосновения Фрэнка к его шее, он вздрогнул, в потом расслабился, прикрыв глаза. — Больше никакой лжи, обещаешь? — Конечно, Джи. Поцелуй вышел таким трепетным, словно каждый из них думал, что это сон. Вдруг они проснутся с утра совершенно в разных постелях, совершенно в разных городах, а рядом Джерард увидит не Фрэнка, а Фрэнк не Джерарда. Что им тогда остается делать? Без сомнений, каждый бы помчался искать другого. Они бы искали друг друга до тех пор, пока их взгляды не встретятся, как впервые в том кафе. Фрэнк готов пройти тысячи километров, стирая ноги в кровь, и только мысль о том, что где-то Джерард ждет его возвращения, давала бы силы двигаться дальше. Вполне возможно, что они смогут прожить такую же счастливую жизнь, как герои книги про вечность. Сидя у обрыва, они будут держаться за руки, перечитывать любимый отрывок на двести двадцать седьмой странице и думать о том, что, несмотря на все трудности в жизни, они до сих пор вместе. Этот день покажется им лишь страшным сном, который развеялся вместе с очередным поцелуем. Они вместе, и это главное сейчас. Джерард будет заботиться об их настоящем, а Фрэнк сохранять в коробке из-под обуви прошлое. И даже вечность — всего лишь миг, когда ты влюблен.