Отречение

      Я вышел из аудитории и прислонился к холодной стене подземелий. Голова ужасно болит, поймут меня все, кто плохо спит или читает пол ночи. Сдалась мне эта алхимия.       Блядский Рихтер. Усадить меня с Грейнджер. Надо подождать, пока она уйдёт и все ему высказать. Кем он себя возомнил, убийцей принципов?       Дверь открывается, а вот и она. Остановилась и смотрит на меня. Ну что такое с этой девочкой?       — Что, Грейнджер? — смотрю ей прямо в глаза, и она отводит взгляд. Смотрит где-то себе на туфли. Такая же слабоумная, как и её друзья что-ли? Направляюсь в её сторону, что б зайти к Гаусу, и она пугается, вытягивается, как струна, и прислоняется спиной к двери.       В глазах читаю откровенный страх, да что с ней такое? Вспомнила, что я был пожирателем? Провожу рукой возле её бёдра, и берусь за ручку двери. Если бы её страх можно было связать с запахом. От неё очень хорошо пахнет странным женским парфюмом, он одновременно сладкий и кислый, но мне нравится. А глаза смотрят на меня все также испуганно.       — Мне нужно вернуться в класс, отойди, будь так любезна, — пытаюсь говорить спокойно, чтобы не напугать её ещё больше.       — Зачем? Что? Блять, это вообще не твоё дело. Я хочу сказать Рихтеру, что он ублюдок и…       Отпускаю ручку двери и смотрю ей в глаза, она даже не пытается скрывать свои мысли, как хорошо, что Рихтер меня этому научил еще в прошлом году.       Ты сама не знаешь почему меня боишься. Думаешь, что мне достанется место в Министерстве лучше, бесспорно, ты права. Размышляешь, о том, что я пахну бергамотом и у меня красивая шея. Не можешь понять, чего ты тут стоишь.       Мой хохот раздаётся по коридору.       — Ты староста?       — Да, — она опускает взгляд на мою грудь и, я уверен, рассматривает герб факультета на мантии.       — А я уж думал буду целый год один отдуваться.       Её бросает в краску и теперь я не могу понять о чем она думает. Догадалась видимо, откуда я это узнал.       — Ну что же, староста, — растягиваю максимально ехидную улыбку. — Будь вежливой, подай пример другим ученикам, и отойди от этой грёбаной двери, наконец, — повышаю голос я.       Грейнджер отрывается от двери и делает пару быстрых шагов в сторону. Не оборачиваясь захожу в класс. Я знаю, что она стоит там и смотрит мне в спину. Что с ней такое? Грязная кровь портит мозги?       — Драко, — Рихтер тянет улыбку.       — Гаус, ты охренел! Какого хрена ты усадил меня с этой?       — А в чем проблема?       Сажусь на первую парту одним бедром и кладу сумку.       — Я не общаюсь с этой… Девочкой, — хотя Гаус и так знает, что я хотел сказать.       — Ну вот и начнёшь общаться.       — Ты издеваешься? — злюсь я.       — Драко, твой отец только вернулся в Министерство и семья восстанавливает положение в обществе, неужели ты хочешь испортить все из-за одной девочки и своих глупых принципов чистокровных магов?       Пару секунд перевариваю его фразу. А он прав.       — Нет, не хочу.       Поднимаюсь и иду прочь из этого класса. Из гребаного класса, где мне предстоит целый год сидеть рядом с Грейнджер.       — Тебе чего-то привезти в следующий раз? Останавливаюсь и даже не поворачиваюсь.       — Нет, друг, благодарю. Выхожу из класса.       Знаете, почему я назвал его другом? Да нихрена Вы не знаете. Пару лет назад я летом ездил с мамой в Германию, не помню, что ей нужно было там, но я не нашёл занятия лучше, чем слоняться по улицам Мюнхена.       Во время одной такой прогулки я встретил Рихтера, он стоял возле дома и читал газету. А когда я поравнялся с ним он спросил меня, нравится ли мне в мире маглов. С того дня мы начали кое-как общаться. Спустя пару месяцев я встретил его в школе. Оказалось он преподаёт Каббалистику и не живёт в школе, как все преподаватели, а приезжает два раза в неделю на уроки. И только если набирается больше 12 человек готовых изучать предмет.       Он был превосходен. Научил меня проникать в мысли людей. Скрывать от них свои. Да и много чему, о чем стоит умолчать. И он действительно прав, делить парту с Грейнджер не худшее наказание за приобретение утерянного признания в мире магии.