Отречение

      Я просыпаюсь после полуночи и вдруг вскакиваю с постели. Мне почему-то кажется, что я сейчас внезапно умру. Почему кажется? В теле нет ни одного такого ощущения, которое указывало бы на скорый конец, но душу мою гнетет такой ужас, как будто я вдруг увидел громадное зловещее зарево.       Я быстро зажигаю огонь, пью воду прямо из графина, потом спешу в гостинную. Пахнет сладостями, забытыми перед сном Гойлом, и чем-то еще очень хорошим. Тишина. Мне кажется, что всё смотрит на меня и прислушивается, как я буду умирать…       Жутко. Бегу к постели. Щупаю у себя пульс и, не найдя на руке, ищу его в висках, потом в подбородке и опять на руке, и всё это у меня холодно, склизко от пота. Дыхание становится всё чаще и чаще, тело дрожит, все внутренности в движении, на лице такое ощущение, как будто садится паутина.       Что делать? Позвать кого-то? Нет, не нужно. Я не понимаю, что будут делать люди, которые увидят.       Я прячу голову под подушку, закрываю глаза и жду, жду… Спине моей холодно, она точно втягивается вовнутрь, и такое у меня чувство, как будто смерть подойдет ко мне непременно сзади, потихоньку…       Вдруг в ночной тишине раздается хруст и я не знаю, где это: в моей груди или на улице?       Мерлин, как страшно! Выпил бы еще воды, но уж страшно открыть глаза и боюсь поднять голову. Ужас у меня безотчетный, животный, и я никак не могу понять, отчего мне страшно: оттого ли, что хочется жить, или оттого, что меня ждет новая, еще неизведанная боль?       Сбоку за стеной кто-то не то стонет, не то смеется… Прислушиваюсь. Немного погодя раздаются шаги. Кто-то торопливо идет вниз, потом опять наверх. Через минуту шаги опять раздаются внизу; кто-то останавливается около моей двери и прислушивается, а затем открывает дверь.       — Чего тебе? — чуть приподнимаясь спрашиваю я у фигуры в двери.       — Думала, случилось что-то.       Узнаю голос Астории и дышать становится чуть легче. Она проходит ближе к кровати и кладет руку на мой лоб.       Он влажный и холодный, она прикладывает вторую ладонь к щеке и наклоняется — смотрит мне в глаза. Я уверен, зрачки мои расширены, так как она немного пугается и одергивает руки.       — Все хорошо, — лгу я.       — Нет — она машет головой.       Мне не хочется оставаться одному, как и показать Астории свою беспомощность.       Страх, мой животный страх берет своё.       — Я пойду прогуляюсь, — говорю я и сажусь на кровать.       Я уверен, что она составит мне компанию. По-этому, когда она спрашивает можно ли со мной я улыбаюсь темноте и произношу шёпотом:       — Я буду счастлив.       Пару минут мы блуждаем по коридорам и она молчит, прижимаясь ко мне.       Но только мы покидаем замок как Астория начинает восхищаться свежестью ночи. Мне нравится её искренность и то, что она не молчит. Ведь тишина меня пугает.       Мы просидели пару часов на пустом поле для квиддича.       А потом Астория потянулась ко мне как кошка и обняла меня. Её руки просто обожгли меня под мантией и я сразу узнал её мысли. Я склонил голову и поцеловал её. Её губы и поцелуй были столь нежными как и сама девушка. А затем я взял её за руку и решил вернуть в замок.       Мне было так легко с ней. Она обнимала меня, поправляла невидимые складки на мантии и волосы, а также дарила мне нежные поцелуи в скулу — это вызывало у меня такую улыбку, что пару раз Астория опускала голову от смущения.       У меня было много девушек и покорённых сердец, но ничьё общество ещё не было столь искренним и беззаботным.       — Я пойду в совятню, напишу родителям, — я склонился и поцеловал девушку у поворота в подземелья.       Она страстно прижалась ко мне и это призвало меня быть настойчивей в поцелуе. Астория улыбнулась и убежала в подземелье.       Я провёл её взглядом и собирался уже идти в совятню, как отдаленная фигура на лестнице привлекла моё внимание. Сонная Грейнджер спускалась по лестнице.       — Да ладно! — прорычал я.       Мне захотелось вернуть время на пару минут назад и уйти раньше.       Грейнджер с утра — это плохое утро.       — Ты решила испортить мне утро? — прикрикнул я.       Грейнджер остановилась за четыре ступени от меня и уставилась в моё лицо, её тут же бросило в краску, но она пыталась не показать этого.       — Не льсти себе, Малфой, люди не только из-за тебя ходят.       — Ах, ну да…Кому как не тебе знать.       Мне стало противно от всего. От такого нервного, невыспавшегося и невоспитанного себя. От испорченного послевкусия романтического утра с красивой девушкой. От этой грязнокровки, которая стояла передо мной.       Она начала что-то говорить, но я отмахнулся рукой и направился в совятню.       На лестнице я задумался о квиддиче и составе нашей команды, как вдруг мой локоть окатило жаром, я почувствовал пальцы и резко выдернул локоть развернувшись.       — Мы не договорили, Малфой.       Грейнджер с широко распахнутыми глазами стояла на ступень ниже меня и вызывающе смотрела на меня с задёрнутым подбородком.       — Охереть, — сплюнул я — Чего тебе?       Она сделала глубокий вдох и я сразу заметил как поднялась и опустилась её грудная клетка. Лучше бы ты была в мантии, подумал я.То ли от нервозности момента, то ли от холода на лестнице соски на груди Грейджер было отчетливо видно через её пижаму. Её грудь была моего любимого типажа — небольшая, но готов поспорить, упругая и такие выпуклые, уверен, розовые соски.       Я представил как здоро бы сейчас провести по ним рукой, большим пальцем обвести контур, потом провести по нему языком чувствуя как он твердеет, взять его в рот, слегка прикусить.       Грейнджер толкнула меня в плечо и от неожиданности мне пришлось упереться рукой в стену дабы не упасть.       — Ты меня вообще слушаешь? - закричала она.       Я взглянул на её лицо, она очень покраснела и сложила руки на груди.       — Нет, мне пора.       Развернувшись на лестнице я направился выше к совятне. В пижамных брюках это было не так заметно и неудобно, но могу вас заверить Грейджер и её чертовы соски причина моего возбужденного члена.