Отречение

      Я ненавидел Рождество. Всеми фибрами своей души я презирал этот праздник. Дурацкие традиции - тащить в дом деревья и обвешивать их. Дурацкие традиции - дарить подарки. Дурацкие традиции - собираться семьей.       Стоя на платформе и ожидая пока Блейз роется в своем чемодане, в поисках шарфа, я проклинал про себя эти каникулы. Две недели в Малфой-Мэноре - это мое личное чистилище : ежедневно слушать бред отца и поучения матери. Я был уверен, что родители отправили приглашения всем родственникам. И это бесило. Балаган, который устроят в Мэноре. Умереть не встать, как нужно ехать.       Вдали платформы появилась Грейнджер. На ней было желтое пальто, которое выглядело как яркое пятно среди учеников. Сама тащила свой тяжелый чемодан. Сама. Чертов Поттер шел рядом и волочил свой чемодан, а девчонка Уизли хихикала.       Веселого вам всем, блять, Рождества.       Грейнджер смотрела на меня, шла и смотрела, широко распахнув карие глаза. Открытая книга - читай и погибай. Я не хотел читать, не хотел погибать. Лишь ухмыльнулся и посмотрел на Блейза.       - Сколько можно колупаться ?       - Боишься что гриффиндорцы займут твое место? - рассмеялся Блейз.       - Бред.       Я вошел в вагон следом за Блейзом. До Лондона совсем не долго, самое время подумать куда катиться моя жизнь. И куда она катится?       Я получил должность в Министерстве. Распределен в Британский филиал Международной конфедерации магов. Гордись. Неоценимый студент.       Я смотрел на Асторию, которая сидела за столиком напротив с Дафной. Красивая и умная - только я мудак.       Мудак, потому что обнимая ее две недели назад, подумал о Грейнджер. О том как она стонала раком, на столе в своей комнате, когда я ритмично толкался в ее тело. Пропустив вопрос Астории, я стоял и вспоминал, как она толкала свои бедра мне на встречу, упираясь руками в стол.       И круг замкнулся. Я отпустил руку Астории. Я отпустил ее.       Закрыв глаза я откинул голову на сиденье в купе. В темноте моих глаз сразу возникли шоколадные глаза Грейнджер.       Я ненавижу шоколад. Я ненавижу Грейнджер. Ненавижу себя за то что позволил. За то, что эти порывы слабости испортили все. За то, что находил, что она не дурна собой. За то, что секс с ней мне нравился и я хотел еще. Скромную ее.       Неделю назад трахая когтевранскую старосту Падму Патил, я пытался найти хоть тень тех эмоций, хоть маленькую схожесть чувств, но было так пусто. Животный инстинкт и только. Наигранные крики Патил. И другая - молчаливая Грейнджер, она лишь слегка постанывала, не кричала. Была такой узкой, податливой. А что если дать ей инициативу: дать ей Волю быть сверху, позволить ей трогать мое тело...       Я открыл глаза и опустил глаза на пах.        Ахуеть.       У меня стоял.       Я медленно встал, скрыв возбужденность мантией.       - Ты куда?       Блейз оторвался от журнала и вопросительно поднял бровь.       - Развлечься.       Я шел по вагонам в надежде встретить Патил и скорее убрать то, что так мешало мне сейчас в штанах.       И увидел ее. Чертова Грейнджер, она стояла у входа в купе и громко смеясь говорила :       - Это ты две недели в Норе будешь рассказывать!       И снова ее задорный смех.       Нора. Жалкое подобие дома. Праздники с семейкой Уизли. Я невольно скривился. Рыжий который будет ее тискать две недели. Надеюсь, тебе будет так же хуево с ним, как мне со всеми после тебя. А еще лучше не забудь ему рассказать, где твоя потерянная девственность.       Грейнджер резко повернула голову в мою сторону и наши глаза встретились. Мне захотелось подойти и придушить ее, затолкнуть обратно в это купе.       Я стоял и смотрел.       Не тупи, Малфой, не тупи!       Я развернулся на пятках и пошел обратно в сторону своего купе.