Маленький секрет

— Но почему, отец?! — моему возмущению не было границ.       Я стояла в кабинете папы и, уперев руки в бока, гневно смотрела на него. Он, абсолютно понимающий мое положение, заставлял меня идти в такое учреждение, как школа! И это меня-то? Малолетнюю мать одиночку?!       Видя, что отвечать мне никто не собирается, я продолжила задавать вопросы. — Ты же знаешь, что я пока не могу ходить в школу, почему я не могу и дальше заниматься с частными учителями? Почему я не могу читать книги?! — упрямо повторяла я, уже не в первый раз, истерично топая ногой.       Мое глупое поведение папа, тоже упрямо, игнорировал. Весь в «мою породу», он никак не хотел принимать мою точку зрения. Его безумная и навязчивая идея давно не давала ему покоя, и вот, сейчас, второго марта, во вторник вечером, он решил, что пора ее воплотить. По его замыслу, я, совершенно к этому не готовая, должна завтра же пойти в школу и учиться там наравне со всеми и скрывать свой секретик. Помимо того, что это невыполнимый проект, так еще и мной не одобренный. Но нет же, этот упрямый осел все стоит на своем! — Василиса, я все понимаю, но ты ведь совсем отбилась от общества! Ты только и знаешь, что играть с Сашенькой и читать книги! Это совершенно не нормально, — отец устало потел переносицу и продолжил. — Я понимаю, что ставлю тебя в ужасное положение, но ты должна подумать о своем будущем! Ты должна подумать о том, что рано или поздно тебе придется выйти из этого дома и общаться с людьми. Тебе нужно будет принять мою компанию и все мое имущество! Не думаю, что после того, как это случиться, ты сможешь долго прятаться от людей.       Я, огорчившись, замолчала. В его словах был смысл, во многом он даже был прав. Скоро, возможно совсем скоро, я должна буду выйти в свет. Должна буду присутствовать на всевозможных приемах и балах. В общем и целом, контактировать со внешним миром. Так что, да, отец прав, и я и правда должна пойти учиться в школу. Хотя мне это совсем и не нравится! — К тому же, если ты не думаешь о себе, — начал папа, видя, что я уже почти сдалась, — то подумай хотя бы о Саше! Ей ведь когда-то надо будет поступать в школу и институт. Твоя помощь ей очень понадобиться, а где она будит искать поддержку, если ее мама будет сопливой тряпкой, даже с прислугой не говорящей? — М-да… — выдавила я.       И все, думаю, этого хватило, чтобы сказать, что я согласна. Но с происходящим я все же мирилась едва ли. В школу идти не хотелось, да и проигрывать в споре тоже. Но… Но я давно уже проиграла. Я проиграла уже в тот момент, когда отец стал глаголить истину.       Делать было нечего, так что я поспешил выбраться из этого злосчастного кабинета. Гордо развернувшись на мысках, я отвернулась от папы и направилась к двери. Уже почти уйдя, я не удержалась и показала отцу язык. Не слишком аргументированно, но зато эффективно. Из помещения, где я находилась меньше минуты назад, донесся тяжелый вздох, довела я папочку. Но ничего, переживет, а в следующий раз может трижды подумает, прежде чем перейдет мне дорогу.       Уже за пределами папиного логова, я устало вздохнула. Легонько облокотившись о стену, я нервно разлохматила свои распущенные волосы, от отчаяния хотелось выть. Но одно обстоятельство не давало мне опустить руки. Да, это была Саша.       За дверью, меня как обычно ждал мой Ангел. Саша, в своем белом платьице, розовых туфельках и с заплетенными в извилистую косу волосами, стояла вместе со своей няней на расстоянии пяти шагов от двери и о чем-то разговаривала с ней. Точнее, говорила моя дочь, а воспитательница делала вид, что слушает. Увидев меня, моя малышка протянула мне ручки и побежала на встречу.       — Мям, а сто дед хосел? — своим картавым, но делающим ее в сто раз милее голосом. спросила она.       Я, со вздохом, улыбнулась, и не долго думая, решила сказать правду.       — Деда хочет, чтобы мамочка ходила в школу, — беря ее на руки, сказала я.       Девочка удивленно посмотрела на меня и, прикладывая руку к подбородку, спросила:       — Сколу? — Непонимающе переспросила она.       — Там деток учат писать и читать, а взрослых еще многому другому, — объясняла я своей двухлетней дочери.       — А ты возьмесь меня сь сёбой? — с надеждой спросила она.       Я тяжело вздохнула. Ну как мне объяснить ребенку, что я не смогу теперь с ней, как раньше, играть? Никак, но придется.       — Малыш, мамочка не может взять тебя с собой. В школу не пускают таких маленьких как ты, — да, тяжело это говорить. На целых семь-восемь часов уходить от дочери? Это что-то новенькое…       Глаза малышки наполнились слезами, и она уже готова была расплакаться, но я поспешила ее успокоить.       — Малыш, не обижайся, я буду уходить не на долго, — чуть-чуть соврала я. И чтобы совсем успокоить дочь, я решила ее подкупить. — А если ты будешь себя хорошо вести, я буду покупать тебе каждый раз игрушку.       Этот способ ее успокоить всегда действовал безотказно, так что и в этот раз слезы исчезли так же, как появились.       — Плавда?       — Правда-правда, — я улыбнулась и потерялась об ее лоб своим.       Весь оставшийся день я провела со своим маленьким ангелочком. Мы смотрели мультики, рисовали, развлекались. Ближе к вечеру мы вместе выбирали, какие тетрадки и ручки мне лучше взять с собой завтра. Так как и покупали мы их тоже вместе, все мои школьные принадлежности были либо в цветочек, либо с Винкс. М-да, завтра будет неловко доставать это перед классом, но дочь я расстраиваться не собираюсь. Хоть ей всего два года и месяц, она достаточно сообразительная и все понимает.       Сейчас, уже лежа в кровати и читая ей книжку, я думаю, каким будет завтрашний день. То, что я знаю точно, так это то, что с классом я дружить не собираюсь, но вот парочку знакомых все равно завести надо.

***

Утро

      В голове что-то неприятно запищало. Точно, это будильник! И не простой будильник, а на колесиках. И кто меня дернул такой купить?       Быстро вскочив с кровати и догнав эту ползучую хрень, я поспешила ее выключить, пока не проснулась Саша.       Девочка спала без задних ног в своей огромной кровати с бежевым балдахином. Последний раз посмотрев на нее, я пошла собираться. Так как отец у меня большая шишка, форму мне уже прислали, так что я поспешила ее надеть. М-да, словно в аниме попала. Короткая черная юбка, белая блузка и нежно бежевая жилетка с галстуком. Видимо, директор этой частной школы заядлый отаку. Интересно, в школе классы распределяются тоже по успеваемости?       Простояв минут пять, тупо пялясь в зеркало, и обдумывая, какую куклу сегодня купить Сашеньке, я, наконец, встрепенулась и пошла собирать портфель, который мы с дочерью так вчера и не собрали. — Пока, доченька, — шепотом сказала я и, поцеловав ту в макушку, ушла.       До школы я, конечно же, добиралась на бронированном лимузине. И зачем? Хотя, знаю, ведь уже не раз похищали. Эх…

***

В школе

      А тут не так уж и плохо, подмечу я. Стены разрисованы в стиле французского пейзажа, везде изящные кованые скамейки, красивый сад, и везде все очень чисто. В первый день меня, конечно же, провожают мама с папой. Как в былые времена.       Сначала мы пошли в кабинет директора. Там этот старый хрыч пытался всячески подлизываться к моему отцу — главному спонсору. — Может, чаю, мистер Огнев? — весь вспотевший от нервов, он все бегал вокруг папы. — Нет, спасибо, — видимо, отцу тоже он надоел. — Антон Павлович. Я хотел бы обсудить с вами один деликатный вопрос, — строго сказал папа.       Мужчина подпрыгнул на месте от страха. Папа умел посадить человека даже такой деликатной фразой.       А-а-а, я смущаюсь. Он сейчас расскажет про Сашу. — Понимаете, директор, — начала мама, до сих пор не говорившая не слова. — Василиса не простая девочка… — Да-да, я понимаю, я лично прослежу, чтобы её никто не обидел! — перебил её этот пискля. — Нет, вы не поняли, — мама устало потеряла переносицу, давая понять папе, чтобы тот продолжал.       А он как всегда не церемонился. >- У Василисы есть ребенок, — тишина…       Директор, в тот момент хотевший вытереть пот, так и застыл с недоведенной до лба рукой. — Как? — удивленно прошептал он. — Понимаете, полтора года назад мою дочь хорошенько обработал один нехороший мужчина. Он уверял ее в своей вечной любви и преданности. Василисочке тогда было всего тринадцать, и она, в конце концов, поддалась его уговорам и вступила с ним в половую связь. После этого через семь месяцев родилась Сашенька, — чересчур подробно объяснила мама. — Мы говорим это для того, чтобы вы понимали, что иногда Вася будет уходить с некоторых уроков.       Толстяк опять засуетился: видимо, справился с удивлением. Он начал причитать и что-то бубнить. Сказал, что все понимает, а теперь я могу идти в класс.       Странный какой-то. В общем, я с родителями вышла из кабинета. Старшие попрощались со мной, а я пошла за директором, который взялся самолично проводить меня.       Когда мы, наконец, подошли к классу, уже во всю шел урок. Из-за закрытой двери доносились объяснения учительницы. Видимо, они проходили тему, которую я уже давно знала, ведь я угадывала каждое последующее ее слово.       Толстячок постучал и вошел в кабинет. Все тут же поднялись со своих мест в знак приветствия. Мужчина тоже поздоровался и начал меня представлять. — Класс, знакомьтесь. Это Василиса Огнева. С этого дня она ваша новая одноклассница, прошу любить и жаловать, — после этого он подошел к учительнице и что-то долго шептал ей на ухо. Видимо рассказывал о Саше, ведь училка вдруг остолбенела и долго пялилась на меня.       Тем временем, достаточно подфигевший класс начал перешептываться. Конечно! Где это видано, чтобы в середине года, четверти, недели, да и вообще дня, приводили новых учеников? Правильно, только в фильмах и фанфиках, больше нигде. Привлекая к себе много внимания, я тут же залилась краской. Я решила осмотреть класс. Ничего особенного, хотя, нет, есть одна проблемка. Какого х*я они тут делают?