Маленький секрет

            

РОV Василиса

      Земля ушла у меня из-под ног, и стало трудно дышать. Смутные догадки уничтожали мой разум окончательно, поэтому я не могла соображать трезво. Но и стоять на месте я тоже не собиралась!       Превозмогая тошноту, я выбежала из спальни и понеслась к дочери. Оказавшись у дверей ее спальни, я застала ужасную картину. Мой муж, отец моих детей, наклонился над обнаженным телом моей дочери и пытался раздвинуть ее ноги. Сашеньки билась в истерике и пыталась отбиться, но у нее не получалось. Вокруг кровати были разбросаны игрушки и книги, а поверх всего этого лежала одежда. Я истерично закричала и бросилась на Диму с кулаками. От неожиданности, парень свалился с кровати и посмотрел на меня безумными глазами. Зрачков у него почти не было видно, а весь он был потный и безумно вонял. Мне захотелось разорвать эту тварь на мелкие кусочки, но меня отвлек слабый стон позади. — Ма-а-ам, — протянула шокированная произошедшим дочь. — Помоги.       Я быстро развернулась и подошла к Саше. Малышка вся тряслась, ее длинные рыжие волосы прикрывали маленькие бугорки груди, но я отчетливо видела на ней синяки. Ноги и руки тоже были с отметинами. Из голубых глаз моей малышки лились горным ручьем слезы, но она не производила и звука, я не знала, что могу сделать. Не найдя лучшего решения, я просто подошла к шкафу, вытащила оттуда длинную ночную рубашку и одела дочь. Подхватив ее на руки, я отнесла ее в комнату Алисы, а сама вернулась к ошалевшему мужу. Хотя, думаю, скоро мужем, а возможно, даже и мужчиной, он быть перестанет.       Дмитрий смотрел на меня ошалевшими глазами и боялся даже шевельнуться из-за того, что знал, ЧТО я могу с ним сделать. О, он знал, и безумно-безумно боялся. Для начала я разбила ему нос, после сломала руку, и лишь затем позвонила в полицию.       Те приехали быстро, но немного растерялись, когда не смогли понять, кого арестовывать. Меня, тупо пинающую своего мужа по гениталиям, или бедную изломанную тушу на полу, которую, вроде как, обвиняют в изнасиловании.       Полчаса разъяснений ничего не дали, меня хотели забрать в участок и предъявить обвинения. Будто, я превысила норму самообороны. Пришлось пригрозить увольнением каждому, кто хоть раз заикнется про это. Закатила истерику по поводу того, что у меня семь детей и ни одной няньки, так что никуда я с ними не поеду.       Правоохранительные органы уходили от меня в шоке. Ну, и пускай шокируются, мне нет до них никакого дела нет. У меня есть проблемы поважнее…       Я слышала, как она судорожно всхлипывает, и боялась подойти к дочери. Казалось, что она на меня злится. Но я — мать, и не могу просто смотреть на мучение своего ребенка. — Малыш, как ты? — нерешительно спросила я. Голос дрожал.       Мне никто не ответил, и я решила подойти. — Он делал с тобой такое раньше? — я обняла дочь. — Если он угрожал, не бойся. Скоро его посадят…       Малышка развернулась ко мне лицом, и я увидела ее полные отчаянья глаза. Вдруг показалось, что одной смерти Диме будет мало. — Мам. Мне плохо, — простонала Саша, и у нее начались рвотные порывы. Я поспешила принести ей мусорное ведро. Ее вырвало трижды, а после у нее началась истерика. Она кричала, рвала на себе волосы и все что-то говорила, но я не могла разобрать, что.       Это продолжалось минут двадцать, и я благодарила небеса за то, что младшие уснули у меня. А Алиса спит с мальчиками. Им такое видеть не обязательно.       Вдруг моя маленькая копия успокоилась. Маленькие голубые глазки сосредоточено смотрели на меня и уже не были детскими. Моя малышка уже больше не ребенок, это было ясно, как день. — Расскажи, — мягко попросила я. — Хорошо… — она всхлипнула и продолжила. — Когда я приехала, он еще не был настолько… таким. Нет, он делал ужасные намеки и пытался лапать, но это все. А через два дня…       То, что я услышала, всегда будет ужасать меня, когда бы я это не вспомнила. Дочь сказала, что на третий день, он первый раз изнасиловал ее. Прямо во время завтрака, он скинул всю еду со стола и посадил на него мою дочь. Дима срывал с нее одежду и совсем не обращал внимания на ее протесты. Пытаясь возбудить ее, он ласкал ее грудь и массировал все, что нельзя называть, но когда понял, что это бесполезно, решил, что и так ему нравится. Эта тварь надругалась над телом моей дочери и оставил ее лежать на столе с «вытекающий между ног штукой». Так сказала моя крошка. Я ужаснулась, ведь может быть…       Потом он повторил это в ванной и в детской. Дима заставил мою крошку делать многое, о чем не смел просить меня. Я заплакала. Особенно меня напрягало то, как безразлично об этом говорила Саша. Стало страшно. — Малыш, потерпи, и все пройдет. Я обещаю, больше с тобой такого не случится! — я уткнулась в ее макушку и, взяв на ручки, стала убаюкивать. Потихоньку, мы заснули, и, на какое-то время, все успокоилось.       Через три дня после случившегося, когда я удостоверилась, что скучать в тюрьме Дима не будет, я рассказала все родителям, и когда те приехали… В общем я повела дочь к гинекологу.       Опасаясь самого страшного, я напилась успокоительных и стала готовится к худшему… В общем, я ошиблась, и все было нормально. — То, что произошло с вашей дочерь, конечно, ужасно, но спешу вас заверить — с ней все в порядке. Есть незначительные повреждения, но в будущем это ее не потревожит. Не переживайте, — сказал нам с Сашей гинеколог, который ее обследовал. Я успокоилась, мою судьбу она не повторит.       Потекло время, и благодаря моему уходу и помощи психологов, дочь стала постепенно обо всем забывать. Она, как и раньше, стала ходить в школу, общаться с подругами, играть с младшими… Но, конечно, прежней Саши уже было не вернуть, это был уже не ребенок.       Когда тройняшкам было девять месяцев, я заметила, что Саша от меня что-то скрывает. Она перестала есть в столовой, не разговаривала со мной. Дергалась, когда я заходила к ней. Я занервничала. Вечером седьмого месяца, я не выдержала и позвала дочь на важный разговор. Мы сидели в гостиной, а малышня с тремя няньками были раскиданы по своим комнатам. Дочь пришла ко мне бледной. На ней был мой старый свитер и огромные спортивные штаны. Раньше она такого не одевала. — Саш, нам надо поговорить. — начала я, пока она усаживалась рядом. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? Может, у тебя проблемы в школе? Или ты до сих пор… — Все нормально! — поспешно ответила Саша. — Тогда почему ты стала такой скрытной? Расскажи мне. Я же волнуюсь.       Я быстро, чтобы дочь не успела увернуться, взяла ее руку в свою. И тут… Меня словно громом поразило.       Живот был маленький, но я точно знала, что это за живот. Под ворохом одежды его нельзя было заметить, но если потрогать. Саша точно была беременна. — Как?.. — я была потрясена. Даже в ужасе отдернула руку.       Это не могло произойти с моей малышкой! Только не с ней… — Мам, прошу… — дочь бережно прикрывала живот руками, а в глазах у нее стояли слезы. — Мамочка, только не злись, я все могу объяснить.       Еще чуть-чуть, и у нее началась бы истерика, но я поспешила притянуть малышку к себе и заключить ее в объятья. — Ну что ж… Похоже я буду самой молодой бабушкой за это столетие, — попыталась пошутить, но вышло так себе.       Мы сидели так полчаса. Безостановочно рыдая, Саша пыталась что-то рассказать, но у нее решительно не получалось. Я решила ее остановить. Взяв ее лицо в руки, я тихо прошептала: — Все будет так, как ты решишь. — Правда? — недоверчиво спросила она. — Конечно.       Какой бы спокойной не была моя реакция, внутри меня все клокотало. Той же ночью, у меня случилась истерика. Я не знала, что мне делать и куда бежать. Было плохо, тошно и противно. Я не нашла ничего лучшего, чем позвонить Фэшу. — Ал-ло. Фэ-эш, — подвывала я в телефон. — Саша беременна от этого ублюдка!       Меня накрыл истерический смех. — Василиса, я не понял. Что случилось? Ты смеешься? — голос был заспанным. Видимо, я его разбудила. — Фэш. Сашенька беременна от этой скотины, — уже более внятно сказала я и вновь разрыдалась. — Ох… Василек…       И он отключился. Дозвониться вновь у меня не получилось. Ну, что ж. Вдоволь еще поревев, я уснула и спала ровно до того момента, пока мне в комнату не ворвался Томми и не сообщил, что его папа приехал.       Сон как рукой сняло. Я вскочила с кровати и понеслась на первый этаж. В гостиной, скромно сидя на диване, меня ждал Драгоций. Увидев меня, он подскочил. — Как ты?! Как Саша? — он нерешительно подошел и обнял меня.       Я в ответ вцепилась в его рубашку и снова разрыдалась. Женская половина моих отпрысков с тройняшками спала, так что я могла себе это позволить. — Успокойся, Василек. Все нормализуется. Мы все разрулим, да? — он взял меня за подбородок и поднял мое лицо так, что бы я заглянула в его глаза. Он утешающие улыбался мне. — Да. Решим. — У тебя на выбор три варианта, — сказала я Саше. — Ты родишь ребенка, и мы отдадим его в приемную семью. Ты родишь ребенка и воспитаешь его, как своего. Или ты родишь ребенка, и он станет тебе братом или сестрой. Выбирай.       Девочка шокировано на меня посмотрела. — Я должна сделать это прямо сейчас? — с ноткой паники в голосе, спросила она.       Я кивнула. — Либо сейчас, либо… В общем решай сейчас, — уверенно заявила я. — Тогда это будет мой ребенок. Я сама о нем позабочусь, — гордо сообщила она мне. Я понимающе улыбнулась, когда-то я тоже стояла перед этим выбором.       Но все опять перевернулось с ног на голову. У дочери начались преждевременные роды, и ее на скорой увезли в больницу. — Но ты говорила, что все случится через два месяца! — в сотый раз повторял Фэш.       Мы стояли у операционной, где сейчас спасали моих внука и дочь. Фэш, что вызвался помогать нам на время сложностей, ходил из угла в угол, пытаясь снять напряжение. Я нервничала не меньше, но все же была сдержанней. — Такое вполне могла случиться! Ей всего четырнадцать, преждевременные роды были вполне ожидаемыми, — хоть я и говорила спокойно, внутри все все равно обрывалось. — Но с ними же все будет в порядке? ДА?! — Да! А ТЕПЕРЬ СЯДЬ И НЕ БЕСИ.       Операция длилась пару часов, которые показались мне вечностью. Когда врач позвал нас на разговор, я уже была на гране срыва. — Ну что ж… бабушка. Поздравляю, у вас… внук. Килограмм девятьсот. — С ними все в порядке? — задали мы с Фэшем одновременно один и тот же вопрос. — Ну и семейка! — тихо прошептал доктор, а после уже громче сказал: — С матерью все в порядке, а вот малыш недельку другую полежит у нас в боксе. Малыш еще слишком маленький, и за ним нужен особый уход. — Хорошо, — выдохнула я. — А что с моей дочерью? — Вы сможете увидеть ее завтра, а пока можете посмотреть на мальчика. Медсестра вас отведет.       Мистер X, которым мы на время обозвали моего… внука, лежал в прозрачной коробочке и к нему со всех сторон тянулись трубки. Я ужаснулась. — Что с ним? — обеспокоенно спросила я.       Оказалось, что из-за частых стрессов и юности его мамы, ребенок не до конца развился и теперь ему требовалось время на реабилитацию. Всего три-четыре недели, но уход нужен недюжинный. — Боже… — я выдохнула, пытаясь успокоиться. — А можно перевезти его домой? Если что, мы купим все необходимое оборудование, хотелось бы все-таки быть всегда рядом.       Медсестра задумчиво на меня посмотрела, а потом, видимо, что-то подсчитав, сказала. — Это вполне возможно, у вашего мальчика не такой уж и запущенный случай, так что да. Через неделю вы сможете приобрести собственный бокс и забрать ребенка.       Я успокоилась и нас подвели к мистеру X. Курносый, с рыжим пушком, мальчик лежал в своей люльке. На нем был не по размеру большой памперс и выглядел он очень нелепо. Он не спал. Из-под полуприкрытых век на нас смотрел малыш и словно заглядывал в душу. Его маленькие ручки непослушно дергались, не желая подчиниться их обладателю.       Я настолько расчувствовалась, что взяла Драгоция за руку и крепко сжала ее. Парень в ответ обнял меня за талию.       В голову прилетела не очень умная «мысля». Я подумала, что со стороны мы выглядим, как семья. Я, он и наш малыш. Такое могло случиться, но нет. Я была слишком гордой, а он был слишком слеп…       На следующий день мы увиделись с Сашей и убедившись, что с молодой мамой все в порядке, мы уехали. Как бы все не было, но у меня еще есть дети, и им нужен уход и забота. Я рассчитывал, что ничего за день моего отсутствия не случится. — Я тут подумываю переехать сюда. Куда-нибудь поближе к вам, — сказал Фэш по пути домой. — На соседний с твоим домом улице продается милый уютный домик с бассейном и просторным двором. Хочу приобрести его. Что скажешь?       Я ненадолго опешила, но быстро пришла в себя. Вообще, с тех пор, как Фэш узнал о мальчишках, мы стали неплохо общаться и вновь сдружились. Казалось, что не было всех тех лет разлуки, и мы вновь те друзья, которыми были еще до наших отношений.       Переехать… Было бы неплохо. Мальчишки и Алиса настолько привыкли к отцу, что расставаться с ним им будет сложно. — Думаю, это хорошая идея, — наконец ответила я. — Мелким ты безумно нравишься. Думаю, им бы хотелось всегда иметь папу под рукой. — А ты? Ты не хотела бы, чтобы я был рядом? — очень тихо спросил он, но я все же услышала. — Фэш, что ты… — от удивления я не могла правильно поставить вопрос. — Я… я… Я не знаю.       Смотреть на Драгоция мне не хотелось. Не знаю, стыд это был или вина.       Вдруг машина замедлила свой ход, а после и вовсе остановилась. Я удивленно вскинула голову и наткнулась на жалобный взгляд Фэша. — Прости, — прошептал он и поцеловал меня.       Я честно не помню, когда в последний раз так целовалась. Не страстно и похотливо, а с любовью и нежностью. Его губы были сухими, а на вкус поцелуй был кофейным с противными нотками сигарет, но я бы не променяла эти мгновения ни на что. Секунда — и я уже обвила шею парня руками и прижалась к нему всем телом. Его близость успокаивала.       Первым оторвался он. Его глаза был затуманены, и я поняла, что он еле сдерживается чтобы не приступить к более серьезным действиям. Если честно, то я была бы не против расположиться с ним на задних сидениях, но посчитала это недостойным делом и потому тоже отстранилась. — А как же Маришка? — задала я вроде не глупый, но какой-то несвоевременный вопрос.       Фэш улыбнулся, чмокнул меня в лоб и ответил. — Маришка уже год изменяет мне. Я просто жду, когда она заявит мне, что уходит. — А… — я хотела еще что-то спросить, но меня перебили. — Василек, извини. Я всегда был таким дураком… Ты сможешь простить меня? — он, как кот из Шрека, посмотрел на меня своими огромными глазищами, и я простила все. — Конечно, но, думаю, сейчас наши отношения должны отойти на второй план. Ты ведь со мной согласен? — Мы ждали друг друга семь лет. Думаю, еще пара месяцев не сыграют роли. — Да, — я счастливо улыбнулась своим мыслям.       Дома ко мне сразу кинулись старшая тройня (так я называю мальчишек и Алису). Они все щебетали, что-то рассказывали, а все думала, что как же хорошо, что у них наконец будет нормальная семья.       После на меня напала младшая тройня. Самый крупный из малышей, Артем, быстро забрался мне на руки и уставился своими карими глазками в мои. Его длинные каштановые волосы сильно отрасли, и я подумала, что его стоило бы подстричь.       Прижавшись к моей ноге, ныла Злата, и ее голубенькие глазки заливали слезы. Ее белый пушок, не вовремя я отметила, стричь не надо было.       Самый младший, Вова, сидел на шее Фэша. Драгоций нравился моему сыну даже больше, чем я! Хотя, своими рыжими волосами и синими глазами он походил на меня…       Ночью, когда все уже спали, мы с Фэшем уединились в моей спальне. Мы сидели на кровати и, держась за руки, неистово целовались. Вот сейчас была и страсть, и похоть. — Может, не сегодня? — неуверенно спросил парень, когда я начала его раздевать.       Я на секунду остановилась и удивленно на него посмотрела. — Ну, если не хочешь… — с лукавой улыбочкой сказала я и стала потихоньку вставать.       Конечно же, меня притянули к себе чьи-то сильные руки. Я не сомневалась, что Фэш не устоит.       Мы разлеглись на кровати и с бешеной скорость с нас стала исчезать одежда. Уже через пять минут, мы полностью голые и разгоряченные приступили к делу. Все было как в первый раз, только сейчас мне не семнадцать, и беременеть я не собираюсь.       Почему-то вспомнилось, что занимаемся мы этим только во второй раз, а уже и двух детей имеем. Но после этих мыслей, думать о чем-то я уже не могла. Сами понимаете…       На следующее утро я стояла у палаты моей дочери с большим пакетом гостинцев. Почему-то плохое предчувствие не давало мне покоя, но я попыталась успокоится и, пару раз вздохнув, вошла. Оказывается, волновалась я не зря. Саша новостями меня не обрадовала. — Мам… — прямо с порога начала она  — Мама, я не могу!       Я понимающе улыбнулась и, поставив пакеты на пол, подошла. Немного приобняв Сашку за плечи, я сказала ей куда-то в висок. — Малыш, ты просто нервничаешь, надо просто… — я не договорила, так как меня перебили. — Нет, мам, ты не поняла. Я видела мальчика, он показался мне милым и таким родным, но… Я не могу. Не могу стать матерью! Я знаю, как это сложно, потому и не могу… — И что ты предлагаешь сделать? — упавшим голосом спросила я. Даже тех пяти минут хватило, чтобы я привязалась к мистеру X. — Помнишь, ты предлагала мне три варианта? — спросила она с надеждой в голосе и со слезами на глазах. — Я хочу, чтобы Николас стал моим братишкой…       Я долго уговаривала ее передумать. Предупреждала, что если все будет так, как она хочет, то ничего назад уже не вернется. Я предупредила, что ее сын будет называть меня мамой и считать меня таковой. Предупредила, что именно я буду кормить его грудью и мыть в маленькой ванночке. Я сказала, что если он будет моим сыном, то не будет больше ничьим сыном. Это был последний аргумент, но она и с ним согласилась. Сказала, что по другому быть и не могло.