Play with me

— Хёёёён, — Тэхен льнет котенком к спине Хосока, обхватывая его поперек груди. — Поиграй со мной, хён! Хосок лишь фыркает, дергая плечами, пытаясь стряхнуть липучую коалу с себя, и совершенно не отвлекается от написания новой, как успел одним глазом заметить Тэхен, лирики. — Ну хёёёён, — снова басит над ухом младший, растягивая «ё» так, как умеет только он. — ты чего такой вредный? Поиграй-поиграй-поиграй! — С Чонгуком играй иди. Или, знаешь, лучше, позвони своему любимому донсену Минджэ, — Хосок честно обещал себе не язвить. Он, в конце концов, выше этого, он старше, а обижаться так — это по-детски и даже, прости, господи, по-девчачьи. Младшему можно иногда дуться так целыми днями, но он на то и младший, он миленький от природы, а Хоупу приходить применять все свое актерское мастерство, чтобы выдавать эгьё направо и налево, и чтобы смотрелось при этом органично. Тэхен на мгновение застывает за спиной и невесомо дышит на ухо парню, но у Хосока все равно мурашки вдоль позвоночника. Ну не может он сопротивляться этому ребенку, даже если он очень (а он крайне)  зол. — Хён, ты чего? Ты из-за этого шоу? Но ты же сам знаешь как это снимают: да мы одни даже на секунду не оставались, вокруг людей, как собак! «Сам ты как собака», думает Хосок, ругая себя за то, что все-таки сорвался. — Да и потом, не такие мы и друзья с Минджэ, просто совпали по расписанию, а продюсеры решили, что это будет интересно. А Чонгук… Хён, серьезно? Чонгук? То есть мне теперь тоже стоит зло прошипеть, чтобы в следующий раз, когда тебе приспичит, ты шел к Чимину? Что за детский сад, хён? Иногда мне кажется, что донсен из нас – ты. Это унижение, и этого Хосок терпеть не намерен. Как бы сильно он не любил Тэхена, но Ким переходит границы. — Что ты сказал, повтори? — Я сказал, что ты ведешь себя как ребенок. Потому что а) я люблю тебя и б) я люблю только тебя, — Тэ расцепляет ладони с талии Хосока и разворачивает того вместе с креслом лицом к себе. — Мы четыре года вместе, неужели ты до сих пор сомневаешься во мне? — Вот именно, что четыре года… Откуда я знаю, может, ты перегорел, может, тебе хочется новых ощущений и впечатлений, — Хосок не хотел звучать так жалко, но вышло как вышло, и сейчас он мысленно бьет себя по затылку за свою чувствительность. Да, он униженный и оскорбленный, но он же мужик! Он альфа-самец этой спальни и отдельно взятого Ким Тэхена. — Ну с Чонгуком-то точно новых впечатлений не будет, я его, считай, вырастил, — хмыкает Тэхен и даже Хоби не может удержаться от смешка. – Хён, я говорил тебе это на годовщину, и год назад, и два: я никуда от тебя не уйду, только если ты сам не прогонишь. И то не факт. Я слишком сильно люблю тебя, — ТэТэ наклоняется к Хосоку и шепчет прямо в губы, — А еще я знаю, что как бы ты ни старался выглядеть безразлично на людях, ты меня любишь так же сильно. Тэхен облизывает губы, «случайно» задевая язычком губы Хоупа, и Чон думает, что не так уж он и злиться, наверное. Ну правда, чего он завелся: о шоу он знал заранее, сценарий читал лично, вычеркивая красной ручкой особенно, как ему казалось, провокационные моменты и строго-настрого запрещая Тэхену переигрывать. А Чонгук… Макнэ, конечно, тот еще фрукт, но ТэТэ относится к нему как к истинному младшему брату, не видя в Чоне ничего даже отдаленно привлекающего его как мужчину. Да, он красив и хорошо сложен, но этого мало. Да и стонет Тэхен каждую возможную в их графике ночь только под ним, почти уже четыре года. Хоби тянется за поцелуем к младшему, но у того, видимо, иные планы. — А вот за то, что ты так плохо обо мне думаешь, — тихо и низко, невозможно сексуально, произносит Ким, — спишь ты сегодня один. И поиграю я, так и быть, сам. Хосок распахивает глаза и смотрит в глаза напротив: хитрые, совсем чуточку обиженные, такие любимые и родные. И понимает, что вот она — игра, о которой просил младший. Хосок хватает Тэхена за руку, дергает на себя, и усаживает того себе на колени, лицом к лицу. Тэхен улыбается так, будто сделал самую шикарную пакость в мире и одновременно выиграл в лотерею миллион долларов. Он слегка прогибается в спине, оказываясь ближе к Хоупу и упираясь пахом тому в низ живота. Хосок рвано выдыхает и запускает руку младшему в волосы на затылке, сжимая шелковые прядки. — Запомни, Ким Тэхен, — голос Хосока немного хрипит от праведного гнева и возбуждения одновременно, — спать я один не собираюсь, более того, и тебе не позволю. Ты мой, и «играть» ты будешь только под моим присмотром, — он слегка оттягивает волосы ТэТэ, от чего голова младшего откидывается назад, открывая длинную сильную шею. Ким тихо скулит от наслаждения: он обожает, когда старший высвобождает свою «темную сторону» и предъявляет права на его душу и тело. Тэхен ерзает на коленях Хосока, задевая каждый раз своим возбуждением не менее возбужденную плоть Хоби. — Пошли в ванную, — шепчет Чон; Тэхен просьбу (приказ?) скорее улавливает мысленно, чем слышит, потому что в ушах стучит кровь. Он на негнущихся ногах поднимется с колен Хосока, и они словно два пингвинчика (ходить со стояком не очень удобно) быстро-быстро шмыгают через коридор в дальнюю ванную комнату, которую домочадцы между собой иначе как «Вихоуповская» не называют. Как только за Тэхеном закрывается дверь, Хосок набрасывается на младшего с поцелуями, кусает губы, ловит стоны Кима, и попутно освобождает обоих от одежды. Он вылизывает Киму шею и грудь, а Тэхен, кажется, где-то в открытом космосе, как каждый раз с любимым хёном. Его хватает только на то, чтобы держаться за плечи старшего и поскуливать от удовольствия. Он хочет Хосока до безумия, он хочет доказать, что принадлежит только ему, только его он любит так, что не может сдерживать себя ни дома, ни перед камерами. Поэтому из последних сил, собирая себя, словно паззл по кусочкам, он отстраняет Хоби и опускается перед старшим на колени. Он любит делать Хосоку хорошо, Хоуп не грубый, не толкается глубже, чем Ким может взять и всегда поощряет младшего мелодичными стонами и ласковыми длинными пальцами в волосах на макушке. Тэхен двигает головой ритмично, сжимая губы на головке члена Хосока, помогая себе языком и рукой. Когда Чон понимает, что еще пара движений и он кончит, просит Кима подняться. ТэТэ смотрит расфокусированным взглядом на своего парня, когда тот притягивает Кима для поцелуя. Язык Тэхена отдельный фетиш Хосока: он длинный, гибкий, горячий, и творит во рту Хоупа что-то невообразимое. Наверное, старший никогда не сможет вдоволь нацеловаться с Кимом, он понял это еще со съемок Rookie King’а. Но собственный член требует внимания снова, а Тэхен так и не получил должной ласки, поэтому Хоби одним взглядом просит младшего развернуться спиной к нему. Им не нужны слова, они знают друг друга вдоль и поперек, чувствуют на ментальном уровне, знают на какие точки давить, чтобы стало хорошо, и на какие — чтобы еще лучше. Смазка на привычном месте в шкафчике под раковиной, какая-то противная, как сказал Хосок, когда Намджун купил ее  (для них с Юнги, конечно, но они же братья, поэтому, да, берите, но в следующий раз покупаете вы), слишком резкий запах, но сейчас это совершенно не важно, когда пальцы уже в горячем стонущем, любимом, парне и тот просит срывающимся шепотом быстрее взять его. Хосок входит плавно, как делает все в этой жизни; его тело редко движется рвано и резко, если только этого не хочет он сам или необходимо для танца, и Тэхен зажимает себе рот ладонью, потому что кричать от удовольствия хочется неимоверно: Хосок знает под каким углом входить, чтобы у Кима круги перед глазами поплыли с первой секунды. Чон движется медленно, выходя почти полностью, и входя до основания, набирая темп и буквально впечатывая Кима в стену. Он прижимается грудью к спине ТэТэ, целует его в шею и плечи, сжимает руками бедра, наслаждаясь стонами и громким дыханием младшего. Сердце Хоби, кажется, готово вырваться из груди, и он чувствует, что надолго его не хватит. Он сжимает член Тэхена и движет ладонью по нему в такт толчкам, а у Кима подгибаются колени. Пара движений сильной руки Хоупа по члену, и Тэхен кончает с воем, произнося на исходе воздуха священное для себя имя старшего. Хосок кончает следом, оставаясь в ТэТэ еще на пару минут, чувствуя обволакивающий жар донсена. — Я люблю тебя, Тэ… Очень люблю, — хрипит Чон, прижимая в себе обмякшего парня, — Ты только мой, только мой… — Навсегда, — тихо произносит Тэхен, укладывая свои ладони поверх ладоней Хосока у себя на животе и переплетая пальчики. У них одно на двоих тяжелое дыхание, бьющиеся в одном ритме сердца и связь, которую порвать, кажется, не под силу никому в мире.