Конечная остановка

POV’S TOM -Томас, - находясь на границе сна и реальности, краем уха слышу, как дверь моей комнаты аккуратно открывается, - возьми трубку. -Кто это? – Сонно потягиваюсь на кровати во весь рост и через силу приоткрываю один глаз, моментально зажмурившись от яркого солнца. Успеваю заметить в проёме двери отца, терпеливо ожидающего от меня внятного ответа. -Бабушка звонит, держи, - он протянул телефон и вышел в коридор, возвращаясь к своим делам. Рассеянно оглянувшись по сторонам, кашляю, и подношу трубку к уху, пробурчав что-то несвязное. -Да? – Не понимая спросонья напряжённого молчания на том конце провода, выгибаю бровь и устремляю взгляд на малюсенький яркий экранчик на панели телефона, где ровными цифрами был зафиксирован заграничный номер. Улыбаюсь во все свои 32 зуба и, поднеся телефон к уху, уже слышу знакомую русскую речь, что заставляет меня моментально проснуться и начать быстро соображать. – О, привет, бабуль! – Здороваюсь на родном языке, отметив про себя, что прошедший год в Германии сделал своё и теперь я с трудом могу вспомнить элементарные слова. – Тебе же дорого звонить! Чем обязан такой чести? -Золотой мой, доброе утро! Хотела поздравить тебя с окончанием школы! -Ба, я гимназию закончил, - поправляю её и заглушаю смешок, уткнувшись лицом в прохладную подушку. -Ты собрался старую женщину учить вашим нынешним премудростям? Как не стыдно, Томас! -Ой, ну, прекрати, - поднимаюсь на ноги, наметив себе цель к столу, около которого стоял стул с вещами на спинке, - ты решила разориться на поздравления? Хмыкаю, услышав, как рядом с ней проходят люди и каждый говорит о чём-то своём. -Родной, не хочешь на лето прилететь к нам? Мы тебя год не видели, не слышали… - Уловить в её интонации нотки беспокойства и лёгкой обиды было не трудно. Знаю, что не соизволил за все 365 дней даже смс отправить, но у меня есть оправдание – последний год учёбы был адовым. – Ты наверно так изменился, милый. Всё так же стою около стула с протянутой рукой и улыбаюсь, осматривая в небольшом зеркале на стене свои распущенные волосы, которые кудрявились на кончиках, и два блестящих колечка пирсинга на губе. Да, когда я был в России в последний раз, меня можно было принять за мальчика-интеллигента, только что окончившего как минимум Гарвардский университет. Теперь даже я не скажу, куда делся весь интеллект из глаз, да и вообще. Цокаю, коря себя, и всё же беру майку, быстро надеваю её и начинаю прыгать на месте, пытаясь натянуть джинсы, не уронив при этом телефон, держа его плечом. -Я пока не знаю, честно, - финальный прыжок и я уже застёгиваю пуговицу и по-человечески обхватываю трубку тремя пальцами, - надо с родителями поговорить. Но я бы с радостью! – Спешу успокоить и слышу вздох облегчения. -Ты только скажи, я поговорю с Симоной, а твой отец своей матери не откажет. -Это точно! – Зеваю и открываю дверь в коридор, где у же витает приятный аромат завтрака. – Тебе невозможно отказать… Я сам у них спрошу и завтра перезвоню, договорились? -Буду ждать! -Пока, ба. Ставлю трубку на базу и, потягиваясь, иду на кухню. Там уже хозяйничала мама, бегая от плиты до холодильника, а отец сидел на небольшом диванчике в углу, играясь с псом, который боялся укусить главу семьи и только скалился, иногда приоткрывая пасть. Взяв из вазочки тёплую булку, сажусь на столешницу, как всегда любил делать, и кивком здороваюсь с родителями. -Том, ты своими грязными штанами… -Они только из стирки. -Том! – Мама стукнула по дощечке, где крошила зелень, и зло осмотрела положение моего тела, которое ни на миллиметр не двинулось с места. – Алекс, ну хоть ты… -Родная, ты на той половине всё равно ничего не делаешь. – Игривый голос мужа её только разозлил и родитель поспешил оправдаться. – Ну, правда, Симона. Брови отца медленно поползли наверх, украшая его серьёзное лицо нотками жалости и просьбы не начинать конфликт там, где его можно избежать. -При мне её мыть будешь, слышишь меня? – Не поднимая на меня взгляда, мама указала остриём ножа на столешницу и продолжила резать укроп, а потом решила резко перевести тему. – Звонила Катерина? – Её лёгкий акцент при произношении русского имени вызвал у нас лёгкую улыбку. -Да, зовёт в Россию на лето, - спешно откусываю домашнюю стряпню с корицей и продолжаю говорить с набитым ртом, - я бы с удовольствием. Мы давно не виделись… Тем более, мне в Берлине нечего будет делать. – Вижу заинтересованность во взглядах и поясняю, - Гюнтер получил место во Франции, помнишь я говорил про его желание быть шеф-поваром? Так вот, буквально за неделю до экзаменов он устроился в ресторанчик, а у владельца брат живёт в Тулузе. В общем, заметили нашего повара... И теперь, мне кажется, он сюда ни ногой. Усмехаюсь и продолжаю есть, только сейчас осознав, что разговор не окончен. Зуб даю, что сейчас начнутся расспросы и мои нелепые оправдания. Эти самые догадки подтвердила мать, чем вызвала у меня недовольное выражение лица: -А как же Сабина? Она… - Повернувшись ко мне и заметив реакцию, её вопрос отпал сам собой. – Я думала… -Ты серьёзно? Нет, - отправляю последний кусочек в рот и, прожевав, хлопаю себя по коленям, - она, конечно, милая, но максимум друг. -Том, но… -Мы за столом будем обсуждать мою постель? -Ты когда-нибудь прекратишь заводить такие знакомства? -Мам, закрыли тему. – Спрыгиваю на пол и выхожу из кухни. Слышу, как она начинает говорить отцу про то, что меня мало пороли в детстве, а если быть точнее, то вообще не трогали, а если совсем откровенно – пылинки сдували, он в ответ пытался перевести тему, но избежать небольшой словесной перепалки у них не получилось. А что я сделаю? Меня не перевоспитать, а если они хотели, чтобы их двадцатилетний сын остепенился, то надо было начинать делать из меня, как говорит мама, «настоящего мужчину» ещё пока я на горшке сидел и сопли на кулак наматывал. Теперь все их попытки вдолбить мне в сознание устои и правила сводились к ссорам, психам и моим уходам, после которых я ещё больше падал в глазах родителей и на меня катилась новая бочка – разочарование с примесью отчаянья. Вы спросите, почему я хочу смотаться в Россию? Ответ очевиден – бабушка с дедом меня обожают и практически не замечают моего отношения к жизни. Ну, или не хотят этого делать, потому что осведомлены о моей реакции на нотации и уговоры. Они добровольно приняли мою сторону и отстаивают до сих пор мои интересы так же отчаянно, как и я. Знаю, это выглядит как побег крысы с тонущего корабля, да и то, что я пользуюсь их отношением как-то не очень… А что поделать? Я с задумчивым видом подошёл к большому окну, из которого открывался вид на вереницу похожих домов, вдоль которых шла широкая дорога. Непроизвольно вырвался смешок, а сердце стало биться быстрее. Если быть честным с самим собой, то мне нравится Берлин, здесь красиво, чисто, доброжелательные люди, которые даже в пасмурную погоду идут с улыбками на лице… В какой-то степени я благодарен отцу, который решился переехать сюда, к маме, и оставил, грубо говоря, всё в России. Мы прилетели на пустое место, на чистый лист, который мог не оправдать наших надежд. Однако, всё сложилось, как нельзя лучше – меня быстро перевели во второй класс, я это отлично помню, потому что ничего не понимал и жутко нервничал, замечая на себе насмешливые взгляды. Да, дети везде одинаковые… Меня не хотели принимать, а точнее – моё отличие от них. Это я уже понял, когда мой немецкий благодаря матери и её терпению стал на порядок лучше – за спиной шептались, учителя разговаривали со мной слишком простецкими фразами, которые ещё больше нагнетали обстановку… В общем, детство было не таким удачным, как я себе его представлял. Наверное всё изменилось только после восьмого – тогда мы после сдачи очередного теста зимой решили всем классом сгонять на каникулы в пригород… Никто даже не задумывался насчёт одобрения со стороны родителей! Сколько же мы строили планов, как незаметно это всё провернуть! Сейчас вспоминать смешно, но как-то у нас это получилось. Что уж говорить, после этой поездки меня стали замечать и оценивать поступки, в начале девятого – приглашать на тусовки и спрашивать совета, а в десятом и одиннадцатом я в полной мере ощутил на себе достойное отношение без подколов, которые сейчас я позволяю только близким друзьям, а отношения с женским полом стремительно набирали обороты. А последние три года я закреплял нишу крутого парня и пытался соответствовать. Хочу сказать, это довольно относительное явление – ты в любом случае будешь иметь и друзей, и недругов… Если смотреть на это со стороны, то жизнь «мышкой» прельщает – ты отлично знаешь, что есть недруги и по пальцем одной руки можешь перечислить друзей, но статус «вау, этот чувак крут» в подарок преподносит розовые очки, которые мешают отличить подхалимов от доброжелателей. И здесь ты уже не знаешь процентное соотношение добра и зла. Тяжело выдохнув на стекло, проследив за запотевшим следом, который через пару секунд исчез, я вернулся в свою комнату и стал искать прямой рейс до столицы Урала. Была не была!