Домовой

      За окнами становилось всё темнее и темнее. Оранжево-розовые полосы света окрасили безмятежное небо. Томас задёрнул шторы, и последние проблески света скрылись. — Томми, ты хорошо себя чувствуешь? — открыв дверь, в дверном проёме показалась мужская фигура. Ньют несколько дней не задавал Томасу вопросов, и парень был ему благодарен. Томас повернулся на сто восемьдесят градусов, встречаясь с блондином взглядами. — Да, я выздоравливаю, — Томас ободряюще улыбнулся и развёл руками. Ньют почему-то нахмурился и выскочил из комнаты, прикрыв дверь. Два дня назад Ньют заставил Томаса выкинуть коврик, с которым было так трудно расстаться. А ещё именно тогда Ньют в первый раз выглядел растерянным, и всё из-за того, что Томас налетел на него сверху. Получилось так, что Ньют оказался под брюнетом, испуганно хлопая ресницами. — К тебе Минхо придёт скоро, — хмыкнул блондин, разливая в кружки горячий чай. Он посмотрел мельком на Томаса.- Куда-то собираетесь? Ньют был очень странным. В глубине души Томас не верил в сверхъестественность этого мальчишки, уж слишком человеческими были его движения, взгляды, даже некоторые привычки, которые Томасу удалось заметить и запомнить. Например то, что Ньют часто кусает нижнюю губу, когда думает о чём-либо. А ещё он может угадывать события. Правда, было такое всего пару раз. Но всё же. А этому примеру послужит как раз тот момент, когда он угадал приход Терезы. Ещё и про сок сказал. А ещё у Ньюта был свой особенный аромат. Что-то сладкое, вкусное и родное. Томас был уверен, что если бы этот блондин был кексиком или пироженным, он бы с удовольствием съел его, после облизнув каждый пальчик. Ньют забрался с ногами на подоконник, опираясь головой об окно. Вечерние лучи солнца в этот момент невообразимо играли с его лицом. Он был таким… Каким, Томас не знал. Или боялся принять? Волосы отливали чистым золотом, а кожа стала такой манящей. Брюнет не видел его глаз сейчас, но он был уверен, что они просто невероятны. Томаса как будто что-то окутало, мир начал потихоньку кружиться, а воздух стал слишком тяжёлым. Брюнет сорвался в ванную комнату, закрываясь. Сердце стучало как бешеное, в висках всё давило, а кровь глухо отдавалась в них. В низу живота всё скрутилось. Томас тихо проскулил, уставившись в зеркало. На него смотрел парень, в глазах которого читался испуг. — Томми? — послышалось за дверью. Чёрт тебя, Ньют. — Томми, всё в порядке? — голос Ньюта дрогнул, словно он боялся или серьёзно беспокоился за Томаса. Вот только, Том был уверен в том, что сейчас он как обычно хитро ухмыляется и готов рассмеяться. Томас не стал отвечать, голос мог выдать его состояние. Он поднялся на ватные ноги и вышел из ванной, прицепив взгляд в пол. Смотреть на блондина совсем не хотелось. *** Ньют стоял, скрестив руки на груди, позади Томаса. Он скептически смотрел в зеркало, в котором видел брюнета, пытающегося спрятать свой взгляд от хитрых глаз Ньюта. Они стояли так очень долго. Томас хотел попросить Ньюта отвернуться, но знал, что обидит этим его. — Оу, эта смотрится ничего, — Томас поправил ворот толстовки, сам того не ожидая, повернулся к Домовому лицом. Ньют фыркнул и, подловил пальцами подбородок брюнета, вернул его голову в обратное положение. — Всё это не то, — Домовой открыл шкаф, и уже через секунду к Томасу полетели его чёрные джинсы и бордовая рубашка. Томас, зацепив пальцами край серой толстовки, потянул её вверх. Но потом ему пришлось остановиться. Он хихикнул. — Ты чего? — Ньют сначала ничего не понял и смотрел на Томаса, как на придурка, а вот когда до него дошло… Нет, Ньют правда старался сохранять спокойствие и не смеяться. Только его дольше, чем на десять секунд не хватило. Он залился звонким смехом, хватаясь за живот. Томас тоже начал подёргиваться в нервном хихикании. Перед Ньютом стоял, сгорбившись, Томас. Его голова и грудь были скрыты в толстовке. Руки парня беспомощно висели почти вертикально, так же не вынутые из захвата злосчастной одежды. — Ньют, я застрял! — сквозь смех, выкрикнул Том. — Идиот, — Ньют и не желал помогать ему, сейчас было куда интересней просто посмеяться над брюнетом. — Ну, помоги же мне! — Том топнул ногой, от чего Ньют засмеялся пуще прежнего, падая на пол и барахтаясь, как сумасшедший. Он не мог сдерживать хохот и весь раскраснелся, несмотря на свою мёртвую бледность. — Вот, ведь идиот идиотом, — шатаясь, Ньют поднялся на ноги. Он подошёл сзади, пробегаясь холодными пальцами по спине парня, которая тут же напряглась. Томас задержал дыхание. Кажется, Ньют не до конца понимал, насколько интимным выглядят эти своеобразные поглаживания. Он оказался теперь перед брюнетом. Подушечками пальцем он провёл по торсу Томаса, разводя внутри брюнета настоящий пожар. Руки Домового уже вовсю исследовали живот молодого человека, и Томас не выдержал. — Ньют, что ты творишь? — стараясь говорить как можно спокойнее и безэмоционально, спросил Том. — Не знаю, — Домовой неопределённо пожал плечами. Его пальцы скользнули вниз живота брюнета, и Томас поблагодарил Бога, за то, что скрыт от наглого блондина толстовкой. Схватив толстовку за торчащие рукава, Ньют потянул на себя. Вынырнув, Томас выровнял сбившееся дыханье и поправил волосы, которые теперь стояли торчком. Долго стоять с красным лицом и прятать взгляд в пол не пришлось, Ньют швырнул в Томаса бордовую рубашку. — Что ж, ходячий ужас, оденься. — Ого, второй раз, — заметил Том и натянул рубашку, попутно застёгивая первую пуговицу. Его немного смущал настолько пристальный взгляд блондина, который теперь в наглую пялился на парня, чуть ли не улыбаясь во все тридцать два. — Что, второй раз? — переспросил Ньют, не отрываясь от Томаса. — Ты назвал меня «Ходячим ужасом», — хмыкнув, Томас медленно застегнул третью пуговицу. Смешно теперь было ему. Ньют, кажется, был так заинтересован, что даже забыл про нормы этикета. — Ага, может, потому что ты и правда «Ходячий ужас», — интересно, от темы разговора блондин не отходил. Томас решил поиздеваться. Он остановился на последней пуговице и жалобно посмотрел на Домового, вздыхая. — Ньют, я, кажется, не могу застегнуть до конца, — робко протянул Томас, пытаясь придать голосу максимальное количество нежности. — Ага, — Домовой хохотнул в кулак и подошёл вплотную, прижимаясь к брюнету. В его глазах плясали огоньки, которые вечно завораживали. От Ньюта веяло холодом. Тонкие пальцы быстро и ловко справились с пуговицами, и Томас был одет до конца в свою бордовую рубашку. Ньют прищурился, отходя от парня на несколько шагов, он деловито потёр подбородок. Поправив Томасу волосы пальцами, Домовой довольно и очень широко улыбнулся. И наверное, именно на такую улыбку можно сказать «до ушей». Томас потоптался на месте, вопросительно смотря на блондина, который до сих пор не проявил желания оторвать взгляд. — Наденешь джинсы, и всё, — развёл руками Ньют, а Томас почему-то вздрогнул всем телом. Ньют поморщился. — Ой, только не говори, что стесняешься, — ещё такую довольную ухмылку на лице блондина, Томас никогда не видел. — Чё? — Забыли, — Ньют отмахнулся и уселся на кровати, вытягивая длинные ноги. Томас стянул с себя старые поношенные джинсы, оглянувшись на блондина. — Ты можешь… Эм…- Томас не знал как сказать, он из-за чего-то начал ощущать чувство неловкости. — Хорошо-хорошо, отворачиваюсь, — хихикнув, бросил блондин и отвернулся. Томас даже не догадывался, что Ньют всё это время, пока он переодевал штаны, подсматривал. *** Минхо прибыл прямо в девять, оказавшись у порога парня уже с улыбающейся физиономией. Томас в последний раз поправил волосы перед зеркалом и обернулся назад. Обернулся туда, где стоял Ньют, скрестив руки на груди и лениво прислонился плечом к стене. Том уже знал, что кроме него, Блондина никто больше не видит. Поэтому было слегка странно, когда он улыбнулся стене напротив. Минхо просто решил сделать вид, будто ничего не видел. Когда Томас уже выходил из квартиры, он услышал: — Повеселись сегодня, Томми. И да, я подсматривал. От последнего признания, Томас охнул, но всё же переступил порог. И почему ему так приятно-то стало? Улыбка сама собой появилась на его лице.