В трущобах Бруклина все спокойно

- Стив, ты не меня любишь, - Джеймс по привычке тянется взъерошить чужие волосы, но отдергивает руку, ловя себя на том, что собственные же слова сейчас противоположны своим же действиям, - а того парня, который спасает тебя из драк, героя, приходящего на помощь в трудную минуту. - Но это ты и есть, - под нос себе произносит Роджерс, однако Джеймс слышит. - Вот это я. – Он толкает Стива в плечо, вынуждая поднять голову и взглянуть на себя: на нем новый с иголочки костюм, а в ботинках, начищенных до зеркального блеска, легко разглядеть собственное отражение. В паре метров от них недовольно поджимает губы очередная напомаженная девица, а каждый проходящий мимо пьяный пижон весело окликает Барнса, и тот отвлекается снова и снова, снова и снова, замечая кого угодно, кроме Стива, сгорбившегося возле, и тогда Роджерс ловит себя на мысли, что любящий всех и каждого вряд ли умеет любить на самом деле, а Джеймс Барнс, которому он принес в ноги свое сердце, это и правда кто-то другой, а не этот парень, переминающийся с ноги на ногу в нетерпении, когда же его отпустят, избавив от этого ненужного разговора. - Ты ничего обо мне не знаешь, - сдается Джеймс, разворачиваясь, чтобы уйти, и Стив мысленно соглашается, мол, да, ничего. Только вот ты меня спас. И ты был рядом, когда был нужен. Этого ли недостаточно, чтобы полюбить и привязаться? - Прекращай, Роджерс, - просит Джеймс напоследок, - я не ролевая модель и не объект для поклонения, займись чем-нибудь полезным, - ему кажется, что если он будет достаточно убедителен, Стив его разлюбит - или что он там к нему испытывает на почве своей щенячьей благодарности за спасение. Только вот попытки разделить Баки и того безупречного героя в ореоле славы, которого он себе придумал, до мельчайших черт прорисовав на листах альбомов и в собственной голове, все равно заканчиваются ничем. Как и попытки доказать себе, что это не любовь, а фанатизм и помешательство - собачья верность - тоже. Он живет, погруженный в собственную любовь, но с каждым днем Джеймс становится только дальше. Поэтому однажды, когда толпа хулиганов задирает Стива по пути домой, Баки уже не оказывается рядом. И после. И после. И это уже не случайное совпадение, а попытка показать, как Роджерс неправ, выбирая его, наказать за возникшие чувства. И кто такой Стив, чтобы не послушаться человека, которого всегда привык слушаться. Но на сердце давит пудовой гирей обида, а еще много-много непонимания - за что? За то, что, как пес, был рядом, счастливый любой ласке? За то, что не докучал своими чувствами, нося их в себе и лишь однажды решившись их озвучить? За то, что считал Джеймса героем? Только вот Джеймс им не был. И животных, прибивавшихся за теплом под ладонь на улице, он предпочитал отталкивать, не забывая после как следует вымыть руки - мало ли какую заразу можно подцепить, подпустив кого-нибудь ближе, чем просто рядом.