Ну и кто ты после этого?..

Когда впереди упрямым пятном замаячило здание с покатой крышей, Кларк поняла: вот оно, ей не отвертеться. Ни влево, ни вправо. Только вперед, туда, где она будет никому не нужна. Типичный английский пейзаж успел намозолить глаза. Темно-зеленая лужайка, обрамленная ровно остриженными кустами, уже встала поперек горла. — Дорогая, нельзя же так нервничать. Ты вся побледнела, — мама Кларк, Эбигейл, то и дело бросала обеспокоенные взгляды в зеркало заднего вида. Кларк могла бы сказать, что мама и сама выглядела не лучше, но промолчала. Она уже устала ссориться, сил на новую перепалку пока не накопилось. Серебристый мерседес подъехал к воротам и остановился. На какой-то миг Кларк подумала, что они не откроются, и эта нелепая мысль заставила ее сердце пропустить пару ударов в надежде… Но нет, металл скрипнул и машина въехала на территорию колледжа. — Подожди здесь, мне нужно поговорить с директором, хорошо? — женщина улыбнулась дочери той самой улыбкой, которую используют в разговорах с тяжелобольными людьми. — Ты же побудешь здесь? Все нормально? — Я не умираю, мам, не надо меня опекать, — огрызнулась Кларк, съезжая по спинке сидения вниз. Эбигейл сжала губы в тонкую линию и подарила дочери осуждающий взгляд, прежде чем выйти из машины и торопливым шагом направиться к главному входу. Кларк, провожая глазами спину матери, подумала, что ничто в жизни не заставит ее надеть брюки-колокола. Кларк не была занозой в заднице. Просто сейчас у нее было не лучшее время. Если бы полтора месяца назад кто-нибудь спросил ее, как дела, Кларк без раздумий бы ответила, что у нее все в порядке, нормально, как у всех или, по крайней мере, у многих в 17 лет. У ее родителей была небольшая клиника. Отец управлял делами, мама была главврачом. Кларк с раннего детства хорошо ладила с отцом. Он учил ее рисовать, она помогала ему восстанавливать старый Royal Enfield. Он «подсадил» ее на White Stripes, она его — на фисташковое мороженное. Месяц назад в их семью пришло несчастье. Отец Кларк умер от внутримозгового кровоизлияния в реанимации собственной клиники. В один день Кларк лишилась жизни, к которой привыкла: аневризма забрала у нее отца и лучшего друга. Эбигейл очень тяжело пережила это. Теперь на ее попечении осталась целая клиника и семнадцатилетняя дочь. Возвращаясь домой после работы, Эбби начинала кидаться к своей дочери то с гипертрофированной заботой, то с обидами. Кларк видела, что в смерти отца мама винит себя и думает, что Кларк тоже считает ее виноватой. После месяца ссор было решено, что горе им нужно пережить порознь. Поддерживать друг друга они не смогли. В процессе выбора колледжа для перевода Кларк они снова поругались. Кларк хотела уехать подальше и присмотрела парочку вариантов в Штатах. Эбби настояла на традиционном женском колледже Челтнем, в котором когда-то училась сама. — Если мы решили пожить отдельно, это не значит, что тебе нужно убегать от меня на другой конец планеты, — хмуро подчеркнула мать и на этом закончила разговор. Кларк сидела в машине вот уже сорок минут. И все эти сорок минут думала о том, какого черта мама делает там так долго. На сорок первой минуте ожидания нервы не выдержали и Кларк вышла из машины, чтобы «подышать». Она не считала себя гением психологии, но чувствовала, что, возможно, сменить обстановку, уехать прочь от знакомых лиц — не такая уж плохая идея. Единственное, что вызывало сомнения — в этом колледже были одни девочки. Кларк, все детство играя с машинками, проводя время с отцом, между кукольным домиком и футболом однозначно выбирала футбол. Да и дружила она только с мальчиками. Друзей девочек у нее как-то завести не получалось, она ощущала себя с ними не в своей тарелке. Объяснить это матери, выбравшей Челтнем, Кларк попыталась, но Эбби лишь пожала плечами: «Тебе нужно рано или поздно начинать общаться с девушками. В конце концов, пора смириться с тем, что ты существо женского пола». «Ну не съедят же они меня, в конце концов», — подумала Кларк, привычно шлепая себя по нагрудным карманам в поисках пачки сигарет. Достав смятый Marlboro, девушка закурила. В голове промелькнула мысль, что на территории женского колледжа вряд ли разрешено курить, но сейчас это было неважно. Пока мама не вернулась вместе с директором, Кларк еще не чувствовала себя официальной студенткой Челтнем. А значит, пока можно побыть собой. Когда огонек почти добрался до фильтра, Кларк потушила сигарету. Спустя мгновение она заметила, как от главного входа отделились две фигурки. Мама вела директора к машине, видимо, чтобы «сдать» дочь прямо на руки администрации. Директор выглядела… доброй. Ее лицо с высокими азиатскими скулами рассекала сеть морщин, казалось, что улыбка — это ее привычное состояние. Невысокая, в строгом костюме и с серебристыми волосами, стянутыми в тугой пучок, она не выглядела строгой. Это удивило Кларк. — Здравствуй, Кларк, я Анна Ли. Но так вышло, что все здесь зовут меня Аня, поэтому можешь звать меня так. Извини, что мы с твоей мамой заставили тебя ждать, ударились в воспоминания о студенческой жизни. — Женщина покачала головой и сделала неопределенный жест рукой, мол, «ох, уж эта ностальгия». Кларк все еще не отошла от первого впечатления о директоре, поэтому только выдавила из себя кривую улыбку. Мама Кларк достала чемодан из багажника. — Ну вот и все, пора тебе идти осваиваться на новом месте, — сказала она, передавая багаж Кларк. Помедлив всего мгновение, Эбби все-таки обняла дочь на прощание. — Береги себя. — И ты тоже, мам, — ответила Кларк и последовала за директрисой, не оглядываясь. *** Они проговорили в кабинете директора всего пятнадцать минут, но Кларк ощутила, что все может оказаться не так плохо. Стереотипы о строгих женских колледжах с распеванием песен на латыни, строгих преподавателях, похожих на монахинь, расплывались в ее сознании. Их место могли занять хорошие воспоминания о студенческой жизни. Аня посмотрела на часы и подняла лучистые глаза к Кларк. — Как мы вовремя! Через пять минут будет обед. Можешь оставить чемодан в моем кабинете и отправляться в столовую, она на первом этаже, в правом крыле. Вот ключ от твоей комнаты, твои вещи будут ждать тебя там. До общежития найдешь дорогу вместе с остальными студентами после обеда, это соседнее здание. К занятиям можешь приступить завтра, расписание висит в холле на втором этаже. Кларк благодарно кивнула и поднялась со стула. — Спасибо, я постараюсь освоиться. Директор ехидно прищурилась. — Ты уж постарайся! И Кларк направилась в столовую. Как только она вышла к лестнице, чтобы спуститься на первый этаж, прозвенел звонок. Это был тот самый старый противный электрический звук, который заставляет все нутро содрогаться от диких обертонов. Кларк поежилась. «Началось!» После звонка тишину в здании заменил сначала робкий, затем уверенный и нарастающий гомон. Студентки выходили из кабинетов, оживленно переговаривались и торопились спуститься в столовую. Девушка с длинными темными прямыми волосами, собранными на манер эльфийской прически, так сильно хотела оказаться в столовой раньше остальных, что обгоняя Кларк, задела ее плечом. — Извини, — буркнула она и оглянулась, чтобы посмотреть, кого умудрилась толкнуть. Брови девушки удивленно поползли вверх, когда она заметила, что на Кларк не было синей формы колледжа. Спускаясь, «эльфийка» еще пару раз оглянулась на Кларк, прежде чем поспешить в столовую. Кларк поняла, что ее появление в столовой в «штатском» было спланировано хитрой директрисой. Она просто физически не сможет затеряться в толпе среди студенток. Гриффин выбрала себе на обед немного вареных овощей и стакан воды. Она слишком нервничала, чтобы нормально поесть. Высматривая место, где она могла бы сесть, Кларк заметила пустой стул в пяти шагах от себя. Три места за столом уже были заняты. Кларк молча села напротив круглолицей девушки с волнистыми волосами. Вопреки ожиданиям, никто ничего не сказал новенькой. Девушка, сидящая за столом справа от круглолицей, нетерпеливо ослабила удавку галстука, стягивавшую горло, и продолжила эмоциональный диалог с соседкой: — О боже, ты гетеросексуальна, какой ужас! Подожди, твои родители уже знают? И как они? — она распахнула глаза в притворном ужасе и прижала руки к груди. Из «конского хвоста» выбилась прядь и неаккуратно пересекла лицо, портя все впечатление от представления. — Заткнись, Рэйвен, это не смешно! — огрызнулась круглолицая и, сохраняя невозмутимое выражение лица (таким оно ей казалось), направилась вдоль столов к выходу из столовой. — Вот ты всегда так, весь аппетит портишь, — лениво протянула сидящая справа от Кларк смуглая девушка и посмотрела на «хвостатую» с ленивым выражением «А оно того стоило?». — Когда я вижу Джину, мне все время хочется ее позлить. Понимаешь, она слишком хорошая, ей тяжело потом придется… Надо подготовить ее к жестокому миру, — она всплеснула руками. — Лекса, ты же сама время от времени ее доводишь! Кларк попыталась сделать вид, что ее здесь нет, и со скоростью света начала запихивать в себя овощи. Но она все равно не могла перестать следить за разговором. Губы смуглой девушки насмешливо дрогнули. — Я хотя бы выбираю подходящее время для своих развлечений. «Слишком хорошая»? — она передразнила подругу, — ты просто хочешь ее трахнуть, но не можешь. И тебя это злит. Та в ответ фыркнула. — Ее? Нет, спасибо, больно надо, — девушка вложила в свой голос максимум индифферентности, но слова прозвучали как неуверенное оправдание. — Попроси у Октавии номер Беллами. Может, он сжалится над тобой и расскажет, как она в постели, чтобы ты не мучилась, — продолжала ехидничать смуглая, кривя край рта. Кларк подумала, что из этого неудобного разговора она все-таки могла бы извлечь пользу. Она начала повторять про себя имена девушек, с которыми ей предстоит учиться. «Круглолицая, с волнистыми волосами — Джина, ушла», — твердила про себя Кларк. — «С конским хвостом и разболтанным галстуком — Рэйвен. Смуглая и язвительная с распущенными волосами — Лекса». Рэйвен подняла полный ярости взгляд и столкнулась с холодными, прозрачными глазами Лексы. Ни одна эмоция не могла просочиться сквозь эту ледяную стену. Только губы продолжали насмешливо кривиться. Рэйвен зарычала. — Аааа, ты бываешь просто невыносимой! Лекса смущенно пожала плечами: — Не надо было портить мне аппетит. Кларк прикончила овощи и поднялась, чтобы убрать грязную посуду. В этот момент мимо стола снова пронеслась эльфийка. Блондинка сделала вывод, что девушка не двигается со скоростью меньше пяти миль в час. — О, вот и Октавия! — констатировала Лекса, поднимаясь из-за стола, — Хэй! Эльфийка притормозила. — Ты не пожертвуешь Рэйвен номер своего брата? — невинно улыбаясь, спросила Лекса. Кларк оставалось только дивиться тому, как легко смуглая меняла маски: с ледяной на солнечную. Октавия несколько раз моргнула, затем недоверчиво посмотрела на Рэйвен. — Ты ж вроде по девочкам? Зачем тебе Беллами? Рэйвен сокрушенно покачала головой, Лекса не выдержала и захохотала. Кларк порадовалась, что ей не пришлось ни с кем разговаривать, перестала подслушивать, убрала грязную посуду и вышла из столовой. Теперь нужно было найти поток студенток, направляющихся к общежитию, и пристроиться к ним. Это не составило особого труда. Видимо, занятия для большинства уже закончились, и студентки шли после обеда в свои комнаты. Кларк остановилась в общем холле первого этажа и осмотрелась, чтобы понять, куда ей двигаться дальше. Здесь было уютно: старые ушастые кресла у камина, огромный старый диван, несколько журнальных столиков из темного дерева, на одном из которых в беспорядке стояли шахматные фигуры. Стены, увешанные самой разной дребеденью: от старых фотографий и рисунков до пыльных дипломов и витрин с трофеями. Кларк достала из кармана ключ от комнаты. — Триста девять, — прочитала блондинка на бирке. «Очевидно, мне на третий этаж». Комната 309 оказалась пустой. Кларк зашла внутрь и разочарованно посмотрела на голые стены и три пустых кровати. Ее чемодан стоял ближе к той, что у окна. Кларк решила, что это судьба и заняла кровать. Она, конечно, не рассчитывала на всю эту херню с настоящей женской дружбой, которая возникает между соседками по комнате, но было грустно узнать, что и здесь она будет совсем одна. *** — Аня, почему мы? Мы живем втроем уже четыре года! — Октавия надула губы, но было видно, что ее попытка разжалобить директора не удалась. Женщина вздохнула. — Я обещала ее маме, что мы не оставим девочку одну. Ей пришлось много пережить, поэтому необходимо, чтобы с ней был кто-то рядом. Девочки, я обращаюсь именно к вам, потому что знаю, что на вас можно положиться! Не будьте детьми! Кто-то один должен переехать в комнату 309, это не обсуждается. — Директриса вышла в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. Она держала себя в руках, даже когда была раздражена. Лекса сидела на кровати, задумчиво заплетая очередную тонкую косичку. Казалось, что ее мысли были где-то далеко. Октавия повернулась к Рэйвен. — Что мы будем делать? Я не хочу переезжать. — А кто хочет? — отозвалась брюнетка, — но нам нужно как-то выбрать. Давайте решим это по-взрослому. Рэйвен достала из кармана коробок спичек и потрясла им в воздухе. Октавия фыркнула. — Да уж, это похоже на взрослое отношение к ситуации. Девушки повернулись к Лексе. — Ты что скажешь? Будем тянуть спички? — спросила Рэйвен и еще раз потрясла коробком, привлекая внимание Лексы. — Ground Control to Major Tom! Земля вызывает Лексу! Девушка перестала заплетать косичку и обратила внимание на Рэйвен. — Не надо спичек, я перееду. Рэйвен недоверчиво подняла брови: — Вот так просто ты отказываешься от этих четырех лет, что мы были вместе?.. Октавия решила подыграть подруге: — Да, Лекса, все эти ночи ничего для тебя не значат? Скажи нам! Лекса рассмеялась и покачала головой. Ее новая тонкая косичка спряталась в длинных волнистых волосах, когда она начала собирать вещи. — Кто-то же должен это сделать. Вы переезжать не хотите. Я хочу помочь новенькой… освоиться. Все просто. Октавия понимающе засмеялась: — Я так и знала, что ты не сможешь устоять перед блондинкой! Рэйвен кивнула. — Точно, это наверняка та блондиночка, которая сидела сегодня с нами на обеде. Хороший выбор! Лекса устало вздохнула. — Неужели все в этом мире сводится к сексу? Неужели вам так сложно поверить, что я просто решила поддержать новенькую потерянную девочку… Показать ей Челтнем… Взять, так сказать, под крыло… Рэйвен и Октавия засмеялись еще громче. — Сколько потерянных девочек побывали под твоим крылом, Лекса? .. — сквозь смех проговорила Рэйвен. Лекса смущенно улыбнулась, но в ее зеленых глазах светилось коварство.