Ну и кто ты после этого?..

Линкольн отрешенно наблюдал за тем, как мяч перемещается по полю. Он понимал, что должен следить за игрой не как болельщик, а как тренер, подмечая позиции игроков на всем поле, а не только там, где происходит прямая борьба за мяч, но не мог сосредоточиться. В его мыслях то и дело всплывали слова, которые он был вынужден сказать Октавии вчера. «Прости. Нет, я не останусь. Нет, я должен уехать». Хотя в тот момент ему очень хотелось сказать то, что он чувствовал на самом деле, это было бы эгоистично. Он не знал, сможет ли когда-нибудь Октавия понять его мотивы. Слишком категоричный. Слишком замкнутый… «Слишком благородный», — зазвучали в голове слова Октавии. Блейк играла сегодня еще более агрессивно, чем обычно. Она была быстрой, не позволяла защитникам даже приблизиться к мячу, теснила корпусом, делала обманное движение — и тут же кидалась в противоположную сторону. Линкольн вздохнул. «Октавия, пожалуйста, просто подожди».

***

Что заставило Джину сделать это? Да, возможно, она погорячилась с этой липовой отсидкой в кладовке, но это послужит новенькой уроком. Нельзя просто ворваться в чужой мир и отобрать людей, которые тебе не принадлежат. Белл всё ещё оставался с Джиной, но каждый день всё чаще заговаривал о делах Кларк — и это бесило. Его беспокойства, его мысли — это должно принадлежать его девушке. Только ей. «Как она устроилась? Может, пригласим ее куда-нибудь, пока моя сестра и ее подруги не съели Кларк?» — говорил Белл, небрежно запуская пальцы в кудрявую шевелюру. Джина знала, что значит этот жест — Беллами пытается сделать вид, что тема разговора его не волнует, но на самом деле… Господи, это сводит с ума! Джина бы многое отдала, чтобы ускорить процесс «съедания» наглой новенькой. Да, наверное, эти мелкие изменения в поведении ЕЁ БЕЛЛАМИ и послужили толчком. Джина решила проучить Кларк Гриффин. В коридоре послышались голоса — видимо, тренировка закончилась. Этого Джина и ждала. Она начала колотить по запертой двери кладовки руками и кричать: — Помогите! Выпустите меня отсюда! Пожалуйста! Мне страшно! В замке зашевелились ключи, дверь распахнулась — и Джина столкнулась с удивленным взглядом тренера. За его спиной толпилась команда. — Что ты здесь делаешь? Гриффин сказала, что ты заболела… — недоверчиво протянул мистер L. Джина всплеснула руками. — Заболела?! Как же! Эта безумная меня сама заперла в кладовке! Тренер, мне так жаль, что я пропустила тренировку… — Джина задержала дыхание, напрягла зрение — и вот уже фальшивые слезы послушно увлажнили ее глаза. Мистер L перевел взгляд на Гриффин. Он явно ждал объяснений. — Ничего подобного, — осторожно возразила Кларк. — Мы столкнулись на лестнице и… — И ты проследила за мной до кладовки, — перебила ее Джина. — А когда я зашла за запасными щитками, ты просто захлопнула дверь и повернула ключ! Мистер L нахмурился. Круглолицая громко всхлипнула и, будто не в силах сдерживаться, заплакала. Кларк опешила от такого наглого вранья и просто открыла рот, не в силах возразить что-либо внятное. — Джина, о чем ты? Ты же сама сказала, что у Белла день рождения… — Что ты несешь, новенькая? У Беллами день рождения был три месяца назад! — сквозь слезы прокричала Джина. — Если ты так сильно хотела играть в основном составе, могла бы просто попросить, я же… — Кларк, я тебе говорила про Беллами то же самое, — подала голос Октавия, — неужели ты и правда перегрелась на солнышке? — Да не запирала я ее! — Кларк нашла в себе силы, чтобы перестать мямлить и повысила голос. Она обвела глазами команду — некоторые девочки смотрели на нее недоверчиво, а кто-то даже с испугом. — Не хватало нам ненормальных… — пробурчала Зоуи. Гриффин встретилась глазами с Лексой и отчеканила: — Я говорю правду. Хэдмэн едва заметно кивнула. «Хорошо, что хоть кто-то мне верит», — немного успокоилась Кларк. — Тренер, — подала голос Лекса, — ну зачем Кларк было запирать Джину в кладовке? — Конечно, Лекса будет защищать свою ненаглядную соседку! — завелась снова Джина.— Тренер, кому вы поверите, мне или этой… сумасшедшей? — Я бы не спешил с оскорблениями, Джина, — спокойно ответил мистер L. — Если нет свидетелей, подтверждающих ту или иную версию событий, осуждать кого-то было бы опрометчиво. А пока кто-нибудь из вас не признается в том, что искажает события, мне придется наказать всю команду. Финального матча не будет. — Что-о-о? — закричали наперебой футболистки, — Мы же не виноваты! Тренер, это несправедливо! — Тренировки продолжатся по расписанию, — продолжал мистер L, — но на матч вы не выйдете, пока виновный не признается. Расходимся.

***

Кларк не пошла в раздевалку со всеми. Она не могла выносить осуждающих взглядов и перешептываний за своей спиной. Не заботясь об уже порядком потрёпанной форме, она сидела прямо на земле, прислонившись плечом к стволу дерева, ставшего ей родным. Сухая травинка в руках девушки выводила узоры на коре. Кларк невидимыми чернилами рисовала виселицу, себя и толпу недовольных горожан. Картинка выходила презабавнейшая. — Жалость к себе — путь в преисподнюю, — с наигранной зловещей интонацией пропела Лекса, поднимаясь на холм. Кларк вздохнула и улыбнулась краем рта. — Я думала, что ты осталась в раздевалке со всеми, — проговорила Гриффин. — И пропустила бы такое зрелище? Рапунцель в печали. Нет, за кого ты меня принимаешь? Кларк выкинула сломанную травинку и повернулась к соседке. — Прости, зрелище довольно жалкое. Лекса присела на траву на расстоянии вытянутой руки от страдалицы и, нахмурившись, произнесла: — А теперь, Ваше Высочество, потрудитесь объяснить, что произошло на самом деле. — Да не запирала я ее! — злобно буркнула Кларк и вцепилась рукой в зеленую траву — чуть палец не порезала. — Это я и так поняла, — Лекса успокаивающе подняла ладони. — Что случилось? Кларк вздохнула и рассказала о странной просьбе Джины. — Не надо было ей помогать, — поморщилась Гриффин. — Она меня просто мастерски подставила, как будто точно знала, что я хочу играть в основном составе… Только я вот сижу и не понимаю, зачем?

***

Гул недовольных голосов в раздевалке наконец стих. Ворчащая команда рассредоточилась в пространстве колледжа — пережевывать ситуацию. Джина, прекратив свои рыдания, удалилась под ручку с успокаивающей ее Майей. — И что ты об этом думаешь? — спросила Рэйес. Они с Октавией решили прогуляться, прежде чем возвращаться в комнату. — А что тут думать? Эта ситуация однозначно выглядит больной. Подумай сама, Кларк меня спросила о дне рождения Беллами — если бы она его выдумала, то не стала бы спрашивать меня, правильно? Значит… — Значит, скорее всего, день рождения выдумала Джина, — закончила за нее Рэйес. — Да и Кларк не выглядит как человек, способный запереть кого-то в кладовке, чтобы занять его место в команде. Чушь полная! — Может, стоило пойти за ней? — Октавия неуверенно покачала головой. — Я бы на ее месте чувствовала себя паршиво сейчас… — Лекса уже утешает ее, гладя по светлым кудряшкам, я тебя уверяю, — хмыкнула Рэйес. — И то верно, — фыркнула Блейк. — Ты не жди меня, ладно? Иди в комнату, мне нужно позвонить родителям. Они упоминали про сюрприз в каникулы, а меня терзает любопытство. Рэй кивнула и направилась к общежитию. «Звонок родителям? Минут двадцать, не меньше», — прикинула про себя Рэй. — «Время скайпа!». — Хэй! Привет, тупоголовый, — сказала Рэйвен в микрофон и тут же прикусила язык. Она ничего не могла поделать со смущением, поэтому вела себя как идиотка. — Вечер, хромая! — парировал мужской голос в наушниках. — Как твоя нога? Я уже набросал пару эскизов шикарных протезов в стимпанк стиле, тебе понравится. Хотя, может, ты выберешь костыль из болотного ясеня? Отлично подойдет к футбольной форме. — Даже не трудись показывать, всё заживает. Я сегодня была на тренировке, — Рэйвен не удержалась и показала язык. Почему она ведёт себя как ребёнок? — Жаль, я очень старался привнести в твой образ изюминку, — протянул голос. — Черт с тобой, показывай. Только из любви к стимпанку, — сдалась девушка. — Я уверена, что конструкции просто чудовищные. — Я отправил эскизы на почту. Сможешь полюбоваться на них позже. И вообще, как можно было создать себе ящик с таким занудным названием? Spacewalker100 — что это? Ты ходишь во сне? — Ой, кто бы говорил, мистер «моя фамилия настолько крута, что мне не нужно придумывать псевдоним». WickedWick — ты хранишь свой паспорт в алмазной шкатулке? Арр, как же ты меня иногда бесишь! — Рэйвен гневно заскрипела зубами. — Не меньше, чем ты меня, я надеюсь, — хохотнул голос, — Кстати, я приеду в выходные? — Конечно, еще спрашиваешь.

***

Лекса присвистнула. — То есть получается, что она сама себя заперла и спектакль этот сама устроила? Вот это шиза… — усмехнулась девушка. — Концерт, конечно, неслабый. Но я тебе точно скажу одну вещь: это из-за Беллами. Джина одержима им. — А я тут причем? — непонятливо моргнула Кларк. — При том, что он с тобой флиртовал в «Полисе», а ты была не против, — напомнила Лекса. — Потому что была зла на тебя, — парировала Гриффин. — А ты еще и нагрубила ему! — Потому что была зла на тебя, — отзеркалила ее реплику Хэдмэн и, поймав понимающую ухмылку соседки, рассмеялась. — Это всё равно довольно слабый повод для такой мести. — Ну ты уверена, что больше после Полиса ничего между вами не было? — полушутливо спросила Лекса. Кларк подозрительно прищурилась. — О, Лекса, ты ревнуешь! — воскликнула она и потрясенно покачала головой. — Кто? Я? — девушка тряхнула темными волосами, — Нет, я просто уточняю обстоятельства. — Точно ревнуешь, — победно вскинула палец Кларк. — Не меняй тему! — фыркнула Лекса. — Нам нужно понять, как вывести Джину на чистую воду. Иначе финального матча нам не видать. Прекращай себя жалеть, Джина еще не поняла, с кем связалась. — Нам? — улыбнулась Гриффин. — Нам-нам. Разве ты еще не поняла, что веселье в этом колледже мимо меня не проходит? — усмехнулась Хэдмэн, встала и протянула руку. — Вставай, тебе надо переодеться, а потом устроим военный совет с О и Рэй. Кларк промедлила пару секунд, прежде чем позволила Лексе помочь ей подняться на ноги. «Ревную? К Беллами? Уже нет», — довольно хмыкнула про себя Хэдмэн.