Чертовы тройняшки

Рык Эвана разносился по дому с семи утра, то есть, с того момента, как он встал, открыл глаза, умылся и увидел пустую вешалку в шкафу. Пока что рычание слышалось исключительно в пределах его комнаты, но вскоре гроза должна была переместиться ближе к близнецам. — Уже двадцать минут, — меланхолично глядя на часы, заметил Эдар, крутя в руках кисточку. — Еще десять — и он опоздает, — фыркнул Эйнар, глянув на алые циферки на электронном табло. — Не-а, сейчас примчится сюда. — Ну… — Четыре… три… два… В коридоре по паркетному полу простучали шаги. — Один. — ГДЕ МОЙ КОСТЮМ? — рык ворвавшегося внутрь старшего брата заставил табло тревожно замигать. В руках он держал голубые джинсы, потрясая ими, как захваченным знаменем. Через плечо было перекинуто нечто белое и просвечивающее, в чем при ближайшем рассмотрении угадывалась рубашка, сделавшая бы честь любому жиголо на прогулке в поисках добычи. — Какой костюм, Эван? — Эдар поднял абсолютно невинные глаза — темно-голубые, с четким еще более темным кольцом по краю радужки. Эйнар отзеркалил его взгляд, впрочем, он и был точной зеркальной копией брата. Обоих братьев. Только у Эвана глаза сейчас были от гнева почти синие. — Где мой костюм, паршивцы? Я же знаю, что это ваших рук дело! — Понятия не имею, о чем ты… — Ладно, — неожиданно миролюбиво согласился Эван. — Я сейчас оденусь в эти блядские шмотки и поеду на очень важные переговоры с международным партнером. Провалю их. И выброшусь из окна от позора, а родителям останется выплачивать восемнадцать миллионов неустойки, как моим наследникам. Всего хорошего. — Эм… — Эйнар стушевался первым. — Ладно, может, если рубашку поменять, все будет не так плохо? — Ну, и джинсы черные, я сейчас принесу свои, они очень строгие, правда, — договаривал Эдар уже из своей комнаты. — Костюм! — рявкнул Эван. — Мой приготовленный с вечера костюм сюда! Быстро! У вас есть пять минут! Пристыженные, близнецы вернули упакованный в пластик костюм. Но галстука там не было. Вернее, не было именно того галстука, который Эван тщательно подобрал по цвету и фактуре рисунка. — И галстук! — прошипел старший, торопливо одеваясь. — Эв… э-э-э… прости… — Мы его нечаянно… — ЧТО?! — Сожгли. — Утопили, — в один голос. — Вы два идиота! — взорвался Эван. — Полные придурки, которые умственно остановились в развитии в пять лет! Один малюет какие-то цветные пятна, второй извлекает кошачий вой из скрипки! И оба думают, что сорвать мои переговоры — это так смешно!!! — Из-за одной несчастной тряпки? — Возьми мой, он по цвету почти подходит, — Эдар протянул что-то ультрамариновое, абсолютно вырвиглазной расцветки. — Очень… освежит образ. — Надо было вас в околоплодных водах утопить! — Эван оттолкнул руку брата и выбежал из дома. — Разозлился, — констатировал Эдар. — Еще как, — согласился Эйнар, доставая из футляра скрипку. — Что будем делать? Думаю, надо как-то загладить свою вину. — И что именно ты предлагаешь? — сразу же загорелся Эдар. — Надо ему что-нибудь приятное сделать… Жили они все втроем в доставшемся от бабушки доме, красивом и старинном, где места хватало на всех даже с учетом ритмов бодрствования и занятий искусством. Свою квартиру Эван купить грозился давно, но все никак не мог собраться. И не соберется, братья это знали. Слишком много времени тратил трудоголик-старший из троих близнецов на свою работу, чтобы выкроить хоть несколько часов на поиск агента и просмотр вариантов. Да и привычка — великая сила, а к этому дому они слишком привыкли. У Эвана здесь был кабинет, удобная спальня, тренажерный зал. И компания. Не зря говорят про связь между близнецами. Как бы Эван ни злился на проделки братьев, он никогда всерьез не рассматривал возможность уехать. Что не мешало ему иногда демонстративно листать каталоги недвижимости. — Не знаю, — задумчиво сказал Эйнар. — Может новый галстук ему купить? Или… Ну не сыграть же ему, скрипку разобьет еще. А она дорогая, коллекционная. — Надо посмотреть, когда у него выходной, — Эдар отмыл кисти и выложил их сушиться на подоконник, вытер руки и подмигнул: — Совершим налет на Форт-Нокс? Так называлась та часть жилого этажа, что принадлежала Эвану. Охранялась она от посягательств братьев строго, Эван просто запирал все двери на замок. Что не мешало близнецам украсть его костюм и перепрятать, например. — Потом влетит от него… Хотя, давай, главное, чтобы он не узнал, что мы там были. Эйнар был самым младшим из близнецов и самым витающим в облаках. — Не узнает, если ты снова не оставишь у него на кресле свой смычок. — Я вообще скрипку положу в футляр, — Эйнар тут же осуществил сказанное. — Вот и отлично. Идем. Ключи от комнат брата у Эдара были. Откуда — он не признавался даже Эйнару. Тот подозревал, что художнику хватило наглости однажды просто скопировать украденную у старшего связку. В кабинете Эвана было тихо — новые стеклопакеты, сменившие старинные дубовые рамы, но сделанные именно под них, не пропускали ни звука извне. И сумрачно — Эван не любил яркий свет, говорил, что на работе хватает его за глаза. Тяжелые портьеры закрывали окна до самого пола, массивная старинная мебель была матовой, обивка стен — темно-зеленой, ковер на полу — в тон ей и обивке кресла. — Каждый раз сюда вхожу, как в пещеру, — капризно пожаловался Эйнар. — Ничего, главное, что дракона здесь нет. Так… Осталось придумать, зачем мы сюда явились. — Посмотреть в ежедневник? — А, да, точно. Ежедневник был под стать кабинету — массивная книжица в кожаной обложке, страницы густо исписаны каллиграфическим почерком. — Бр-р, ты только посмотри: в восемь — встреча с партнерами из Британии, в двенадцать — ланч с мистером Бабблингом, в час — заседание совета директоров… И так до самого конца дня. И завтра. И послезавтра. — Как он вообще столько работает? — ужаснулся Эйнар. — Я бы умер, честно. — Если не отдохнет — точно умрет, — мрачно предрек Эдар. — Надо что-то делать. — А что? Не запереть же его в спальне, привязав к постели? — Может, так и стоит сделать? В смысле… — Эдар хмыкнул, подмигнул брату, — именно в спальне и именно привязать? Голоса у нас похожи, позвонить ему на работу, сказаться больным. — И он нас точно прикончит… Уши у Эйнара горели. Мечта о том, чтобы переспать с обоими братьями разом его не покидала давно. Это было бы отличным стимулом для творчества, для вдохновения: две его музы… Эдар никогда ему не отказывал, для него секс с близнецом был таким же стимулом, после проведенной вместе с младшим близнецом ночи он всегда летел творить, как безумный, и такие его полотна расхватывали, как горячие пирожки на выставках-аукционах. А вот что сказал бы на это их старший, спокойный, рассудительный и далекий от мира искусства и его вольных нравов? Они переглянулись. На щеках одинаково цвел румянец, глаза одинаково блестели предвкушением. У них и жесты были одинаковые: провести кончиком языка по нижней губе, заправить прядь волос за ухо. Одинаковые стрижки — даже у Эвана: полудлинное каре, темные, почти черные волосы чуть вились. Почему старший стригся так же, не знал никто. Видно, это осталось с детства, когда родители и стригли, и одевали их одинаково. Почему и каким образом не путали — кто знает. — Где мы его перехватим? — наконец, осмелел для безрассудного поступка Эйнар. — Сегодня вечером, в столовой. Добавим в чай немного снотворного, только чтобы уснул покрепче. — Надо еще придумать, как его в кровати удержать… и кто позвонит ему на работу? — Позвоню я сам. С его секретарем я немного знаком. А удержать… Запрем двери и окна, не привязывать же в самом деле? Или… Эйнар задумался, рассматривая возможность обездвижить старшего. — Нет, — наконец, решил он. — Вдруг от этого будет только хуже? Начнет дергаться, не сможет расслабиться. Лучше закрыть дверь и окна. Ну и дальше удержим как-нибудь. — Решено! За снотворным дело не встало, в аптечке нашлись нужные таблетки, Эдар аккуратно растолок четвертинку одной, задумчиво посмотрел: — Этого должно хватить, как думаешь? — Давай еще, какой прок от такой мизерной дозы? — Эй, нам же не надо его намертво усыпить? Только чтоб спал чуть крепче. — Хорошо, давай четверть таблетки, он вроде как не увлекается лекарствами, привычки выработаться не должно, — Эйнар нервничал. Горничную пришлось отпустить пораньше — никто не должен был видеть, как они добавят снотворное в чай. Она ушла с радостью, не задумываясь о причинах внезапной удачи. Но перевести дух близнецы не успели, явился Эван, погруженный в раздумья о делах фирмы, переговорах и прочих очень скучных и наверняка важных вещах. На известие о том, что миссис Марч нет, только недовольно повел бровью, но поднялся к себе, чтобы переодеться и умыться, и снова спустился в столовую, где младшие неумело, но старательно накрывали к ужину. — Галстук все равно не прощу, — предупредил он. — Но все же закончилось неплохо, да? — Эйнар состроил самую умилительную мордашку, которую только мог. — Хотя вы сделали все, что могли, чтобы этого не случилось, — сухо произнес старший, беря чай. Пить хотелось очень, а вторую чашку налить он всегда успеет. У чая был странный горьковатый привкус. Он хмыкнул: неужели близнецы его сами заваривали? Немудрено, что заварили неправильно! Он успел еще поесть прежде, чем накатила сонливость. — Я спать. Ко мне в комнату не лезть, — еще успел предупредить он. Эдар и Эйнар переглянулись и расплылись в совершенно пакостных ухмылках, тихо хлопнули друг друга по ладоням: получилось! Старший заснул прямо на стуле, откинувшись назад, только чудом не сползая на пол. — К тебе, ко мне или в его логово? — М-м-м… к нему. Думаю, после того, что мы сделаем, что-то должно ему об этом напоминать, — ухмыльнулся Эдар. — Тогда потащили… Ох, какой он тяжелый все-таки. А по внешнему виду и не скажешь. — Как и ты, и я, — хмыкнул Эдар. — Мы одинаковые, братец. Во всем. Спальня Эвана всегда была табу для всех, особенно, для них. Оба почти удивленно осматривали резко контрастирующий с кабинетом интерьер — светлое дерево, бежевый ковер, лавандовые обои. Только тяжелые портьеры были и здесь, и освещение составлял один неяркий ночник на прикроватном столике. — А это точно его спальня? — удивился Эйнар. — А чья же еще? — ворчливо отозвался Эдар. — Принцессы Дианы, что ли? Помоги раздеть, не стой столбом. Эван умудрялся даже во сне что-то раздраженно ворчать, когда с него взялись стаскивать трусы. — Красавчик. — Да это же натуральный нарциссизм, — фыркнул Эйнар. — А я что, спорю? Эйнар принялся раздеваться сам, решив не терять времени. Неловко получится, если старший очнется не вовремя. Эдар последовал за ним, впрочем, ему было нужно скинуть только джинсы и футболку. Белье он дома не носил почти никогда. — Я или свихнулся или… Нет, все-таки свихнулся. Это почти как секс с самим собой, который наблюдаешь со стороны, — прокомментировал Эйнар. — Эй, наблюдатель, присоединяйся, — хмыкнул его близнец, скользнув рядом с еще спящим Эваном на постель, благо, места хватало с лихвой. — Только двери запри. — Запер уже. М-м-м, и это все мне! — И мне, жадина! Эван чувствовал себя, словно после выпитого на голодный желудок бокала виски, не разбавленного ни содовой, ни льдом. Голова кружилась, он не помнил, как отключился, и не знал, где оказался. Над его головой переговаривались два знакомых голоса. Так… Вот же паршивцы! — А ну пошли вон, — слабо простонал он, понимая, что выходит это неубедительно. — Не-а, — в один голос заявили ему братья. — Расслабься, Эв, и получай удовольствие. — Что? .. Сообразить, что голый, Эван сумел только после того, как кто-то из близнецов прикусил ему кожу под соском, а кто-то второй и вовсе бесстыдно лизнул головку члена. — Вы что творите? — голос чуть окреп. На постельные забавы братьев он смотрел искоса, но помалкивал — это их дело, творческих натур, к миру вообще не приспособленных. Но чтобы они дошли до такого разврата? — В твоем возрасте это уже понимают, братец. Второй только согласно угукнул, заняв рот. Эван очень хотел бы выставить их прочь из спальни, но, во-первых, снотворное замедляло скорость реакции, а во-вторых, да, черт возьми, ему нравилось происходящее. Секса слишком давно не было, так что было уже плевать, братья там или две девицы по вызову. Два парня, — поправил он сам себя. Два чертовых близнеца, один из которых сейчас внаглую целовал его в шею, прекрасно зная, на что он будет реагировать. А второй, точное отражение и самого Эвана, и Эдара… или Эйнара? .. лихо делал ему минет. Да, к стыду своему, в полусонном состоянии и сумраке он братьев не различал. Хотя, сейчас это было неважно. Его выгнуло, руки вцепились в две встрепанные шевелюры, то ли в попытке отстранить, то ли направить. — Тц-тц-тц, не торопись, Эв, — шепнул в ухо тот, что был выше. Какое там «не торопись», привычка к быстрому ритму жизни, суматошному и вместе с тем строго упорядоченному ее течению и тут сыграла свою роль. Хотелось всего и побыстрее. Они посмеивались: оторвавшийся от увлекательного занятия оральными ласками Эйнар и перегнувшийся через край кровати в поисках смазки в кармане своих джинсов Эдар. Нашел, перекинул тюбик брату, и тот, выдавив прохладный гель на пальцы, наскоро принялся готовить себя, снова принимаясь ласкать старшего. Это было увлекательно и странно — словно сам с собой занимаешься сексом. Темнота скрадывала все различия во внешности, и голова кружилась все сильнее от этой похожести. Эван вскрикнул, когда Эйнар одним точным движением насадился на его член, сжал бока коленями, качнулся, переворачиваясь так, чтобы оказаться под ним. И снова застонал, когда Эдар, перехватив тюбик со смазкой, принялся ласкать его нетронутый зад, покусывая под лопатками и плечи. — Нет… нет… о, Боже, да… Оказаться зажатым между двумя своими отражениями, уже не понимая, то ли это наяву, то ли все сон — это было… пожалуй, прекрасно. Эдар вжимался в него, властно поворачивал голову так, что Эван видел краем глаза его лицо — свое — искаженное желанием и страстью. И отпускал, и тогда Эван видел такое же лицо самозабвенно отдающегося ему, подмахивающего Эйнара. Кого-то секс бодрит, кого-то заставляет блаженно заснуть. Эван, что выяснилось после того, как он кончил, относился ко второму типу. Хоть в этом у братьев было различие небольшое: Эдара хватило только на то, чтобы обтереть обоих, и старшего, и младшего близнецов, и свалиться рядом с ними, натягивая на всех троих одеяло. — Он на мне спит, — простонал Эйнар. — Так спихни, неженка, — пробурчал Эдар. — Он весит как бревно… А еще он такой теплый. Эдар что-то еще буркнул и отрубился, уткнувшись носом куда-то в подмышку брату. Пробуждение у обоих было кошмарным — на ковре в коридоре, куда их выкинул проснувшийся и проспавшийся Эван. — Злой какой, — охая и потирая бок, Эдар кое-как поднялся на четвереньки. — Как думаешь, он нас простит? — Эйнар грустно посмотрел на дверь. — Простит, — уверенно заявил близнец и рассмеялся. — Раза после третьего. Или ты намерен все бросить после первого же неудачного пробуждения? Я - нет. — А как мы попадем к нему в спальню? — Ну, если он не сменит замки… — Эдар подмигнул, — ключи у меня еще есть. — А я все слышу, — сказали из-за двери. — Так открой, Эв, это жестоко — оставить нас без поцелуя утром. — Вас там двое, вот и целуйтесь. Мне пора собираться на работу. — А ты сегодня выходной, — нагло заявил Эдар. — С чего бы вдруг? — Ты заболел, на работу тебе уже сообщили, так что секретарь перенесет все встречи. Некоторое время за дверью молчали, потом щелкнул замок. — И чем это я болею? — Простудифилис? — невинно предположил Эдар, даже не думая отступать. — Воспаление хитрости? — Сексуальную неудовлетворенность забыл… — подсказал Эйнар. — А, точно! Самая страшная твоя болячка — спермотоксикоз! Эван что-то прорычал сквозь зубы, но дверь не закрыл. Эдар схватил Эйнара за руку, вздергивая на ноги, и шагнул в спальню старшего, пользуясь этим. — Доброе утро, что ли? Ой, как все запущено! Эван был уже умыт, выбрит и одет. И сейчас явно не знал, что делать. — Пойдем в постель, — Эйнар мигом сориентировался. — Мы тебя подлечим. — Тебе сразу станет лучше, — включился и Эдар, сдергивая с шеи старшего очередную пафосную и очень дорогую удавку. — Вы… Ладно, черт с вами… — Конечно, дорогой черт, ты с нами. Куда же ты без нас? Эван вздохнул и сам снял рубашку. Как ни крути, а Эдар… да, Эдар прав — куда же он без них? — Эй, чур, сегодня я — начинка сандвича, — промурлыкал средний близнец, опускаясь на колени и стаскивая со старшего брюки и белье. Эван только коротко простонал, уже предчувствуя, как же он вляпался.