***
Никакая вещь в мире не может раздражать мужскую психику более, чем женские нравоучения. Такие разные, но оказавшиеся сейчас в одной лодке бедолаги стойко удерживали гробовое молчание. Нет, не потому, что каждому из них нечего было сказать в ответ. Спорить с женщинами — дело неблагодарное и изначально теряющее всякий смысл. А если еще приходящиеся не по вкусу претензии сопровождаются и довольно-таки болезненными ощущениями, то братьям по несчастью и вовсе не позавидовал бы даже сам главнокомандующий. Однако Бьякуе удавалось даже в таких ситуациях пребывать с каменным лицом, привыкшему к подобным выходкам подруги Акио — смириться и не перебивать, а Шинджи и вовсе половину пропускать мимо ушей. Если двое представителей из шестого отряда покорно принимали все сказанное в гробовое молчании, то начальство пятого отряда не стремилось соглашаться со всем подряд. Докучный Хирако не только умудрялся вставлять свою лепту после каждой произнесенной вслух фразы, но и успевал приглядывать за мальчишкой. Виновником всех бед автоматически становился именно он, но дамы были с этим в корне не согласны. Особа более прыткая на язычок не унималась в своих пламенных речах, кажется, не стесняясь даже двух капитанов. Добросовестно взяв на себя ответственность по сбору гербария из волос непосредственного начальства и лучшего друга, Масуйо даже малость наслаждалась их беспомощностью. Но каким образом Кучики позволил прикоснуться к своим, пусть сейчас и не очень опрятным, волосам даже для нее стало большой загадкой. Вторая же девушка, по своему обыкновению робкая и застенчивая, вела себя более сдержанно, нежели подчиненная Бьякуи. Терпеливо выбирая из белесой макушки капитана Хирако колючку за колючкой, Момо уже удалось научиться подавлять выступающий на щеках румянец. Даже когда Шинджи неосознанно начинал вертеть головой по сторонам, Хинамори набиралась смелости и легко ударяла по плечу неугомонное начальство. Тот намек понимал очень быстро и, недовольно цокая языком, замирал на месте подобно бронзовой статуэтке. Третья персона считала нужным посмотреть за таковой картиной со стороны. Заняв в самом углу невзрачной на вид комнатки одного из бараков укромное местечко, Шихоин неотрывно наблюдала за происходящим, периодически косясь на притихшего подле нее Нобу. Безобразник находил себе более увлекательное занятие, чем попытки на бегство: дразнить сидевшую напротив няньку оказалось увеселительной забавой. Впрочем, Хирако не отставал от своего воспитанника, корча в ответ смешную рожицу. — И вообще, мужчины только и умеют себе приключения находить… — размышляла вслух Масуйо, выдернув очередной листик из белесых волос. — Эй, мы и не на такое способны! — фыркнул в ответ Шинджи. — Что-то не замечала я в последнее время героических поступков, — возразила девушка. — Женщинам только романтику и подавай… — картинно скривился блондин, показав язык прыснувшему со смеху Нобу. — Романтику? Да дело совсем не в этом! Просто мужчины имеют замечательную способность влипать в дурные ситуации. — А почему это только мужчины? — возмутился доселе молчавший Акио. — Действительно. Можно подумать, что женщины никуда не влипают! Взять вот к примеру, Момо. Прошу налить чай в пилу, а она дрожащими ручками льет мимо, прямо на отчеты. Косячит — она, а получай — я! — всплеснул руками Шинджи. Хинамори заметно покраснела и поспешила отвернуться, скрывая ладонями выступивший румянец. — Не думал, то когда-нибудь произнесу эти слова, но в этой ситуации я частично соглашусь с капитаном Хирако. Ты постоянно позоришь честь моего отряда, Ясуда. Понимаешь, чем тебе это грозит? Упомянутая ошалело уставилась на невозмутимое лицо Кучики, поперхнувшись от возмущения воздухом. Шинджи не менее удивленно покосился в сторону брюнета. — Да Вы… Вы… — не могла подобрать слов Масуйо. — Кто? — отозвался Бьякуя, с вызовом посмотрев на побелевшую подчиненную. — Никто! Я объявляю мужчинам бойкот! — взвизгнула девушка, судорожно осматриваясь по сторонам. — Хинамори, за мной! Схватив за руку испуганную Момо, брюнетка бросилась к выходу. От раздавшегося грохота несчастной двери вздрогнули все, кроме самого капитана шестого отряда. Тот так же невозмутимо продолжал взирать перед собой. — А что такое бойкот? — подал голос притихший Нобу. — Неприятность, — отозвался Исикава. — Цирк… — вздохнул Хирако. — Ребячество, — отчеканил Кучики. — Веселье, — заключила Шихоин, широко улыбнувшись. — Раз уж девочки принялись устраивать бойкоты, то не мешало бы и мне Киске уму-разуму поучить… Хотя бы денёк. Надо же хоть как-то развеять эту грустную обстановку!***
День 7 Затянувшееся громоздким и невероятно тяжелыми для взора тучами небо блистало своей напущенной серостью. Темные, иссиня-черные пятна постепенно увеличивали свои размеры, давая последний шанс легкомысленный жителям, оставшимся на улице по каким-либо причинам, обзавестись крышей над головой. С загадочной улыбкой, присущей человеку скрытному, мужчина лукаво поглядывал на пробегающих за стеклами прохожих, торопливо раскрывающих зонтики и теплее укутывавшихся в собственную одежду. О чем в тот момент размышлял сторонний наблюдатель было не настолько очевидным, чтобы можно было так просто догадаться. Да и вошедшая в комнату мягкой поступью кошка не решалась лезть в запутанные, получше всяких лабиринтов, мысли друга. Аккуратно усевшись на мягкую подушечку подле стола, жительница необыкновенно тихого дома принялась рассматривать геометрический узор на темно-зеленом одеянии. Тревожить шляпника в состоянии глубокой задумчивости не осмелилась даже она. Очередной порыв ветра, более настойчивый и сильный, стремительно распахнул оконную створку, впуская в помещение игривый поток. Полосатая панамка покатилась по полу, вынуждая своего обладателя лишь обреченно вздохнуть и неторопливо, будто взъерошенные волосы совсем не мешали обзору и не могли этим раздражать, наклониться за неугомонной вещицей. Йоруичи не успела заметить, как ее таинственный наблюдаемый очутился у нее за спиной, как широкая ладонь привычно коснулась головы и потрепала животное за ушком… — Киске! Шляпник, тихо посмеиваясь в кулак, отдернул от зло сверкнувшей золотистыми глазами кошки руку. Однако было уже слишком поздно. Незамедлительно возникла алая царапина на тыльной стороне кисти — показатель повторного недовольства принцессы, что уже устала просить упрямого шутника о прекращении сей выходки. Но даже не смотря на расправу, блондин так и не оставлял бесполезных попыток приручить притягательную недотрогу. Слишком уж приятно ласкала ладонь шелковистая шерстка. Приземлившись подле рассерженной кошки, шляпник беззаботно усмехнулся и, подперев ладонью голову, насмешливо уставился на подругу. — С прибытием, Йоруичи-сан. Как дела в Сейрейтее? Благополучно ли добрался до назначенного места малыш? Доволен ли приемом Хирако-сана? Принцесса картинно фыркнула и отвернулась, всем своим видом показывая недовольство. Впрочем, торговец ничуть не огорчился. — Ой, что это, Вы со мной даже разговаривать не хотите? Кошка даже ухом не повела и лишь вильнула хвостом, пощекотав кончиком нос склонившегося над ней мужчины. — Так-так… Молчанка, значит? В таком случае, а не хотите ли вы молочка? А сметанки? — спрятав ползущую по лицу улыбку за веером, шляпник выжидающе взглянул на Шихоин. — Опять молчите… Что ж, какая жалость, придется попить одному. Животное неожиданно встрепенулось и внимательно посмотрело на лавочника, бережно прижимающего к груди знакомые пакетики. Однако тот, будучи наученным горьким опытом, садиться не торопился, чтобы ненароком не попасть под ярость острых коготков. Белая жидкость скользила по стенкам прозрачного стакана, приковывая к себе внимание, казалось, позабывшей обо всем принцессы. Шляпник неторопливо начал поглощать напиток, косо поглядывая на переминавшуюся на мягких лапках кошку. Такого испытания Йоруичи вытерпеть уже не могла. — Киске, как же я тебя ненавижу… — прошипела принцесса, обращаясь привлекательной мулаткой. От неожиданности Урахара даже поперхнулся, хоть за столько лет и привык к подобным перевоплощениям старой подруги. Добровольно передав стакан в руки Шихоин и накинув на плечи той темно-зеленый плащ, мужчина снова занял свое место за столом. — Так что, удовлетворив свою дичайшую потребность, Вы теперь расскажете мне обо всем том, о чем я спрашивал ранее? Девушка, смахнув с губ белоснежные капли, получше укуталась в единственную вещицу на своем теле. — Пожалуй, ты прощен, — торговец многозначительно хмыкнул. — Прибытие твоего подопечного в Сейрейтей увенчалось успехом. У Шинджи теперь так много забот и проблем с ним… — В лучшие времена непременно извинюсь перед ним за доставленные неудобства, — виновато пожал плечами лавочник. — По крайней мере, теперь и Хиори-сан, и Нобу-кун находятся в относительной безопасности. Неожиданно для мирно беседующих между собой обладателей магазинчика со второго этажа небольшого домика послышался грохот. Шляпник картинно вздохнул и покачал головой. — Ну и ну, зато мы, кажется, никогда не будем находиться в безопасности. Йоруичи лишь пожала плечами и молча отвернулась к окну. Ее отношение к гостящим у них арранкарам мужчина итак знал, поэтому терзать подругу расспросами не стал. Впрочем, причина столь громкого звука, повторившегося уже в соседней комнате, стала ясна через каких-то несколько минут. Без всяких видимых эмоций раздвинув створки седзи, шляпник облокотился о дверной косяк и вопросительно взглянул на распластавшегося на полу Квинту. Тот, казалось, особого смущения при виде хозяина дома не почувствовал и продолжил костерить самыми элитными выражениями личность, о которой совершенно не трудно было догадаться. Собственно, эта самая личность и причина мужской ругани вскоре и сама объявилась на лестнице, спокойно спускаясь по деревянным ступенькам. — Доброе утро, Урахара-сан, — вежливо поприветствовала торговца девушка, на что получила одобрительный кивок. Бросив на парня снисходительны взгляд, Нелл картинно перешагнул через тело и скрылась в недрах кухни. От подобного равнодушия брюнета передернуло, а хозяин лавочки лишь развел руками и, с точностью до ста процентов повторив движения арранкарши, скрылся где-то во дворе, не забыв при этом прихватить с собой верную подругу. — Эй, думаешь, что тебе это так просто с рук сойдет, Одершванк?! — взбесился Джируга, перекатившись на бок. — Что за выходки? Облокотившись о дверной косяк, как это прежде делал ученый, окликнутая меланхолично взглянула на собеседника и неторопливо совершила глоток из пиалы со свежеприготовленным кофе. — Выходки? Кажется, Ннойтора, это вполне себе нормальная реакция на то, что ты вместо пожелания доброго утра, поприветствовал меня оружием. Никакой тактичности, — отмахнулась девушка, с удовольствием потягивая горькую жидкость. — Это не повод сразу же отправлять меня в двойной полет, женщина, — фыркнул брюнет, принимая положение сидя. Виновница утренних недовольств предпочла промолчать. Спорить с Джиругой — дело неблагодарное, на которое у нее не было ни сил, ни желания. Впрочем, притих и раздраженный ситуацией арранкар. Девушка еще бы долго могла наслаждаться осенним пейзажем за окном и ни о чем не думать, если бы не чувствовала на себе странный взгляд сидящего напротив мужчины. Дерзкий и заинтересованный, хищный и пожирающий, с приторными нотками агрессии и решимости… Одершванк всегда удивлялась такому набору чувства, кои был способен сочетать в своем характере Ннойтора. Однако такая неповторимость делала его лишь притягательным и, в своем роде, уникальным, что было для девушки важным свойством в любой личности. Да и таких уникумов, способных не только причинять боль, но и ласку, ей еще встречать не приходилось. В том, что Квинта имеет и вторую сторону медали, Неллиель представился шанс узнать этой ночью, о которой ей теперь часто хотелось вспоминать. Словно догадавшись о мыслях внезапно покрасневшей девушки, мужчина улыбнулся так широко и хитро, что Одершванк стало малость не по себе. Поплотнее стянув на груди мужской элемент формы, явно превосходивший ее хрупкое тело на несколько размеров, зеленоволосая аккуратно, без излишних движений, смахнула с лица выбившиеся из общей прически пряди волос. Джируга лишь неопределенно хмыкнул, бесстыдно осматривая рельеф девичьего тела сквозь собственную одежду, едва ли доходившую ей до середины бедер. Впрочем, Нелл уже несколько раз успела проклясть дизайнера столь откровенной вещицы, имеющей непозволительно глубокий вырез. Однако Квинта и сам не мог определиться что будоражит в жилах кровь куда больше — стройные ноги или же стыдливо прикрываемый ладонью разрез, который с этих минут перерос из ряда «ненавистных штучек» в «прекрасное достоинство собственной формы». — Кажется, часами темными ты была менее стеснительной, — хищно осклабившись, Квинта подпер рукой щеку. — Помолчи, будь добр, — буркнула в ответ смущенная девушка, чем только вызвала смех со стороны собеседника. Одершванк осторожными шагами направилась к лестнице, старательно избегая недоуменного взгляда явно не обрадовавшегося такому повороту событий мужчины. — Эй, ты куда поперлась? Мы еще не договорили! Зеленоволосая теснее прижала к груди еще теплую посудину, но останавливать и продолжать беседу, тема которой уже начала заходить за рамки дозволенного, она пока не планировала. Джируга был явно не тем собеседником, кто бы мог со спокойствием и пониманием отнестись ко всем россказням партнерши. Поэтому изливать перед нахальным арранкаром недавно пережитые чувства Неллилель вовсе не хотелось. Он лишь посмеется и придумает ей новую, весьма унизительную кличку. Однако мыслящей стереотипами арранкарше не было дано узнать, какую бурю эмоций чувствовал внутри себя и сам виновник тайных девичьих радостей. Окунувшись в водоворот событий, Ннойтора не оставил своей жуткой привычки покушаться на жизнь ненавистницы, но и убивать ту быстро и безжалостно не входило в его планы. В те самые секунды, когда касающаяся чужого тела Санта Тереза начинала дрожать в руке хозяина, Квинта словно терял былые намерения, лишь на мгновение сомневаясь в собственных поступках. Впрочем, когда осознание доходило до верного разума, а решительность вновь начинала течь по жилам, было уже слишком поздно. Не известно чего добиваясь, обольстительная и коварная девушка уже играючи запускала ловкие пальчики в темную шевелюру, окончательно сбивая с толку и обескураживая противника. Джируга сдаваться не привык, но даже он не мог выдержать подобных пыток, предаваясь тем странным ощущениям, что люди именуют чувствами. Лишь только вида тот старательно не подавал. Нельзя поверившей в свои силы Неллиель давать повод для победы. Но мог ли незадачливый арранкар сквозь тени презрения и фальши рассмотреть ее истинное отношение к себе? Отнюдь, проницательностью брюнет никогда не отличался. Зато таким редкостным качеством обладал сторонний наблюдатель, не прекративший вести слежку даже сейчас и лукаво поглядывать на парочку в едва видимую глазу щель не плотно сомкнутых седзи. Прикрыв довольную улыбку незаменимым ничем веером, шляпник задумчиво взирал на собственную записную книжку, лишь изредка делая в ней какие-то пометки. — И не надоело ли тебе еще так бесстыдно подсматривать, Киске? — деловито поинтересовалась проходящая мимо принцесса. Оторвав взгляд от нескольких строчек аккуратных иероглифов, торговец беззаботно отмахнулся. — Что Вы! На что только не пойдешь ради любимой науки. Поверьте, Йоруичи-сан, это все исключительно во благо новых открытий, — глупо улыбнулся мужчина. — Кто бы сомневался, — фыркнула девушка, скрещивая руки на груди. — И что ты намерен с ними делать дальше? Ученый многозначительно взглянул на подругу. Шихоин никогда не нравился столь серьезный блеск в серых глазах, что зачастую скрывался за тенью искренней радости. — Вы ведь понимаете, что нам сейчас вовсе не выгодно отпускать их на попечение противника? — вкрадчиво произнес Урахара, поправив любимую панамку. — В противном случае, у нас станет на пару врагов больше, чего бы нам всем очень не хотелось. Каждый арранкар — серьезная угроза Обществу Душ, а о представителях Эспады и речи быть не может. — Я, конечно, все понимаю, но… — Пра-виль-но! — весело воскликнул хозяин лавочки. — Эта чудная парочка поживет у нас еще какое-то время! — Мне кажется, постепенное разрушение собственного дома доставляет тебе немыслимое удовольствие, — бросила девушка напоследок, медленно удаляясь в противоположную сторону. — Ну что Вы, Йоруичи-сан! — крикнул ей вслед приятель. — Я лишь делаю все для того, чтобы предотвратить грядущую катастрофу. Хоть последние слова и были произнесены шепотом, отменный слух принцессы уловил даже горькую интонацию их произношения. Киске редко ошибался, и Шихоин это слишком хорошо знала.