Мартовский кот

Вот и приближалась долгожданная весна. На улице уже вовсю светило солнце, уничтожая своими тёплыми лучами снежные сугробы. Птички пели, греясь в лучах весеннего солнца. Да что уж, даже мартовские коты потихоньку запевали свои песни, иногда крича под окнами. Люди постепенно меняли тёплые куртки на более лёгкие, переставали бесцельно сидеть дома и все чаще выбирались на улицу, встречая таких же прохожих своей тёплой, едва заметной улыбкой. Воздух вокруг, казалось, был пропитан всеобщим воодушевлением от нового прихода весны, тепла и скорейшего лета. Правда, не все ждали лета с такой безграничной любовью, как школьники. Студенты, напротив, уже сейчас начинали ныть о приближении казни в виде сессии. Пусть они и радовались приходу весны, пусть и корили судьбу за злосчастные экзамены, но они все равно, где-то глубоко в душе, также ждали тёплого и солнечного лета, купания в речках и озёрах. Ждали летние ночи и прогулки до утра, ждали новой любви и приключений. Вместе с ними всего этого ждал и я. Ждал эти чёртовы приключения, ждал летнюю свободу и вседозволенность, которую влекли за собой каникулы. Ну, а пока до лета было далеко, да и экзамены были стеной перед временной свободой, поэтому мечты так и оставались мечтами. На остановке было многолюдно. Транспорт еле-еле подкатывал к остановке, отворял свои двери и выплёвывал наружу выходящих пассажиров, места которых занимали входящие. От этого постоянного обмена людей на остановке не становилось меньше, что крайне удручало. Автобус, на котором я добирался до института, снова запаздывал, отчего я проклинал его всеми благими словами, что приходили в голову. Даже несмотря на то, что был конец февраля, температура с периодичностью опускалась на достаточный минус, от которого хотелось спрятаться. Несмотря на то, что днём солнце припекало, утро было ещё не по-весеннему тёплым, скорее, по-зимнему холодным. Я спрятал руки в карманы, стал изредка переминаться с ноги на ногу, в голове строил козни нерасторопному водителю автобуса. Наушники, коими частенько любил затыкать уши, я позорно забыл дома, поэтому маялся ещё и от скуки. Автобус так и не шёл, а мне, чтобы окончательно не умереть от безделья, пришлось разглядывать людей на остановке, чтобы хоть как-то занять себя. А в них, что странно, ничего примечательного не было. Тяжело вздохнув, я передёрнул плечами от пробравшегося под куртку холодка. Где-то позади меня вскрикнула женщина, что привлекло моё внимание. Я развернулся и обомлел: в мою сторону шёл крупный мужчина, рядом с которым бежала огромная туша, издали напоминающая собаку. Это был ротвейлер — низкая, слегка угловатая тумбочка, которая смотрела на всех своими маленькими черными глазками. Слава тебе, Господи, что на этой махине был намордник, с которого — О, Боже! — стекали белые капли вспененной слюны. Как только мужчина остановился, ротвейлер встал рядом с ним, с интересом нюхая воздух. Меня во второй раз передёрнуло, правда, в этот раз не от холода. Я перевёл свой взгляд на мужчину. Скажу честно, что этот ротвейлер, как никто другой, походил на своего хозяина. Мужчина был высок и имел достаточно крепкое телосложение, в тени его можно было спокойно принять за шкаф, потому что его плечи были широки и имели слегка угловатую форму. Чёрное пальто визуально удлиняло тело, делая его ещё внушительнее. Голубые глаза, что имели холодный отблеск, были слегка прищурены, из-за чего создавалось впечатление опасности. Грубые черты лица делали его похожим на какого-то бандита, если не сказать проще. От одного взгляда на него сразу становилось понятно, что мужчина достаточно силен и целеустремлён в жизни. Даже несмотря на свою мрачную внешность, он был достаточно красивым и привлекательным. Эта строгость и собранность выделяла его из толпы. Я был полностью уверен в том, что где бы он ни появлялся, все взгляды были обращены в его сторону. Вглядываясь в его мрачное лицо, я не мог отвести глаз. Его грубая красота пленяла меня, отчего становилось ещё страшнее. По спине поползли мурашки. Я никогда так сильно не желал, чтобы автобус поскорее приехал. Отвернувшись от него, я тяжело вздохнул, изредка косясь в сторону ротвейлера, который переминался с лапы на лапу, периодически крутя своей мордой. От собаки меня отвлёк новый поток транспорта, который медленно подкатил к остановке. Совсем позабыв о мужчине с собакой, я подался чуть вперёд, чтобы лучше рассмотреть номера автобусов, которые выстроились колонной. Все так же вглядываясь в цифры, я почувствовал, что что-то подошло ко мне достаточно близко. Сердце тут же ушло в пятки, а дыхание перехватило. Я застыл, как вкопанный, боясь пошевелиться. Наверное, я бы так и стоял, пока не услышал громкий, как мне показалось, злобный голос мужчины: — Сидеть! Я не знал, почему это сделал, но в ту же секунду, как только мужчина отдал приказ, я повиновался. Я резко сел на заснеженную землю и прикрыл руками голову. Может быть, моему странному поступку сопутствовало то, что я плохо спал в эту ночь, а может быть и то, что этот мужчина с собакой взбудоражил меня своим неожиданным появлением. Не знаю. Но факт оставался фактом: я сидел на заднице и прикрывался руками, опасаясь, что его собака кинется на меня, если я не исполню его волю. Я бы так и сидел на месте ровно, если бы не услышал громкий и заразительный смех. Этот мужчина смеялся надо мной. Я резко подскочил с места, выпрямился, отряхнул заснеженную, слегка влажную, задницу и, не смотря на мужчину, кинулся к одному из автобусов. Забегая внутрь, я все ещё слышал, как мужчина надрывается, смеясь. Никогда не чувствовал себя таким опозоренным и смущённым. Только передав кондуктору за проезд, я понял, что тот автобус, в который я заскочил, чтобы скрыться от смеющегося мужчины, был мой. Все-таки иногда эта железяка может приезжать вовремя.

***

Время шло, и этот инцидент постепенно выветривался из памяти, заменяясь более обыденными вещами. Того мужчину я больше не встречал, что вселяло надежду на то, что я его больше никогда не увижу. Как говорится: никогда не говори «никогда». Весна, наконец, вступила в свои права, поэтому каждый последующий день был жарче предыдущего. Сидеть на парах не хотелось, из-за чего я свалил с них, о чем не жалел. Внутри царило какое-то бурлящее воодушевление, которое хотелось выплеснуть. Домой не было смысла идти, да и чего таить, не было желания сидеть в четырёх стенах, когда на улице была такая хорошая погода, а мозг подталкивал на какие-нибудь глупости. Поэтому я прогуливался в парке, где было немноголюдно. Свежий воздух, щебетание птиц, белки и только-только пробивающаяся трава творили чудеса, я чувствовал себя все лучше с каждой минутой. Захотелось сделать что-нибудь необыкновенное, но что — я так и не смог решить. Вывернув на очередную аллейку, я медленно побрёл вперёд, улыбаясь. Я был настолько ослеплён хорошей погодой и таким же настроением, что не сразу заметил чёрную тумбочку, которая неслась на меня. Выплыв из своих мыслей, я запоздало обнаружил чёрного ротвейлера, который, пыхтя, нёсся ко мне со всех лап. С его пасти капала слюна, которая разлеталась во все стороны. Эта туша бежала ко мне, когда я вдруг осознал, что оцепенел. Только тогда, когда собака прыгнула на меня, я закричал, да так отчаянно, что птицы в парке резко перестали петь, вспорхнув со своих мест. Эта туша сбила меня с ног, да так и осталась на мне лежать. Я задыхался под тяжестью этого пса, буквально не мог вдохнуть, когда эта тварь мерно капала мне на лицо своей слюной. — Еб твою мать, Бакс, — прокричал голос того мужчины, отчего я повторно чуть не схватил инфаркт, потому что ротвейлер зарычал. — Слезь с него, морда! — Он подошёл и ударил собаку по заднице, которая только плотнее прижалась ко мне, перекрывая воздух. — Да не уйдёт он, Бакс, только слезь с него. Собака никак не среагировала на грубый голос хозяина. — Сука, а ну, слезь с него, — прокричал он и замахнулся поводком. Только после этого ротвейлер отступился. Он заскулил и обиженно поднялся с меня. В его глазах сквозили обида и поражение, отчего я ещё сильнее впал в ступор. — Ты как? — спросил меня мужчина, протягивая руку. Ухватившись за его ладонь, я быстро поднялся, все ещё с трудом дыша. — Чуть не сдох, — ответил я, а он улыбнулся. — А, это же ты, — проговорил он, — тот послушный мальчик. Он тихо засмеялся, даже не стараясь скрыть своего веселья, а я в очередной раз застыл, не зная, как реагировать. Его приподнятые вверх уголки губ преобразили лицо, из-за чего он вдруг перестал казаться таким грубым и недоступным. Когда улыбка расцветала на его лице, мужчина как будто бы начинал светиться изнутри. Его голубые глаза загорались живым огнём, он становился таким милым и, казалось, покладистым, что хотелось потрепать его по загривку или просто обнять. Когда он улыбался, он напоминал всем довольного ротвейлера. На его слова я ничего не ответил, хотя его «мальчик» заставил меня нахмуриться. Не знаю, заметил ли он это, но могу точно ответить, что ему было на все это наплевать, потому что как он смеялся, так и продолжал это делать. Я фыркнул и перевёл взгляд на собаку, которая обиженно присела чуть поодаль, иногда поглядывая на меня грустными глазами. Какой бы она не была устрашающей, но её полные печали глаза заставили почувствовать себя скотиной. Ничего не говоря, я легонько постучал себя по бедру, подзывая ротвейлера. В первую секунду собака готова была подорваться с места, но её что-то остановило, и она осталась сидеть на своём месте. Я начал интенсивнее постукивать себя по бедру, подзывая, но пёс не шёл. — Позови его, — сказал мне мужчина, пристально смотря на ротвейлера. — Он так не подойдёт. — Иди сюда, — как только я сказал это, пёс подорвался с места и понёсся ко мне. Я уже подумал, что он снова кинется, но эта тумбочка удивила меня: когда пёс был практически рядом со мной, он резко затормозил, врезаясь в мои ноги своей тушей. От удивления и столь явного напора я потерял равновесие и снова стал было заваливаться назад, как меня подхватил владелец собаки. — Он редко так делает, но иногда бывает. Ты в следующий раз отходи, — сказал он и улыбнулся мне. Я только кивнул, ничего не отвечая. Он тоже кивнул мне, после чего отпустил, и я вновь чуть не упал. — Бакс, пошли домой, — позвал он ротвейлера. Бакс замотал обрубком хвоста и побежал за хозяином, напоследок напустив мне слюней на штанину. — Бля, а что значит «в следующий раз»? Жаль, но мой вопрос так и остался без ответа.

***

Судьба — странная штука, и я готов подписаться кровью в доказательство этого. Потому что иначе невозможно объяснить той херни, что случалась со мной с завидной периодичностью. Очередное раннее утро, что беспечно пробралось в окно солнечными лучами, нагло светя в глаза. Делать было нечего, поэтому я не стал противиться и встал, тем более что скоро должен был прозвонить будильник, и все равно пришлось бы подниматься. Быстро умывшись, я оделся, отключил будильник, поел и, наконец, вышел из квартиры, закрыв за собой дверь. Ехать никуда не хотелось, но, переборов себя, двинулся дальше. Остановившись рядом с лифтом, нажал на кнопку вызова и принялся ждать. Медленно кряхтя, он все же поднялся на мой этаж. Створки лифта доброжелательно распахнулись, поэтому я зашёл внутрь, стараясь не облокачиваться на стены. Кабина медленно поползла вниз, но на середине замедлилась, пока полностью не остановилась. Створки шумно раздвинулись, и я опять увидел чёрную тумбочку, которая полетела на меня. Бакс встал на задние лапы, а передние любовно положил мне на плечи. Его шумное пыхтение сбивало с толку, а то подобие «улыбки», которой он одарил меня, заставляло поёжиться. В этот раз я не кричал, потому что все ещё находился в сонном состоянии. И пусть неожиданное появление этого пса заставило меня если не проснуться, то приободриться. Мужчина зашёл следом за ротвейлером. Он похлопал Бакса по спине и сказал: — Спускайся. Бакс подчинился ему и сел возле ног, воодушевлённо глядя на меня. — Он ко всем так липнет? — спросил я мужчину, перевёл свой взгляд с собаки на него, примечая возле виска маленький шрам. — Не, только к избранным, — в шутку сказал он, прислоняясь плечом к стенке. — Нет, я серьёзно, — опять сказал я, когда двери лифта открылись. — И я серьёзно, — ответил он, выходя из кабинки. — Бакс цепляется только к тем, кто ему понравился. — Значит, я ему нравлюсь? — заискивающе спросил я, перегоняя идущего мужчину. — Значит, нравишься. — И чем же? — А ты у него спроси. — Он пихнул бедром рядом идущего пса, отчего тот заворчал. Улыбнувшись ему, он опустил руку и потрепал того по морде. — Да, кстати, — сказал я и зевнул, — тебя как зовут? — Женя, — ответил он и открыл дверь домофона. Бакс тут же вывалился на улицу, но, что удивительно, не начал тянуть своего хозяина вперёд. Он бежал чуть впереди, иногда останавливаясь. — Костя, — сказал я и протянул руку. Мужчина пожал её и улыбнулся. Уже тогда он не казался мне таким недоступным и грубым, каким выглядел с самого начала. Он любил улыбаться, был прост в общении и этим подкупал, потому что я в очередной раз осознавал, что первое впечатление — обманчиво. Я наплевал на первую пару и пошёл с ними в парк, где он отпустил Бакса с поводка. Тот начал радостно носиться, иногда проносясь рядом, опять пытался сбить с ног. Мы разговаривали с Женей на разные темы, и он рассказал мне историю первого «нападения» Бакса на человека. Он поведал эту историю с улыбкой, хотя я заметил, что он содрогнулся от того инцидента, что произошёл на его глазах. Тогда Бакс был ещё совсем малышом и весил каких-то шестьдесят килограмм. Эта махина гуляла со своим хозяином в парке, когда увидела беременную женщину и кинулась к ней. Женя, естественно, бросился за ним, крича, чтобы он остановился, но Бакс не слушал слов. Он нёсся на беременную женщину, которая застыла на месте, как вкопанная. Бакс подлетел к ней, но не стал прыгать. Он просто встал на задние лапы и положил передние на плечи женщины. Женя тогда так перепугался, что, когда подбежал к ним, был готов ко всему. Он оттащил от женщины пса и замахнулся, чтобы ударить его по заднице, когда она остановила его. Женщина заступилась за пса и заверила, что с ней все хорошо. После этого инцидента он её больше не видел, но надеялся, что с ней все в порядке. — Ого, — только и сказал я, смотря, как Бакс бегал за белкой. — Не то слово, — ответил он, усмехаясь. Мы продолжили гулять по парку, больше не возвращаясь к этой теме. Вскоре я был вынужден покинуть его, потому что пары никто не отменял.

***

Женя был интересным человеком, это я мог сказать с точностью в сто процентов. Он был умным, умел шутить и, что самое главное, был добрым. Даже его взгляд с прищуром больше не пугал, что не могло не радовать. За то короткое время, что мы знали друг друга, мы успели сблизиться. Даже стали хорошими приятелями. И пусть наши взгляды во многих вопросах различались, мы могли спокойно существовать вместе. И это было круто, потому что у меня никогда не было человека, с которым можно было откровенно обо всем поговорить. Почему-то мне казалось, что у Жени тоже. Вскоре мы смогли разобраться и в нашем отношении друг к другу. Я был у Жени дома. Мы сидели в гостиной и что-то яростно обсуждали. Когда я понял, что все это зашло в тупик, то порывался встать, но мне помешали. Бакс подскочил с пола и лёг прямо на меня, не допуская того, чтобы я даже поднялся. Он лёг поперёк моих ног, плотно пригвоздив к дивану. — Женя, позови его, я не могу встать, — попросил я, но Женя не торопился ничего делать. — Ну, нет, мой дорогой, давай-ка сам. — Он откинулся на спинку кресла, расставив ноги чуть в сторону. Что-то пропыхтев, я начал толкать Бакса к краю, чтобы он свалился с дивана, а попутно и с меня. Но эту тушу было не сдвинуть с места. Как бы я его не тормошил, он отзывался только глухим ворчанием. Он даже глаз не поднял, когда я его позвал. Попытавшись сделать так же, как в своё время Женя, я легонько шлёпнул его по заднице, на что тот только плотнее прижался к дивану, сдавливая меня сильнее. — Если ты его не позовёшь, я останусь тут жить, — нагло заявил я, щекоча бока Баксу, отчего тот начал дёргать лапой. — Я не против данной перспективы, — ответил мне Женя, улыбаясь. Его слова вывели меня из себя. Я знал, как бы я хотел расценить то, что он сказал, но я не мог позволить себе обмануться. Да, мне нравился Женя. Я полюбил в нем буквально все, начиная от его мрачного вида и заканчивая носками, которые он любил разбрасывать по квартире, в скором времени расстраиваясь из-за того, что все они становились похожими на решето, потому что Бакс не заставлял себя долго ждать. Особенно мне нравилось, что он умел слушать, докапываться до самой сути. Я выразительно посмотрел на него, отчего его улыбка стала только шире. — Женя, я серьёзно. — Я тоже предельно серьёзен. Он перестал улыбаться. Его голубые глаза смотрели на меня, пристально следя за реакцией. Даже Бакс поднял свою морду, уставившись своими мелкими глазками мне в лицо. А я впервые не знал, что же ответить, поэтому лишь смущённо улыбнулся, соглашаясь. Теперь в моей жизни помимо института есть одна чёрная тумбочка и большой шкаф, и я пока не пожалел о своём решении.