Вожак стаи

- Лестат... - Габриэль, - Лестат с немалым удивлением всмотрелся в фигуру, шагнувшую ему навстречу из полумрака комнатки самой дешевой новоорлеанской гостиницы. Хотя, наверное, удивляться как раз и не стоило. Длинные золотые волосы, точеная, несмотря на годы, фигурка, облаченная в добротный, но слегка потрепанный зеленый камзол, такие же бриджи и высокие сапоги, явно говорившие, что их владелица больше предпочитает ходить пешей, чем ездить верхом... Габриэль де Лионкур ничуть не изменилась. Лишь взгляд ее синих глаз утратил так памятное Лестату надменное спокойствие. Сейчас в нём, точно буря, бушевало смятение, и отгадать истинные намерения Габриэль у Лестата отчего-то никак не получалось. Хотя, с недавних пор он и гордился эти умением. - Ты изменился, Лестат, - тихо произнесла Габриэль, словно не веря тому, что видела. Лестат усмехнулся. - Неужели, матушка? О, прости, я совсем забыл, что ты запретила называть себя так. Ведь Убийца Волков этого недостоин, верно? - Убийца Волков, - повторила Габриэль, и Лестат невольно внутренне вздрогнул, вспомнив, как Габриэль произнесла эти слова в прошлый раз. Она была бледна, а глаза ее, прежде синие, горели звериным желтым огнем, хотя на коже ее не было ни царапины. Но, казалось, кровоточит само ее сердце, когда она смотрит на сына и лежавшие у его ног недвижные тела волков-лугару, своих сородичей и братьев. - Я не прощен и ты пришла напомнить мне об этом? - спросил Лестат. Габриэль покачала головой. - Может быть, ты сам забыл об этом, но я помню что ты еще мой сын. Я не видела себя семь лет... - Семь лет? - переспросил Лестат и вдруг рассмеялся. - Так вот в чём дело! Надеешься, что я образумился и, как истинный лугару, через семь лет найду себе новую пару? Или ты хочешь позвать меня на свою очередную свадьбу? Она ведь не за горами, не так ли? - Ты знаешь, этот обычай придуман не мной. Каждые семь лет вожак должен сочетаться браком снова... Лестат снова взглянул на мать. Вожак... Казалось невероятным и даже невозможным, но именно это слово было сутью Габриэль. Она, женщина, впервые за всю историю древнего рода лугару, стала вожаком стаи, во многом затмив великих предков. Мужские - и волчьи - дела давались ей куда лучше, чем обычные женские хлопоты, и вскоре все молодые волки признали - лучше вожака у них еще не было. Но Габриэль не только предводительствовала на охоте, носила мужские костюмы и мыслила по-мужски - она еще и соблюдала древние обычаи. Согласно одному из них, она раз в семь лет брала себе нового мужа, и каждый ее брак дарил стае нового лугару. Кое-кто в стае шептался, что Габриэль вполне могла бы изменить этот обычай - в конце концов, волчьи пары в природе ведь на всю жизнь - но не хочет этого просто потому, что ей самой это нравится. Еще бы - с ее-то умением пленить любого юношу и зажечь страстью старика! Правда, говорить об этом громко даже молодые шалуны не рисковали - крутой нрав Габриэль в стае знали слишком хорошо. И нашелся лишь один лугару, который не устрашился его. Ее собственный сын, такой же золотоволосый и с такими же властными и упрямыми синими глазами. Лестат. - Я знаю, - Лестат слегка наклонил голову. - Но я также знаю и другое, Габриэль. Семь лет или сотня - ничего не изменится. Слишком поздно. Я сам выбрал свою дорогу и свою любовь. Я не отступлю. Габриэль снова всмотрелась в бледное лицо сына. Глаза ее стали почти черными, а губы скривились, словно от страшной горечи. - Лестат... Ты помнишь, когда мы виделись в последний раз, я спросила тебя - сколько еще нас должно умереть во имя твоего счастья? - Я помню. Но, поверь, никто бы не умер тогда, если бы только... Лестат осекся. "Если бы только ты признала мой выбор и согласилась отпустить меня, а не пустила убийц по следу того, кого я люблю" - это было правдой, и тогда, в тот страшный день семь лет назад Лестат с легкостью бросил бы эти слова в лицо матери. Но сейчас - не мог. Что-то иное читалось сейчас в ее лице, не гнев, не ярость вожака, чей приказ осмелились нарушить. - А сейчас, - тихо продолжала Габриэль, - я хочу спросить тебя, неужели ради этого счастья стоило умирать самому? Лестат вздрогнул. - Это был не мой выбор. - А чей же? Его? - в голосе Габриэль послышалось глухое рычание. - Нет! - Лестат шагнул вперед и раскинул руки, будто стараясь заслонить кого-то невидимого, стоящего меж ним и матерью. - Луи никогда не стал бы даже говорить о таком! Это... Это не выбор, а несчастье, Габриэль. Но даже это несчастье мы разделили поровну. - Поровну? - выдохнула Габриэль. - Да, - кивнул Лестат. - Луи теперь тоже вампир, как и я. Поэтому я и говорю тебе - поздно, Габриэль. Мне уже не вернуться и не бывать прежним. И для стаи это будет только лучше, не так ли? - Стая?... - голова Габриэль поникла. - Ты сейчас думаешь о стае? Лестат, ты мой сын! Лестат сделал еще один шаг, протянул всё ещё раскинутые руки и заключил мать в объятия. - Матушка... - прошептал он. - Мой милый сынок, мой Лестат, мой прекрасный златокудрый мальчик... - Габриэль, как в бреду, гладила лицо сына, его плечи, осыпала поцелуями бледные щеки, золотистые завитки волос. - А сейчас... Что же мне делать? Я даже думать не смела, что вернусь назад без тебя... - Есть и другие сыновья, - тихо произнес Лестат. - Августин... И малыш Рейф - он, наверное, уже подрос, да? - И даже очень, - губы Габриэль дрогнули в слабой улыбке. - Но и ты - мой сын, Лестат, я ни на минуту не забывала этого. Неужели теперь... - Ты сама сказала, что я твой сын, - мягко ответил Лестат. - И я останусь им. Я перестал быть только лугару. Габриэль обхватила ладонями его лицо, приблизила к своему, и глаза ее снова на миг стали волчьими. - Скажи, он хотя бы стоит всего этого? Тот креол? - Луи, - словно бы поправил Лестат. - И он стоит куда большего, матушка. Будь иначе - неужели, ты думаешь, я остался бы с ним, несмотря ни на что? Габриэль помолчала, глядя Лестату в глаза. - И всё же, ты истинный лугару, - произнесла она наконец. - Волчьи пары - на всю жизнь, верно? - О, матушка! - Лестат рассмеялся уже искренним счастливым смехом. - Луи будет счастлив услышать это! Он уже знал, что Луи услышит этот в самое ближайшее время - чтобы угадать желание Габриэль забыть прошлое и познакомиться поближе с избранником сына, не нужно было даже владеть вампирским умением читать мысли. И, наверное, только в памяти жителей глухой оверньской деревушки Лестат де Лионкур останется тем, кем больше никто его не назовет - Убийцей Волков.