Telltale

— Какое твоё самое любимое место в городе? — спросил Адриан за обедом. Парочка сидела в школьном дворе и машинально жевала сэндвичи. Маринетт принесла из дома свежую выпечку. С тех пор, как она узнала, что Адриан питал особую любовь к мильфей, она старалась как можно чаще их приносить, чтобы получить в благодарность улыбку, от которой сердце выпрыгивало из груди. — Эйфелева башня, — без раздумий ответила Маринетт. — Мне очень нравится приходить туда, когда темно, и смотреть на Париж. Она задумчиво вздохнула от нахлынувших воспоминаний. — А твоё? — Там, где находишься ты, Принцесса, — сказал Адриан с полным ртом сливочных булочек, изогнув одну бровь. Маринетт бросила на него взгляд, и он хихикнул, прикрыв рот ладонью, чтобы не осыпать всё вокруг крошками, и затрясся от смеха. Проглотив кусок, Адриан прекратил хохотать и задумался. — Если без шуток, то на Понт-Неф есть заброшенный вестибюль, который мне очень нравится. Думаю, он был двухэтажным рестораном. Наверное, дорогим, если судить по сохранившемуся канделябру. Наверху в нём стоит целое фортепьяно, до сих пор настроенное. Должно быть, его не смогли спустить по лестнице, когда заведение закрылось. — Разве не говорят, что там обитают призраки? — осведомилась Маринетт, задумчиво наклонив голову. — Ой ли? — голос Адриана переливался, словно он едва сдерживал смех. — Да, — продолжила Маринетт. — Я слышала от пары прохожих, что те вроде как слышали музыку, но всякий раз, когда кто-то приходил специально, музыка прекращалась. Она бросила взгляд в сторону Адриана, застав его с самым самодовольным выражением лица, что она когда-либо видела. Сложив кусочки пазла воедино, она открыла рот буквой «О». — Ты, бесстыжий, саркастичный бродячий кот! — проворчала она, хлопая его по руке. Он поймал её ладонь, прижался к ней губами, а затем повернулся к ней с мечтательной улыбкой. — Маринетт… — его голос был подобен мёду, сладкому и густому. — Маринетт?.. — МАРИНЕТТ! Крик Альи вернул её с небес на землю. — Снова думаешь кое о каком красавчике с идеальной причёской? — поддела она. — Что? Нет! Просто я… То есть, у него ведь впрямь идеальная причёска, разве нет? Алья закатила глаза и, пока они шли, закинула руку Маринетт на плечи. — Даже не думай, что сможешь увильнуть от темы. Ты ещё не рассказала, о чём вы там с Адрианом говорили. Мне нужны подробности, Маринетт! Алья вытащила телефон, чтобы заснять видео, и изобразила свой лучший журналистский голос: — Сегодня мы с вами на эксклюзивном интервью единственной и неповторимой Маринетт Дюпэн-Чэн. Скажите, мисс Чэн, как вы стали девушкой самого горячего парня в школе и самой любимой известной модели — мистера Адриана Агреста? Маринетт легонько оттолкнула телефон прочь одним пальцем. — Алья! Да хватит, я не его девушка! Алья со скептическим взглядом скрестила руки. — Угу. Раз не девушка, тогда кто? Вопрос заставил Маринетт остановиться и поразмыслить над тем, как правильно назвать их отношения. Друзья? Нет, нечто большее. Напарники? Слишком формально, хотя их альтер-эго и в самом деле напарники… — Просто мы… Мы как — вроде как… Ну знаешь? — Маринетт запнулась, вытянув сплетённые пальцы вперёд, и понадеялась, что улыбка вышла спокойной. Алья нетерпеливо топнула ногой, поднося руки к губам. — Нет, не знаю. Всё возрастающий и возрастающий шквал вопросов сейчас, казалось, фонтаном выплеснется из Альи. Когда они впервые заговорили? У них уже было первое свидание? Он хорошо целуется? От последнего Маринетт залилась малиновой краской, отчего Алья восторженно гикнула и переключилась на новую волну бесспорно личных вопросов. Маринетт повезло, что её дом находился рядом со школой, и ей удалось отмазаться от испанской инквизиции, воссозданной Альей. Однако это не остановило амбициозную журналистку. Не более, чем через два часа после того, как подруги распрощались, она допросила Маринетт по телефону о каждом кусочке информации, что та могла выдать. — Ох, она так рада, да? — посочувствовала Тикки, когда Маринетт повесила через полтора часа трубку. — Я знаю, просто хочу, чтобы она позволила нам самим со всем разобраться, — вздохнула Маринетт. Нападение Альи эмоционально её опустошило, и она наслаждалась свободой ясной ночи, которую дарила Ледибаг. Девушка идеальным сальто приземлилась на обыкновенную крышу возле Сены, оглядываясь вокруг в поисках Кота. Не увидев его, она уселась на выступ, свесив ноги над мостовой далеко внизу. Через пятнадцать минут, проведённых без движения, Маринетт потянулась к йо-йо, нажимая на кнопку посередине дабы связаться с напарником. Через несколько секунд гудки заглохли, и Маринетт нахмурилась, сжигаемая изнутри подступившим волнением. Странно. Кот никогда не пропускал патрули. Она прыжком села на корточки, запрокидывая руку назад, уже готовая запустить йо-йо на следующую крышу. Если Кот не пришёл, то она сама пойдёт к нему. Дом Адриана недалеко, Ледибаг доберётся туда за пять минут. Она выбросила руку вперёд, выстреливая йо-йо в воздух, как вдруг услышала у уха гудок. Поймав нить, она торопливо замотала её обратно в вытянутую ладонь. Срединная кнопка горела зелёным, и она, нажав на неё, открыла экран. Сегодня ночью не могу. Кое-что произошло. Не волнуйся. Мне жаль. КН Маринетт прочитала слова один раз, два, три. Что в целом свете смогло заставить его пропустить патруль? Она хотела было пойти к нему, полететь над зданиями так быстро, как только физически возможно, готовая принять всё, что бы ни случилось. Но последняя фраза заставила задуматься. Не волнуйся. Этим Кот говорил: «Не навещай меня», и она нахмурилась сильнее, беспокойно закусив губу. Чем бы это ни было, он не хотел, чтобы она там находилась, и несмотря на то, что Ледибаг чувствовала, будто в сердце вонзили нож, она уважала его личное пространство. Сегодня она может провести патруль в одиночку.

♥

Место Адриана пустовало на следующий день. Беспокойство Маринетт взмыло до небес до полномасштабной паники, когда он не ответил на телефон, и она так нервничала, что дважды чуть не упала со стула, когда учитель рявкал на то, что она не делает записи. Алья продолжала успокаивающе гладить её по руке, повторяя, что всё будет хорошо, и что у него, наверное, просто внеплановая фотосессия или вроде того. Нино поднимал большой палец пару раз, но она видела, как его взгляд задерживался на голом месте сбоку, а улыбка была нерешительной, когда он оборачивался. Это не было похоже на Адриана. Он бы, хотя бы, написал ей, если бы был на фотосессии. Что-то было совсем не так. Маринетт костями это чувствовала. Алья попыталась поднять тон, удивляя её парой новых вопросов об отношениях с Адрианом, о которых она раздумывала прошлой ночью, но даже её шутки не смогли вытянуть из Маринетт волнение, в котором она утонула. Она едва ли разговаривала по пути домой, прижимая и убирая руки от груди, пока Алья старалась не покладая рук вытряхнуть блондина из её мыслей. Настроение испортилось ещё сильнее, когда Алья крепко обняла её на прощание, пытаясь, но не успевая скрыть в глазах тревогу. Поднимаясь по ступенькам, Маринетт с щелчком открыла сумку, выпуская Тикки. — Можешь связаться с Плаггом? — серьёзно спросила она. Тикки осмотрела свою избранницу с крайним беспокойством, после чего сосредоточенно сморщила лицо, с усилием завивая усик в спираль. Через несколько секунд стараний она грустно вздохнула. — Он не отвечает, — сказала она Маринетт, сжимая ладошки друг с другом, когда подруга повесила голову. — Прости, Маринетт. — Где он? Должно же быть что-то, что можно сделать?! — взмолилась Маринетт, в её голосе возрастало отчаяние. Тикки отпрянула, и Маринетт широко открыла глаза, удивившись вспышке гнева. — Прости, Тикки. Я не хотела кричать. Тикки взлетела и, потянувшись, погладила щёку Маринетт. — Не волнуйся, уверена, он просто чем-то занят, — успокоила Тикки. Тёплая уверенность в её тоне заставила Маринетт немного расслабиться. Она продолжила про себя, что это, несомненно, самое разумное объяснение. Адриан, скорее всего, завтра не спеша вернётся к урокам, нелепо скаламбурив причину, по которой он отсутствовал. Телефон в кармане зазвонил, и она подскочила, как сумасшедшая, вытаскивая его из джинсов. Сердце слегка утихло, когда она увидела имя Альи на экране, но она всё равно нажала на кнопку ответа. — Алья, я правда сейчас не в настроении отвечать на твои вопросы, — начала она явно усталым тоном. — Я не за тем. Маринетт, есть новости! Страх и печаль в голосе Альи заставили Маринетт замереть на месте, сердце разразилось барабанной дробью от разлившегося внутри ужаса. От того, что Алья сказала следом, горло спёрло. — Адриан уехал.

♥

Адриан брёл по мощёным улочкам, накинув на лицо капюшон толстовки. В кармане без остановки гудел телефон, хотя он и отключил звук. Мелком глянув на экран, парень удивился количеству входящих сообщений. Нино: Чувак, где ты? Всё нормально? Нино: Серьёзно, дружище, я начинаю волноваться. Позвони мне, ок? Алья: Адриан, где ты? Ты всех пугаешь. Нино: Ну же, старик, мы щас с ума сойдём. Исчезать — не круто! Алья: Если этим ты пытаешься бросить Маринетт, то Я НАЙДУ ТЕБЯ Отец: Сейчас же иди домой. От последнего сообщения Адриан сощурил глаза. Ни намёка на волнение. Будто он разговаривал с истеричным ребёнком. Снисходительно. Нетерпеливо. Телефон Адриана вновь пискнул, получив новое сообщение. От Маринетт, на этот раз. Мари: Ты в порядке? Усталое сердце затрепетало, пробиваясь сквозь мрачное настроение. В этом вся Маринетт — ни возмущений, куда он делся, ни требований, чтобы он тут же ей позвонил, объяснившись. Первой её мыслью было всё ли с ним в порядке. Позволив себе печально улыбнуться, он убрал телефон в карман без ответа. Хотя и забота Маринетт была ему дороже всего на свете, он не мог с ней повидаться. Не сейчас. Он повернул на Понт-Неф, наслаждаясь открывшимся видом на реку, склоняя голову всякий раз, когда кто-то проходил мимо, чтобы в нём не признали пропавшего сына Габриеля Агреста из выпуска новостей. Днём, как только он пропал из запертой комнаты, отец поставил на ноги весь город. Хотя что-то ему подсказывало, что это было сделано скорее чтобы вернуть его в ежовые рукавицы, чем чтобы попытаться решить нависшую проблему. Свернув с моста, он вгляделся в старое заброшенное здание — то, с величавым пианино, которое он любил. Забравшись через одно из окон первого этажа внутрь, он подождал, пока пара оставшихся прохожих не завернут за угол, и ударил по доске, прикреплённой над окном. — Знаешь… — начал было Плагг, высунув голову из кармана толстовки. — Если превратиться, то можно запрыгнуть на лестницу. И не придётся терпеть это варварство. — С каких пор ты жалуешься на отсутствие работы? — Адриан пытался скрыть горечь за беззаботным тоном. Он не хотел вмешивать в это Нуара. Адриану тоже нужно отличиться. Плагг пожал плечами, но слегка беспокойно склонил усики в беспокойстве за подопечного. Адриан, воспользовавшись моментом, проник в здание, в темноте наталкиваясь на осыпавшиеся украшения. Появилось желание заиметь ночное зрение Кота, но не настолько сильное, чтобы пробудить квами. Скользнув рукой по пыльным золотым перилам, он осторожно поднялся на второй этаж. Шаги гулко разносились по огромному зданию. Плагг тревожно заворочался. — Пойдём отсюда, тут жутко. И я НЕ полезу в кольцо, если выскочит призрак. Адриан ободряюще улыбнулся. — Тут не жутко. Просто… заброшено. Наконец на вершине в прозрачном свете показалось фортепиано. Окна, заколоченные потрескавшимися досками, едва пропускали свет от уличных фонарей, который отбрасывал на полу длинные тени. Неспешно подойдя к пианино, он легко опустил пальцы на клавиши и закрыл глаза прежде, чем усесться на пыльную табуретку. Пальцы зашевелились, по памяти извлекая музыку без каких-либо усилий, а волосы упали на лицо. Она шла сама собой, от сердца, но изящно. Адриан услышал её приближение прежде, чем увидел. Кто мог прийти, кроме неё? Пальцы тактично вывели последние аккорды, эхом раздавшиеся по помещению. — А вот и призрак Понт-Нефа. Он услышал голос Маринетт и повернулся ровно тогда, когда она отменила трансформацию. Розовая вспышка на секунду осветила комнату. — Бесстрашная принцесса разоблачила меня. Во тьме виднелась его улыбка. — Шопен? — поинтересовалась она, шагая по пыльному полу. — В точку, Моя леди, — фыркнул он, для пущего эффекта вскидывая подбородок, как всегда делал при посетителях отца. — Адриан… Маринетт вздохнула. В голосе читались печаль, забота и страх, и он повесил голову. Она, как всегда, видела его насквозь. Он выдохнул, поворачиваясь к пианино. Маринетт скользнула на стул впереди, нежно взяла пальцами его подбородок и развернула к себе. — Пожалуйста расскажи, что тебя беспокоит. Адриан потерял дар речи. Вот что ей сказать? Что они только нашли друг друга, а безжалостная мода уже отбирает её у него? Он не хотел делать Маринетт больно, не желал ехать в Италию, а мечтал остаться здесь, в тепле пальцев, касающихся кожи. Не услышав ответа, Маринетт сделала глубокий вдох и просияла, глядя на клавиши из слоновой кости. — Я люблю играть, — пробормотала она. — Всегда хотела научиться, но ни разу не предоставлялось такой возможности. Адриан завороженно наблюдал, как невесомые пальцы изящно нажимают на клавиши. Си-Фа-Соль-Ля-Си. — Ты же умеешь, — прошептал он, придвигаясь ближе. Маринетт подняла на него ошеломлённый взгляд. Он просунул руку под локоть, накрыв своей ладонью её тонкие пальцы. Глубоко вдохнув, Адриан положил подбородок ей на плечо и начал играть. Их пальцы слились в едином танце. Адриан добился от пианино безупречной мелодии, ноты звенели в коридоре протяжно, тоскливо… Пара рук двигалась, как одна, когда Адриан провёл по последним клавишам под конец произведения и переплёл их пальцы. ― Видишь? — прошептал он ей на ухо, прислонившись лбом к виску. — Ты превосходно играешь на пианино. Маринетт повернула к нему лицо и, склонив подбородок, мягко прикоснулась к нему губами. Только она отстранилась, как Адриан повалился обратно на стул. Она ничего не говорила, только печально на него смотрела, ожидая, пока он не скажет что-нибудь. — Отец заключил договор с Ди Санти, — начал Адриан. Слова разрушили оставшуюся музыку, окрашивая мелодию чем-то мучительным и сердитым. Комок встал в горле. — Я уезжаю в Италию на год. Маринетт крепче стиснула его пальцы. — В Италию… Адриан кивнул и объяснил. — Я буду демонстрировать их совместную линию одежды. Маринетт вырвала руки, хватая его за плечи. — Тебе нельзя! Нельзя уехать в середине учебного года! А как же Париж? Городу нужен Кот Нуар. Может, поговоришь с ним? Её тон и камень мог растрогать, и у Адриана защипало в глазах. — Я пытался. Он и слушать не хочет — слишком уж упрямый. Ком в горле сделал голос низким и дребезжащим. Маринетт решительно сморщила лицо. — Тогда я поговорю, — заявила она, и Адриан понял, что она и Эйфелеву башню сдвинет с места, если это потребуется. — У тебя не получится. Он взял её лицо в ладони, заглянув в жалобные голубые глаза. Его возлюбленная стиснула зубы, свирепо сверкнув глазами. Что-то в груди Адриана всколыхнулось, по венам потекли первобытные защитные инстинкты. — Мы не сдадимся! — рыкнула Маринетт. Адриан попытался сосредоточится на её словах, но когда она смотрела на него таким чертовски жалобным взглядом, сердце разрывалось на кусочки. Она по-прежнему считала, что ситуацию возможно поправить, и от этого по лицу расплывалась широкая улыбка. — Мы можем попробовать… Почему ты улыбаешься? — Маринетт пристально посмотрела на него. — Ты делаешь меня счастливым, — мечтательно вздохнул Адриан. Девушка поджала губы. Было слишком темно, и ему оставалось лишь догадываться, что она яростно покраснела. — Адриан, — дрожащий голос прервал молчание через несколько секунд. — Мы справимся. Адриан уже наклонился, нежно приподняв её подбородок, чтобы коснуться её губ. Маринетт открыла рот, проведя руками по его груди, ключицам и остановившись у шеи. Адриан осторожно просунул в него язык, и она неожиданно обвила его руками. Он любезно ответил, обхватывая руками её талию и притягивая к себе так близко, как только возможно. Когда поза стала неловкой, он посадил её между ног, зажимая коленями её бёдра с двух сторон. Маринетт потребовалась секунда, чтобы приноровиться к новому положению, в её глазах сияли одновременно робость и дикая страсть. Адриан преодолел пространство между их губами, рассеянно провёл руками по бёдрам, неуверенно заполз пальцами под рубашку, вызывая касанием судорожный вздох. Поощрив его наглые действия, Маринетт погладила пальцами шею Адриана, грудь, спину, ощущая каждый дюйм его крепких мускулов. Адриан, выдохнув её имя, прикусил её губу, а она прижалась к нему ближе, чтобы лучше почувствовать его тело, как вдруг… Маринетт пискнула. Они свалились с табуретки. Адриан, обняв её, не дал стукнуться об твёрдый пол, но ударился ногой о пианино, из-за чего из-под открытой крышки раздались диссонирующие звуки. Маринетт задрожала в его объятиях, и он высунул голову посмотреть, всё ли с ней в порядке. Она оторвала лицо от груди, и он с облегчением увидел, что она хихикает, сверкая в темноте глазами. Адриан рассмеялся в ответ. — Это точно твоя вина. Подняв руку, он погладил её по голове, удобно устроившейся на его груди. Маринетт приподнялась, уперевшись подбородком в ладони, и самодовольно растянулась в улыбке, что могла посоперничать с его собственной, от которой сердце забилось так часто, что казалось вот-вот выпрыгнет из груди. Ох. Я слишком далеко зашёл. Улыбка соскользнула со счастливо сияющего лица Маринетт, и она тревожно нахмурила брови, и Адриан понял, что сделало её несчастной. — Обещай, что не сдашься, ― с мольбой прошептала она. Адриан уткнулся носом ей в макушку, перебирая одной рукой пряди, а второй придерживая талию. — Обещаю.