Scars

Джи бежала по узкой тропинке на пределах своих возможностей. Она не замечала, как колючие ветки кололи ей все тело. Джи должна была как можно быстрее догнать Лив. Сквозь густой лес стали виднеется лучики солнца. Уже скоро. Джи, не сбавляя скорости, перепрыгнула через огромную ржавую трубу и быстро сбежала по зеленому бугорку. Девушка посмотрела вправо и влево, однако Лив не заметила. Тогда Джи понеслась к заброшенной постройке, в которой ранее находился огромный водяной насос. Шагая по трубе, выходящей из этой постройки, девушка забралась на крышу этого здания. 21 казалось, что с высоты, хоть и небольшой, увидеть Лив будет проще, но ничего, кроме большого пруда и изредка качающихся деревьев, Джи не увидела. Она тяжело плюхнулась на задницу. Ее веки тяжело опустились, а в висках стало отчетливо слышно сердцебиение. Девушка сильно устала, как физически, так и морально. Ей требовалась минутка отдыха, и она решила устроить ее себе. Вечные пререкания и сплошное подчинение Лив сильно обременяло. Но Джи не хотела расставаться с Лив, ведь она была первая, кто принял ее такую, какая она есть. 21 верила в это. Но с каждым появлением Джи Лив становилась все более эгоистичнее и требовательнее. Она не хотела видеть 21, она ждала появление Джинни. И это ужасно огорчало. Ранило в самое сердце. Каждый раз, чувствуя, что девушка скучает по Джинни, 21 хотела закричать во все свое горло: «Это я спасла тебя! Это я приняла тебя! Это я захотела, чтобы ты осталась!» Но она молчала, подавляя свои слезы, запрещая показывать их кому бы то ни было. Но зачем ты тогда открылась Алеку? — Я не знаю! — закричала девушка. Из леса стали вылетать маленькие птички, которые были напуганы громким эхом крика. Джи зажала уши руками, подтянула колени к груди, уткнувшись в них лбом. — Я не знаю… — прошептала она. Чьи-то руки мягко обняли девушку за плечи. 21 вздрогнула. — Не шевелись, — прозвучал знакомый голос. Алек… И слезы покатились градом.

***

Уже наступила ночь, и девушки развели временный лагерь. — Слушай, а что ты хочешь делать дальше? — Оливия не могла заснуть, поэтому решила поговорить. Она знала, что Кей не спит и скорее всего, думает о чем-нибудь грустном. Так что решила развеять ее мысли этим разговором. — Что ты имеешь в виду? — раздался тихий, чуть хрипловатый голос. — Вернешься обратно в Институт или останешься? Однако Оливия сама наталкивала Кей на грустные мысли, не замечая этого. Кей лежала на земле и смотрела в звездное небо, обдумывая вопрос Лив. Вернуться? Но куда? Туда, где мне лишь лгали? Туда, где все мои мечты разрушились? Туда, где есть он? Кей вспомнила его, такое родное, лицо, бархатистый голос и нежные прикосновения. Слезы так и норовили скатиться по ее щеке, однако девушка сдержала их своей силой воли, мысленно дав обещание, что больше никогда не заплачет из-за него. — Вернуться я не могу. Не хочу. Так что останусь с тобой… — Кей удивилась, что смогла так легко довериться недавнему врагу. — Но куда мы вообще идем? — Раньше мы бежали. И это было смыслом нашей жизни. А сейчас… Я не знаю. И девушки замолчали. Каждая понимала, что разговор лучше прекратить. — Спокойной ночи, — сказала Оливия и повернулась на правый бок, отворачиваясь от девушки. Кей была очень удивлена ее словам. Не то, чтобы она их никогда не слышала, нет, конечно же, нет. Каждый раз, как они ложились спать, Лен, обнимая девушку, говорил ей это, а она ему. Но Кей считала это слишком личным, интимным. — Спокойной… — тихо ответила она, стыдясь своего поступка. Лен… И ей показалось, что вот он находиться сзади и обнимает ее. Нежно и крепко. И девушка заснула с мыслью о нем.

***

— Не трогайте меня! Уберите свои руки! — крик девушки эхом раздавался по лесу. Сон Кей прервался весьма неожиданно. Чьи-то руки схватили девушку и потащили ее. Кей моментально проснулась и попыталась дать отпор. Но перед ней было шесть хорошо вооруженных и защищенных мужчин. Однако благодаря тому, что девушка всегда держит катану возле себя, то она смогла ранить четыре человека, хоть и не смертельно. Пока она разбиралась с одними, другие выбили у нее из рук оружие, не забыв ударить девушку в живот и лицо. — Убрали свои гребанные руки от меня! — закричала девушка, когда один из представителей мужского пола попытался одеть ей наручники. — Лив! — закричала девушка в попытке разбудить подругу. Но это не помогло. Несколько мужчин уже бежали к ней. — Имбицилы! Трусы несчастные! Обезьяны перекаченные! — орала девушка, пока ее вели к фургону. Но вот ее подвели к нему и поставили на колени за три метра. Дверь фургона открылась, и оттуда вышел солидный темноволосый мужчина в возрасте. — Клотильда-Элеанор II, урожденная Моллиган-Эддингтон, вы приговариваетесь к смертной казни из-за несоблюдения пункта 3.21 Эйбрамсонского договора. Решение обжалованию не подлежит, — обратился он к ней, а затем кивнул двум мужчинам, держащим девушку. И они увели ее, как Кей не сопротивлялась и не кричала нецензурные выражения в их адрес. Тут к этому мужчине подбежал Тео, появившись из-за кустов. Он встал на одно колено возле этого человека, склонил голову к руке и начал говорить: — Извините, что отнимаю у вас время. Но я хочу попросить о своей награде, которую мне обещал Алек. Это та девушка, — он поднял голову и показал рукой в сторону Оливии. Мужчина не обращал на него внимания, однако сказал своим охранникам: — Схватить его. Тео открыл рот от удивления. Алек обещал, что если он поможет захватить спутницу Лив, то Тео может просить все, что хочет. И Тео пожелал Лив. Несколько человек, вышедших из другого фургона, схватили Тео, надели ему наручники и встали с ним к дереву. Оливия была еще довольно сонной, поэтому не понимала, что происходит. Первым она увидела Тео. Удивленный взгляд прожигал его лицо. Однако парень виновато посмотрел на девушку, после чего отвел взгляд, не смея смотреть ей в глаза. Но вот она наконец обратила внимание на мужчину, и её глаза необыкновенно широко раскрылись, казалось, что еще чуть-чуть и даже ее рот порвется. — Отец, — тихо произнесла она, ужасаясь собственной догадке.