Ты мой парабатай...

На самом деле, это иногда удивительно, что именно другие люди замечают странности, которые происходят с тобой. Только частенько они не в состоянии правильно их трактовать, в отличие от нас самих. Своего рода парадокс. Саймон замечал чужие изменения. Видел, как Клэри погружается с головой в омут сумеречного мира, как Изабель радуется маленьким кулинарным победам (хотя это тщательно скрывает). Замечал, как бесится Джейс в его присутствии, или как это делает Алек, когда Клэри вьется хвостом за Джейсом. Это все было забавно. До поры до времени. А вот Эрондейл, кстати говоря, редко удерживал свои едкие комментарии по поводу замеченных деталей, чем всех и выводил. Но нужно признать, все же временами он мог вовремя заткнуться. Но сегодня, видимо, был не из тех редких случаев.. Ну, никак не получалось не усмехнуться над замешкавшимся Алеком. Казалось таким забавным, как лучший друг краснеет от колких фразочек. А повод? Повод всегда находился. Задумался ли Александр или в попыхах надел наизнанку свою неизменно черную майку. То, что казалось всем обыденностью, временами неряшливостью - все могло перерасти в забавную шутку. Это было главным качеством Джейса. Ни дня без сарказма и юмора. Но что-то после этой ночи изменилось. И Джейс не мог понять, что же именно. Реакция старшего Лайтвуда, что-то с ней было не так, уж слишком часто Алек заливался румянцем от слов Эрондейла или простого контакта с ним. Но блондина это только интриговало, хотелось специально заставить чужие щеки пылать красным, а слова путаться. И когда в очередной раз Клэри прервала забаву Джейса, что-то так увлеченно рассказывая ему, парень перевел взгляд от зеленоватых глаз. Позади рыжеволосой девушки стоял Александр, хрупкий, но мужественный. "Это довольно странно, - думал Джейс, - как могут в нем совмещаться противоречия. Мужественность и хрупкость, упрямство и уступчивость, мудрость и юность, решительность и смущение. Холодная строгость в глазах и пылающее дыхание горячих губ.." - ..Джейс! Ты вообще меня слушаешь? - видимо, не стоило так сильно вдаваться в мысли. Хотя это заставило Алека едва заметно усмехнуться. Он часто делал так, когда понимал, что Джейс все-таки накосячил так, как и предполагал Лайтвуд. Джейс знал значение этой ухмылки, он заметил ее. И так хотелось стереть ее, хотелось заставить Александра быть строптивее, как.. как тогда. Эрондейл шагает вперед и уже в следующее мгновение целует Клэри. И для Алека это удар под дых. Сперва он лишь стоит, ошарашенно смотря на пару, а лицо его не выражает ничего. Но это не так. Все внутренности будто сковало единым спазмом, таким мощным, что колени предательски дрогнули. Лайтвуд и сам не понял, как оказался в своей комнате, перед глазами был лишь взгляд Джейса, заинтересованный, мягкий, казалось, что он смотрит в душу. А оказалось, это совсем не для него, ну конечно, разве же Джейс посмотрит так на него. Друг влюблен в Клэри. Лайтвуд упал на кровать, упираясь локтями в колени и пряча лицо в ладони. Хотелось взвыть, но в дверь постучали. Изабель вошла, не дожидаясь разрешения. Она села рядом, приобнимая брата. Иззи всегда могла поддержать, ее не нужно было об этом просить. И если бы было можно, Алек свернулся бы калачиком и пустил пару слезинок, но он же старший брат, а значит он обязан быть сильным. И он сильный, потому что он улыбается Иззи, хотя та и не верит в эту улыбку, но все же оставляет парня одного. Юноша больше не выходит из комнаты до конца дня. Это не ложь, что Джейс в ту минуту хотел поцеловать Клэри, но и не правда тоже. Девушка понравилась ему с самой первой встречи. Но сейчас, казалось, шагни и в твоих руках окажется смущенный и распаленный Алек. А получилось все, как всегда. И непонятно, что легче: исправить все или испортить вконец. Сразу после "инцидента" Клэри, красная как помидор, поспешила уйти. Весь день девушка избегала Джейса, стараясь держаться ближе к Изабель, которая метала гневные молнии взглядом каждый раз, когда Эрондейл приближался. Джейсу не оставалось ничего, кроме как провести день в тренировочном зале. Это частенько помогало привести мысли в порядок. Только чувство вины почему-то все еще никуда не собиралось уходить. И от этого костяшки кулаков саднили все сильнее. Джейс опомнился от мыслей, когда уже солнце скрылось за горизонтом, а небо окрасилось в пурпурно-алый. Кухня была пуста, только несколько коробок тайской еды стояли на столе нетронутыми. Но есть отчего-то совсем не хотелось. Прохладный душ не снял усталости, но сон никак не шел. Джейс чувствовал себя странно, будто он не сделал что-то важное. Знал, что нужно сделать, но игнорировал. Эрондейл сел на кровати и просто сидел так с минуту. Встал, и мышцы отозвались тянущей болью. Каждый новый шаг был словно ходьба по иглам. Юноша вышел в коридор. Идти по ковру босиком было приятно, а холодные доски усиливали колики, но Джейс шел. Дубовая дверь с фигурной резьбой по периметру открылась почти без скрипа. Луч тусклого света из коридора прокрался внутрь комнаты. Девушка спокойно спала, лежа на спине, а ее рыжие волосы разметались по подушке. Джейс развернулся и пошел обратно, но в комнату так и не вернулся. Его волосы еще были влажными, и редкий раз с них стекали маленькие капельки воды, скользившие вдоль позвоночника или по плечам. Но юноша упрямо игнорировал щекочущее чувство. Он вслушивался. В тишину, в тиканье часов и уличный шум. Джейс ступал так мягко и тихо, что сам едва слышал, как все-таки скрипят старые доски. Перед ним вновь оказалась дверь, но прежде чем ее открыть, Джейс поколебался. Он быстро юркнул внутрь и поспешил закрыть за собой дверь, но застыл у порога, не решаясь шагнуть дальше. Александр спал. И Джейс облегченно выдохнул. Сжав ладони в кулаки, он все-таки тронулся с места и медленно дошел до кровати. Каждое движение было плавным как у горделивых львов, но это давалось с трудом, казалось, что каждый нерв и мускул натянут как струна. Эрондейл присел на корточки перед кроватью. Лицо Алека было почти напротив Джейса. Блондин привычным движением поправил собственные волосы. Лицо Алека было расслабленным, он казался спокойным и нежным. Несмотря на ночную темноту в комнате, черты Лайтвуда виднелись хорошо. Джейс встал в полный рост и медленно обошел кровать. Стараясь не делать резких движений, все с той же львиной грацией он сел на кровати, а после лег на бок, словно повторяя положение Алека, который был так близко, что Эрондейл слышал его размеренное дыхание. Зарывшись немного сильнее в одеяло, Джейс нерешительно положил руку на друга, и поняв, что Алек крепко спит, не чувствуя касания, обнял увереннее. Это странное чувство, будто Джейс забыл что-то, что необходимо сделать, прошло. Тело, наконец-то, сдалось и расслабилось. Чужое сердцебиение под собственной ладонью, спокойное дыхание и знакомый запах быстро затуманили разум, и Джейс уснул.