Exodus

↘ Pathcode Suho (part 2) ↙

Когда Лу Хань говорит Исину, что Чанель и Кай нашли Чунмена без сознания, вместе с Бекхеном, Син не верит. И то, что Кай перенесся вместе с телом Кима и сразу же отвез его в местную больницу, звучит тоже как-то сомнительно. Но, все-таки, Чжан пытается поверить в это. Он срывается с трудом найденной съемной квартиры и приезжает в первую городскую клинику. У входа его встречает высокий юноша. Он облачен в темную одежду и выглядит достаточно усталым. Тот кивает ему и представляется Каем. Кай немногословен, отводит Исина в палату к Чунмену. По дороге сообщает, что врачи еще выясняют его состояние, но первые диагнозы вовсе не оптимистичны. Он в коме и может так и не прийти в себя. Чжан врывается в палату Кима стремительно. Тут же бросается к постели с больным, беря его холодную ладонь в руки, и пытается согреть ее своей и собственным теплым дыханием. Он не замечает, как несколько мгновений назад пронесся сквозь образ Чунмена, который до этого смотрел на собственное бессознательное тело. Кай же замечает. Он закрывает дверь в палату и так и замирает, видя старшего. От собственного удивления он и шагу ступить не может. - Я могу его вытащить, я уверен, - заверяет их Исин и оборачивается, теперь уже замечая Чунмена. Тот хмурится и качает головой. - Нет, ты нужен Бекхену. Вы ведь нашли его? – Спрашивает он уже у Кая и оборачивается к нему лицом. Кай сглатывает подступивший к горлу ком и утвердительно кивает. - Нашли. Он жив, правда, здоров относительно. Но все должно быть в порядке, с ним остался Чанель. Он сможет его защитить. - Вот, что я говорил. Возвращайся за ним, ему нужна помощь, а не мне. Кай хмурится, устало прикрывает глаза и облокачивается о стену. Сил нет вовсе. Исину так вообще кажется, что тот вот-вот рухнет или заснет на месте. Чжан вспыхивает злостью. Чунмен ведет себя глупо. Так глупо, что скоро и себя и всех остальных до могилы доведет. - Тебе не кажется, что уже это пора прекращать? – Син проговаривает слова медленно, ровным тоном. Встает с колен и оборачивается, привлекая внимание образа Чунмена. Ким старший теряется, удивленно смотря на китайца. - Я сказал, что вытащу тебя и твою задницу, значит, ты должен согласиться и быть благодарным! – Срывается Исин, повышая тон и с эмоциями, злостью продолжает. – Или ты ни во что не ставишь меня и мою силу? Я исцелю тебя, Бекхена, Чанеля, Кая… Кого еще нужно? Я готов спасти всех и, поверь мне, никто не справится с этим лучше меня. И геге вытащу, что бы со мной не случилось. Я так решил. И только попробуй не вернись ко мне, с того света вытащу! Чжан был похож на фурию. Волосы взъерошены, дыхание тяжелое, а глаза горели праведным гневом. Он выжидающе смотрел на Чунмена. Чунмен же залюбовался им. Его злостью и чувством собственной значимости для этого китайца. Это было в новинку для Кима и от этого теплое чувство растекалось внутри него, в самом его сердце. Если Исин действительно готов вытащить Чунмена, если он сможет это сделать, Ким готов быть благодарным всю его оставшуюся жизнь. И быть рядом, чтобы оберегать Исина. Он достоин этого больше всего. - Прости меня, Син-а, - тянет Мен и слегка улыбается виновато. Ему нечего сказать. Наверно, он, все-таки, готов довериться решению китайца. - Вот и отлично. – Чжан тяжело выдыхает. Берет стакан с водой, что стоит на тумбе рядом с кроватью, и в мгновение осушает его. - Кай, сделай так, чтобы мне никто не мешал. Я собираюсь начать прямо сейчас.

***

Через неделю Чанель с Бекхеном добираются до дома Пака. Не без помощи Ханя, конечно, но добираются. Бекхен критически осматривает беспорядок в квартире, на что Пак говорит, что все претензии в этом плане тот должен предъявлять собственному брату. После ничего не понимающего взгляда Бена Чанелю приходится все ему рассказать. Бен считает это абсурдом, только вот другого объяснения всему с ними случившемуся у них нет. И они, честно, ждали появление Чунмена. Недели две точно, но тот так и не показался. Возможно, им стоило узнать все у Исина или Кая, но возможности не было. А потом Хань как-то сказал Чанелю, что с тем все в порядке. Исин успел и, должно быть, как только Бекхен придет в норму и его новые документы будут готовы, они и сами смогут увидеть того живым и здоровым. Тем же вечером пришел Кай после своего трехнедельного отсутствия в их жизни. Он забрал старые документы Бекхена, которые, на удивление, оказались в тот день при нем. И, взяв на заметку, придуманную Чанелем байку о том, что Бекхен его какой-то дальний родственник, чтобы вопросов от знакомых меньше было, пообещал, что через пару недель вернется с новыми документами. Ну и об улучшающемся состоянии Чунмена поведал. Исин от него не отходит, так что, по его словам, все вскоре будет хорошо. - Я вернулся, - громко пробасил Пак, сгружая пакеты с едой прямо у порога и торопливо раздеваясь. В гостиной послышались шорохи, затем возня и громкий стук. Следом в прихожую выплыл сонный Бекхен. - Прости, я кажется, заснул. – Тот сладко потянулся, обнажая впалый живот под майкой. Чанель не так давно приобрел ему несколько вещей по размеру. До этого же Бекки таскал одежду Пака. Впрочем, он все еще это иногда делает. Вот, к примеру, бриджи на нем паковские, хоть и дотягиваю для Бекхена как штаны почти. - Да ничего. Я вот еды купил, - Чанель улыбнулся и потрепал шатена по волосам, подхватывая пакеты и унося их на кухню. Бекхен последовал за ним. - Кай не объявлялся? – Спросил он как бы между прочим, хоть его сердце и желало, чтобы тот не появился и вовсе. - Нет, - тихо ответил Бен и замер на пороге, смотря, как Чанель моет овощи. - Вот как. – Чанель думал об этом. То, что ему совершенно не хотелось, чтобы Бекхен уехал, а Чан остался в своей квартире один. За эти несколько месяцев он отвык жить в одиночестве и вовсе. Внезапно чьи-то руки обвили его талию, а в шею уткнулся холодный нос и теплое дыхание. Это было неожиданно. Бекхен только иногда прижимался к нему, когда думал, что Чанель спит или же когда он сам случайно засыпал рядом с ним. А сейчас – это очень странно. - Возможно, тебе не понравятся мои слова, но.. я не хочу. Не хочу возвращаться назад. Можно мне остаться с тобой? Неужели ты совсем ничего не чувствуешь? – Голос Бекхена бил по ушам неприкрытой грустью и Пак больше не мог терпеть. Он не знал, как ему хватило самообладания закрыть льющуюся в раковине воду, и только потом обернуться. Обернуться и крепко обнять. Притянуть к себе настолько близко, что можно и вовсе слиться воедино. - Конечно же, чувствую, Бекхен. Еще до того, как нашел тебя, даже, наверно, до того, как впервые увидел во сне. - Тогда почему? Почему ты не просишь меня остаться? - А ты сможешь? Оставить там свою жизнь, семью и друзей? - Но я не могу оставить тебя. - Тогда попроси меня уехать с тобой. Пак улыбается, говоря это так просто, что Бен не верит в свое счастье. Он лишь зачарованно смотрит на него, не в силах оторвать взгляда. Чанель перестает улыбаться, вмиг становясь серьезным. Он наклоняется к нему и целует, обнимая при этом так крепко, словно боится потерять. Бекхен отвечает не сразу, будто долго не осознает, что с ним происходит. Но потом понимание чего же ему хочется, приходит очень четко. - Чанни, я.. - Тсс. – Пак кладет ему палец на полные губы, призывая не говорить лишних слов, как почти месяц назад и, молча, уводит за собой. Они входят в спальню уже страстно целуясь. Все, о чем Чанель может думать, так это то, как сильно хватается за его плечи Бекхен. Так же сильно, как он вцепился в его спину месяц назад. И он никогда не позволит никому причинить ему боль. Даже себе. Чанель искренне надеется, что сейчас ему будет не так больно. Он надеется, что сможет доставить ему удовольствие. Он аккуратно опускает шатена на постель, застеленную белыми простынями. Молочная кожа Бекхена почти сливается с ними, а вот контраст с волосами, да и сам Бекхен, весь, заставляют Чанеля на несколько минут застыть над ним, любуясь. -Ч-что? – Как-то напряженно спрашивает шатен, наблюдая, как странно улыбается Пак, смотря на него. - Знаешь, просто, наверно, я люблю тебя, Бен Бекхен, мое самое великолепное сновидение, - Чанель улыбается, затем наклоняется и целует его. Так просто, как дважды два и Бен понимает, что чувствует к этому рыжеволосому гиганту тоже самое. От и до. Он весь пропитан любовью к Чанелю. И без Чанеля он уже никто. - Знаю, Пак Чанель, знаю, - улыбается он, когда Чанель наконец отрывается от его губ. – Потому что я тоже люблю тебя. Он обнимает Чана, с охотой отвечая на его поцелуи, пытаясь прижаться к нему ближе, если это еще возможно. Чан завороженно наблюдает, как Бекхен улыбается, понимая, что уже действительно не сможет позволить кому-нибудь отнять его у себя. Он и сам уже не сможет жить, не видя его и эту теплую, солнечную улыбку. Он не сомневается, что Бен любит его. Очередной поцелуй выходит, неожиданно, более страстным, чем предыдущий. Он пьянит их страстью, разгоняя бурлящую кровь по венам. Чанель тянется к парню, легким движением запрокидывая его руки вверх, и стягивает так мешающую ему футболку шатена, получая доступ к молочной коже. Ему хочется прикоснуться к ней, попробовать губами ее мягкость, что он и делает, заставляя Бекхена покрыться мурашками. Бену кажется, это несправедливо, что Чанель ловко продолжает раздевать его, а сам же все еще остается одетым. Бекхен сдавленно охает, когда чувствует, как Пак накрывает одну из темных бусинок сосков своими губами и пропускает рыжие кудри Чана через свои пальцы, наслаждаясь мягкостью волос. Он выгибается навстречу ему, слегка закусывая губу, чтобы не озвучить готовый, вот-вот, сорваться с губ стон удовольствия. Чанель самодовольно улыбается, отмечая реакцию Бена, и дает себе обещание, во что бы то ни стало, услышать его сладкий голос. Он спускается поцелуями ниже, по торсу и животу, замирая в нескольких сантиметрах от кромки боксеров, и жадно целует впалый живот, дразня. Бен отстраняет его от себя для того, чтобы, наконец, избавить Чанеля от так мешающей им одежды. Пиджак и рубашка быстро летят в сторону, оседая то ли на столе, то ли на одном из стульев, где именно, Бека сейчас мало заботит, он, в восхищении, разглядывает кубики пресса и стройное подтянутое тело Пака, довольно улыбаясь. На это Пак лишь мысленно усмехается, целуя Бена и притягивая к себе. Сердце бешено колотилось от осознания того, что он целует именно Бекхена, что именно Бекхен, который являлся к нему во снах и ускользал, мучая невозможностью даже хотя бы обнять себя, отвечает ему не менее страстно и не менее сильно, сам желает оказаться в объятиях Пака. Одежда оставляет их тела, давая насладиться близостью оголенной, как и их нервы сейчас, кожи. Чанель просит Бекхена одними глазами, когда очерчивает указательным пальцем и средним контур его губ. Бен понимает его без слов, с готовностью обхватывая их губами, и всасывает глубоко, с усердием снабжая их слюной. И только от этого Чанель готов уже попрощаться с собственным разумом. Не в силах терпеть эту сладкую пытку в исполнении Бекхена, Пак вынимает собственные пальцы из его рта. Он раздвигает его бедра коленом, раскрывая юношу как можно больше. Бекхен тут же заливается румянцем и утыкается лбом Чанелю в плечо, лишь бы не видеть этих горящих любовью глаз. Пак аккуратно вводит один палец, затем второй, плавно надавливая на стенки и расширяя их, двигая пальцами внутри, как ножницами. Бекхен охает и глухо стонет от дискомфорта и непонятности ощущений, что он испытывает. Он царапает спину Чанелю, когда пальцев становится три и следом Чанель находит что-то внутри него, что заставляет Бекхена вздрогнуть и запрокинуть голову назад, чувствуя, как волна жара охватывает его тело. Пак не выдерживает слишком долго. Он заменяет пальцы руки собой, аккуратно входя на всю длину и замирает, чтобы дать Бекхену привыкнуть к себе внутри него. И когда Бен уже недовольно шипит, пытаясь двигаться самостоятельно, Чанель решается продолжить. Он плавно выходит, чтобы войти в Бекхена вновь. И делает так раз за разом, ускоряясь с каждым толчком. И довольно скоро это приносит успех, ведь Бекхен вновь чувствует это растекающееся по всему телу удовольствие. Он выгибается навстречу, сокращая и так те крохи пространства, что еще остаются между ними. Паку сносит крышу, когда он слышит первый звонкий стон Бекхена и собственное имя, произнесенное голосом, полным удовольствия. Он срывается, сильнее вбивая Бекхена в кровать. Резче, так, что и миллиметра между ними не остается, так, что сам Бекхен не в силах замолчать, только расцарапывать несчастную спину Чанеля, ловя кайф от каждого его движения внутри себя. Он сгорает от пламени Чанеля, которое тот передает самому Бекхену. Сгорает от его страсти и эмоций, что приносит с собой их любовь. И он счастлив как никогда еще не был. Сил уже практически не остается. Чанель тянется к Бекхену, вбиваясь в этот момент в него еще глубже и сильнее, и сам помогает Бекхену своей рукой достичь пика удовольствия, чтобы следом за ним излиться внутрь шатена. Им все еще трудно дышать, но Пак все равно тянется, целуя с еще не угасшей в своей силе страстью, и крепко обнимает. Бекхен не готов отпускать его никогда

***

Через неделю Чонин вновь появился. Он отдал Бекхену новые документы, где его фамилия теперь значилась как Пак. Чанель смеется и говорит, что это, должно быть, судьба, не иначе. Бекхен злится. Колотит, в шутку, вначале Чонина, затем и Пака. Но тот быстро его успокаивает, целуя. Кай удивленно ойкает. Чанель смеется, видя, как стремительно Бекхен заливается краской и говорит, что тот все правильно понял. Через месяц, когда Чанель благополучно улаживает все со своей работой и продает квартиру, они вдвоем возвращаются в Лион. Чунмен встречает Бекхена живым и здоровым. И, конечно, не без помощи Исина. Бен действительно благодарен ему. А видя, как сильно он с братом неразлучен, так вообще довольно улыбается. Стараниями же Чонина этим двоим про них с Чанелем все известно и они, собственно, вовсе не против, только за. Кто, если не Чанель для Бекхена и кто, если не Бекхен для Чанеля? Вшестером они решают, что им стоит уехать в Юньнань. Пока, на данный момент, для них это наиболее безопасное место. Чанель с этим полностью согласен. К тому же, с работой ему теперь намного проще, он решил посвятить себя только музыке. В конце концов, он уже давно в праве сам выбирать, чем заниматься в жизни. Только Исин за всей той радостью и тем, что, собственно, вроде все закончилось хорошо, все равно чувствует некую толику грусти. Он сожалеет, что освободить Лу Ханя так и не смог. «Прости меня, геге», - говорит он, когда они впятером ждут, когда, наконец, объявят посадку на их самолет. «Глупый», - мысленно в голове Чжана вздыхает Хань и, должно быть, думает Исин, точно при этом качает головой. «Ты и так сделал достаточно много. Разве ты не рад, что обрел Чунмена?» «Рад. Ты просто не представляешь как сильно. Но я так же сильно скучаю по тебе, геге. Очень скучаю». Чунмен замечает, что его Исин выглядит плохо, словно что-то беспокоит и печалит его. Он хочет подойти к нему и успокоить, но его внезапно останавливает Чонин. - Не надо, хен. Он разговаривает с Ханем. Чонин качает головой и уводит Кима в сторону. Чунмен понимает как, должно быть, тяжело Исину и решает пока не мешать им. Ким понимает, что вернуть брата Чжан хотел больше всего. И он понимает его, наверно, как никто другой. Он обязательно подбодрит его, только позже. «Я понимаю, Син-Син. Прекрасно понимаю. Но ни ты, ни я к этому еще не готовы. Все, что вы сейчас в состоянии сделать, так это позаботиться о себе. Вы должны совершенствовать собственные силы, да и Чанелю в управлением с огнем нужна помощь» «В конце-концов, я же не умер. Да и Син, ты же знаешь, что любая смерть относительна, смотря под каким углом ее рассмотреть». «И там, где наступает конец, зарождается что-то новое». Чжан шмыгает носом и только и может, что держать себя в руках, чтобы позорно не разреветься, да и мысленно тихо соглашается со всеми словами Лу Ханя. Ведь Хань, как всегда, прав. «И когда все вы, когда ты сам, Син, будешь готов, удача может перейти на нашу сторону».

И исход битвы будет в их пользу.