Двое Над Пропастью

Туманное утро. Роуд-стрит четырнадцать. Свет от фонарей буквально стелется по земле тусклым фиолетовым дымом. Только это свет и помогает различить хоть что-то в темноте. Над миром-только чёрное небо. Я знал, что тьма поглотит Землю. Зачем нужны были бункеры? Для чего? Теперь всё равно ничего. Тёмный дым поднимается от земли, принося с собой запах смерти. Он теперь вечно будет витать над миром. Все знали об этом те далекие три года назад. Все знали, что в конце-концов это случится. И оно случилось. Мир катился к этому все предыдущие века. Глобальная катастрофа. Она сожгла землю. Нашествия саранчи, взрывы, война, эпидемии. В конце-концов, люди сами знали, что делают. Это случилось по их вине. Что теперь? Понедельник. Обыкновенный понедельник. Люди слоняются, скучающе тащатся на работу; на полуразрушенные заводы, в магазины без дверей, в школы без крыш. Они еле передвигают ноги. Плечи больше горделиво не вздернуты, напротив- они опущены, как и головы. Больше люди не касаются друг друга. В этом просто нет необходимости. Заражены все. На головах противогазы-не позволяют увидеть лиц. Да и не надо. Все и так известно-стеклянные глаза, пустые сердца. Они даже не пытаются быть счастливы. И единственный, кто сохранил хоть крошки самообладания и веры-это я. Обыкновенный отчаянный парень-Никки. Но я знаю, все, что ещё хоть обрывками сохранилось в полумёртвой душе скоро умрёт. И я стану таким же, как и все они. Света перед собой я почти не вижу. А все вокруг идут, всем плевать друг на друга. В противогазах потерялись лица, под радиоотталкивающими комбинезонами-сердца. В этих людях всё умерло. Они всего лишь существуют. Я иду в этой толпе, потерявшись один. С каждым днём я чувствую, как слабеют чувства, тает самообладание. И только одно сохранилось в душе, причиняя механическую боль каждую секунду-злость. Злость на людей, которые сами сделали мир таким. Которые сами испачкали руки по локоть в крови, уничтожили планету. Я не могу больше находиться среди них. Сжав челюсти, я бегу в толпе, бегу прочь. Чувствую затылком злые взгляды, ведь на мне нет ни противогаза, ни комбинезона. Не обращая внимания, я бегу все дальше, к нашему месту. Дыхание заканчивается, когда я наконец оказываюсь в нужном месте. Этот пирс стал для нас убежищем. Вот уже несколько лет мы спасаемся на нем от всего. Это место обдувается всеми ветрами, но здесь подчас бывает теплее, чем дома. Да и дома-то у меня нет. Эта чертова хрущёвка мне не дом. В доме обитает сердце, а не тело. Моё сердце, стучащее ещё с остатками чувств навсегда принадлежит этому пирсу. Уже издалека я вижу, и моё сердце начинает стучать, как у живого и здорового. Маленькая фигурка сидящей на краю пирса девушки почти сливается с Черным небом, отделяясь от него лишь тонкой каймой света. Её света. Я возобновляю бег, когда она слышит мои шаги, немедленно вскакивает. Испуганный взгляд, паника в глазах. Но когда она видит, кто перед ней, на лице появляется улыбка. Объятия. Тёплые, как и всегда. «Никки»- моё имя по-новому звучит из её уст. «Тереза»- шепчу я в ответ, вкладывая в её имя как можно больше теплоты. Без неё я давно бы умер. Но я буду жить, потому что она не переживет моего суицида. Я слишком влюблён в неё. Мы-двое заражённых на краю пропасти. Но мы не дадим друг другу погибнуть.