И там её рожденье...

*** - Я обыскал все места, которые были указаны Косой семпая. - в голосе Рональда сквозила безнадёжность. - Чтобы найти что-то спрятанное семпаем, нужно мыслить, как он... Быть таким же... Невысказанное слово "сумасшедшим" не было произнесено вслух, но шинигами поняли друг друга. Уильям сверкнул очками и кинул в Рональда скомканным листом бумаги со стола. - Эй. - неуверенно возмутился подобному ребячеству Нокс. - Что это вы? - Разверни. - коротко приказал Уильям, начиная что-то писать. Рональд неуверенно подчинился, он ещё не знал, что это, но сердце зашлось в бешеном ритме от очень плохого предчувствия. Прочитав официальную бумагу, Нокс смял её в кулаке и опустился на стул напротив стола начальника. - Не успели? - Не успели. - подтвердил Уильям. - Они сотрут нам память. Только не знаю радоваться этому или ненавидеть их за это. Рональд снова развернул "пожёванный" листок. "Уильям Т. Спирс, начальник жнецов организации "Несущие смерть". Вас приглашает Великий Совет на Страшный Суд для бессмертных в качестве свидетеля. Для свершения справедливости над вашим работником, диспетчером Грелем Сатклиффом. Суд состоится через 2 дня, как только луна уступит небо солнцу. Просим вас сообщить нам количество жнецов, которые пойдут на Страшный Суд, чем раньше вы это сделайте, тем лучше, нам необходимо выслать официальные приглашения. Напоминаем, что приглашённых должно не больше семи. Также просим не брать с собой оружие. С уважением, Великий Совет." - Всего 2 дня? - тихо произнёс Рональд. - Возьмите меня с собой! Я хочу... тоже хочу попрощаться с семпаем. - Уверен? - поднял на него глаза начальник. Нокс уверенно кивнул. - Я уже сообщил, что нас будет двое. - произнёс Уильям. - В самое ближайшее время тебе придёт приглашение. - Зачем им вообще это? Разве им не в радость если шинигами будет много? Что-то вроде в назидание другим? Уильям мрачно посмотрел на Рональда, тот смущённо замолк. - Я плохой начальник. - посетовал он, покачав головой. - Ты читал правила? - Это которые... - медленно начал Рональд, судорожно вспоминая хоть какие-нибудь правила. - Это которые представляют собой много чёрных букв и цифр на белых листах. Те самые, которые необходимо знать наизусть. Рональд закусил губу. - Понятно. - вздохнул Уильям. - Правила проведения официальных церемоний. Номер 2 гласит: "На официальных мероприятиях обязаны присутствовать приглашённые свидетели." Номер 1 гласит: "От официальных приглашений нельзя отказаться или отсутствовать на мероприятиях. Задержки также наказуемы." - Но... - Учись дослушивать. - холодно произнёс Уильям, оборвав его. - Правило номер 55 гласит: "Официальную казнь проводят сразу же после вынесения приговора.". Правило 50: "При официальном суде и казни Верховного Совета обязаны присутствовать одинаковое количество душ в бессмертных телах. От каждой бессмертной расы присылают парламентёров, в качестве свидетелей. Обязательно одинаковое количество. Душа, осуждённого не считается в числе свидетелей." Однако правило 51 гласит, что: "В связи с тем, что ангелов в Верховном Совете семеро, то и свидетелей должно быть не больше семи." Я объяснил? - Да. - кивнул Рональд, в очередной раз убеждаясь, что любовь его начальника к всяческим бумажкам когда-нибудь сведёт с ума либо самого начальника, либо его подчинённых. - Нам известно сколько демонов будет? - Нет. Но приглашения высылают только сильнейшим демонам. - Значит, демон по имени Себастьян... - Он сильнейший среди них. - Понятно. Я попробую поговорить с семпаем. - Только не проболтайся насчёт... - Я знаю, что такое секретность. - Надеюсь. Иди. Оглянувшись в дверях Рональд увидел, как Уильям отложил бумагу, которую заполнял и сняв очки, потёр глаза. "Волнуется." - Нокс поджал губы и сделав шаг, закрыл за собой дверь. Он открыл портал на землю и не сомневаясь шагнул в него. У него есть время до ночи. Лучше задавать вопросы, когда к этому не готовы. *** Как только начало темнеть, Себастьян вышел из тени в камере шинигами, попав в свет луны из маленького окна под потолком. В соседней камере кто-то зашуршал. Грель лежал на кровати, поставив одну ногу на одеяло, а вторую закинув на колено, он дирижировал ступнёй сам себе напевая что-то. Себастьян вслушался в слова. Любовь, жестокость, кровь и смерть. Конечно. О чём ещё могла быть песня, придуманная Грелем? - Грель-сан. - шёпотом позвал он. Сатклифф упёрся затылком в одеяло и, узнав кто явился, тут же сел на кровати, жестом предлагая Себастьяну сесть рядом. - Прости, что я без макияжа! - шёпотом произнёс он, поправляя очки. - Зачем ты пришёл? - Я пришёл узнать ответ на вопрос. И вы прекрасно знаете на какой. - Конечно. - шепча улыбнулся Грель. - Мой ответ - да. Я согласен на романтическую обстановку на "наши" три ночи. Ты ожидал, что я откажусь? - Не этот вопрос, Грель-сан. - Себастьян поморщился, когда Грель взмахнул накладными ресницами. - Где находится, душа моего Господина? Шорох в соседней камере затих. - Ты её не нашёл до сих пор? - удивился он. Хотя и прекрасно знал ответ на этот вопрос. Себастьян не пользуется часами, его Господину уже не нужно готовить обед. А пока он не возьмёт часы в руки, он не поймёт, что внутри что-то есть. Могут пройти десятки лет. Если Грель сам не расскажет, конечно. - Что говорит по этому поводу юный граф? Ну то, что его душа окажется у тебя? Он против? - Нет, я в данный момент выполняю его приказ. - Я почти жалею его. Он так привязан к тебе. - у Греля в голове возник план, который следовало доработать в одиночестве, но и Себастьяна заставлять скучать было нехорошо. - Ты кстати, не знаешь, когда меня выпустят отсюда? Здесь так скууучно. Себастьян посмотрел в глаза Греля. В них горело обожание напополам с безумием. Вскрытые воспоминания демона блеснули на волне памяти. Несмотря на всю эту игру Себастьян безошибочно определил одно. Грель знал. Знал, что его убьют и встречал смерть со всем театральным восторгом и пламенными речами, которые, Себастьян был уверен, у него уже заготовлены. Дворецкий очень удивился, если бы Грель сидел и рыдал. Только не этот шинигами будет жалеть обречённого на смерть. Даже если это он сам. Тем более, если это он сам. - Вы знаете. - произнёс он, желая убедится. - "Когда меня отправят под арест Без выкупа, залога и отсрочки, Не глыба камня, не могильный крест - Мне памятником будут эти строчки. Ты вновь и вновь найдешь в моих стихах Все, что во мне тебе принадлежало. Пускай земле достанется мой прах, - Ты, потеряв меня, утратишь мало." (1) - процитировал Грель, улыбнувшись. Это было подтверждение. - Опять Шекспир? - Почему нет? - задал ответный вопрос Сатклифф. - У тебя личная неприязнь к нему? - Мне всё равно. Так вы не скажете мне где находится душа? - Я слышал из демонов виртуозные ищейки! Ну так ищи. - Зная вас я уверен, что вы хотите, чтобы душа Господина попала ко мне. Так к чему эти игры? - Ты надеялся, что я скажу тебе так просто? Наивный демон. - фыркнул он, но встретив прямой взгляд Себастьяна глазами показал на стену с соседней камерой. - Если бы я даже захотел, я не могу. - пояснил он свой взгляд. - Понял. - кивнул Себастьян, обдумывая варианты, как Грель смог бы сказать местонахождение так, чтобы Совет не добрался до души первым. Разглядывая задумчивое лицо Себастьяна, Грель невольно залюбовался. Луна светила тускло и в её бледном свете шинигами показалось, что он видит ауру демона. Чёрную. Как темнота в пещере, в которой никогда не было света. Бледная кожа казалась фарфоровой, а глаза рубинами. "Красивый как кукла, сделанная гением. Идеальная кукла." - "У сердца с глазом - тайный договор: Они друг другу облегчают муки, Когда тебя напрасно ищет взор И сердце задыхается в разлуке. Так в помыслах моих иль во плоти Ты предо мной в мгновение любое. Не дальше мысли можешь ты уйти. Я неразлучен с ней, она - с тобою. Мой взор тебя рисует и во сне И будит сердце, спящее во мне." (2) - слова возникли в его голове спонтанно. Он неосознанно произнёс их вслух. Себастьян недоумённо встретил его взгляд, но поняв, что цитата была неосознанной, фыркнул. - Что-то не так, Себас-чан? - улыбнулся Грель. - Вы даже думаете стихами Шекспира. - озвучил причину своего смеха Себастьян. - У меня ощущение, что эти стихи... так бы выразится... будто он писал для нас с тобой. Получается, что теперь наши три ночи состоятся очень нескоро. "Никогда." - мысленно поправил его Себастьян. - Да, вероятно. - кивнул он. - Вы не скажете мне где находится, душа моего Господина, верно? - в третий раз спросил демон. - Нет. Я скажу это только другому демону, которого ты знаешь. - Господин не умеет перемещаться. Если он и попадёт сюда, то только вместе со мной. - Моя последняя воля закон! Ну я это даже не буду использовать. Попрошу Уилли, чтобы он привёл графа сюда. - Вам ужесточат наказание. - "Зачем же мне бояться худших бед, Когда мне смертью меньшая грозит? И у меня зависимости нет От прихотей твоих или обид. Не опасаюсь я твоих измен. Твоя измена - беспощадный нож. О, как печальный жребий мой блажен: Я был твоим, и ты меня убьешь..." (3) - произнёс Сатклифф. - Да, верно. - кивнул Себастьян, не обратив внимание на контекст стихотворения. - Вам уже нечего бояться. И вас косвенно убью я. "Хоть и не своими руками." - Я могу перенести вас отсюда. - внезапно произнёс демон. - А взамен вы скажете где находится душа. Это честный обмен. - И жить в бегах? Тем более это бесполезно! Я подневольный. Меня не оставят в покое! Где бы я ни находился меня найдут! И вновь я окажусь здесь! - Неужели вы не хотите... - "Прочь, искуситель! Чем душе трудней, Тем менее ты властвуешь над ней!.." (4) - раздражённо отозвался Грель, закрывая тему. - Вы настолько не желаете свободы? Хорошо. Тогда какого ваше желание? Что я могу сделать, чтобы вы сказали мне, где находится душа? Грель картинно задумался. - Женись на мне, Себас-чан! - воскликнул он. - Я даже знаю какое платье мне надеть на свадьбу! И кого пригласить! Грель явно смеялся над ним. Не хотел раскрывать тайну. - В таком случае возникнет ряд проблем. Первая - вы мужчина. Вторая - браки заключаются на небесах. Такая душа как моя должна раскаяться полностью, чтобы сделать подобное. А изгладится душа демона может только избавлением от бессмертного тела. Грель засмеялся серьёзному лицу Себастьяна. - "Ты - плод воображения больного, Ты - добровольный омут для глупца, Ты - плен для воли, солнце для слепого, Паучья нить, которой нет конца. Ты - всех безумий суть, всех зол основа, Ты жжешь умы, уродуешь сердца, Ты в тяжкий сон меня ввергаешь снова И дразнишь обещанием венца. - На этих словах Грель кокетливо улыбнулся. - Но не прельщусь твоим фальшивым светом, В твоем коптящем не сгорю огне - Мне добродетель помогла советом, "Не смей желать! - она сказала мне, - И ты навек избавлен от страданья." Но кто мне скажет, как убить желанье?" (5) - произнёс Грель, прикоснувшись к губам Себастьяна кончиками пальцев. - Поцелуй меня. При прикосновении Себастьян напрягся и дёрнулся вперёд, впиваясь в подставленные губы. Жадно, почти насильственно целуя. "Я почти забыл этот вкус и эти эмоции." - впитывая страсть, подумал демон. Грель запустил пальцы в чёрные волосы, поглаживая кожу головы и Себастьяна пробила дрожь. Сатклифф нежно прикусил его губу, но губа всё равно за кровоточила. Шинигами засмеялся и слизнул кровь с чужих губ, потом ещё и ещё, прокусывая снова и снова. Как вампир он жадно поглощал кровь демона, пока тот не зарычал, отстраняя его от себя. В глазах Греля плескалось безумие, в глазах Себастьяна буйствовал зверь, пробудившийся от дикой похоти. - Не злись. - Грель забыл сделать невинное лицо, и вместо этого улыбнулся. - Ты быстро регенерируешь. Вот видишь, уже всё. - Грель-сан, вы понимаете, что вы сделали и чем это чревато? - хрипло произнёс он. - Я выпил твоей крови. И вероятно, ты сделаешь то же самое. - Грель расстегнул свой жилет и расстегнул рубашку. - Постарайся сделать это красиво. - фыркнул он, улыбаясь треугольными зубами и откидывая назад пряди волос. - Как уж получится. - ухмыльнулся демон, в темноте его глаза мерцали нездешним светом. Он с силой прижал Греля к себе, ладонью в перчатке, касаясь его спины, а после подняв её, отвёл волосы с шеи и впился в шею зубами. Он не был вампиром. У него не было больших клыков. Он прокусил кожу в паре сантиметрах от того месте, где шея переходит в плечо. Он также жадно, как и Грель раньше, поглощал кровь шинигами. Грель застонал от восторга, поглаживая спину демона и глядя в тёмный потолок. Возбуждение плескалось в крови, но дать ему выход он не мог, не время, да и не место. Грель почувствовал, как срастается кожа. Демон на секунду прикрыл глаза, не поднимая головы от плеча Сатклиффа, пряча свою слабость, его тело била мелкая дрожь. Такой пробивной интимностью его награждали не часто, такое делал только один человек. И он умер 1000 лет назад. Дело было не в самой крови, не в её вкусе или оттенке, а в чувствах, в мыслях, в страданиях, в прекрасной душе, добраться до которой теперь уже невозможно. Интимно, грубо, грязно, как секс... Нежно, сладко, восхитительно, почти болезненно как яд. Самый прекрасный яд, на который обрекает себя человек и ищет его, чем и пользуются демоны. Наслаждение, экстаз, приводящие в восторг каждую клеточку тела, заставляющий его трепетать. Наслаждение, которое сильнее чем оргазм. Поглощающие волны удовольствия - сильнее чем секс. Подняв голову с плеча шинигами, демон посмотрел на него уже спокойным взглядом, но как только Грель попытался коснутся его губ пальцами, он схватил его за запястье и сжал, не давая сводить себя с ума. - Не смейте. - произнёс он хрипло. Грель рассмеялся. - Сознайся, что тебе понравилось. - Ещё раз вы сделайте подобное и я вас убью. Я обещаю вам. Или может мне убить ангелов Совета? - "...Ты убивать готовишься других, Меня из милосердия щадя. О, не щади!" (6) - Правда? - Лучше ты... - тихо произнёс Грель. - "...Пускай прямой твой взгляд Убьет меня, - я смерти буду рад..." (6) - Неужели нужно было заставлять себя так страдать, а? - "В страданиях единственный исход По мере сил не замечать невзгод." (7) - Грель кокетливо взмахнул ресницами и фыркнул. - Тебе наверно пора! Ах, расставание сладкая грусть! Скоро тебе придёт приглашение на наше последнее свидание! Иди, Себас-чан! Я буду скучать каждую минуту без тебя! Демон поднялся с кровати и отошёл во тьму. Через секунду его фигура растворилась в тени. Грель проследил за телепортацией, а после едва слышно начал произносить слова, которые всплыли в его памяти ещё тогда, когда он ложился спать. - "Твоя ль вина, что милый образ твой Не позволяет мне сомкнуть ресницы И, стоя у меня над головой, Тяжелым векам не дает закрыться? Твоя ль душа приходит в тишине Мои дела и помыслы проверить, Всю ложь и праздность обличить во мне, Всю жизнь мою, как свой удел, измерить? О нет, любовь твоя не так сильна, Чтоб к моему являться изголовью, Моя, моя любовь не знает сна. На страже мы стоим с моей любовью." (8) - Грель картинно прижал ладонь к сердцу и улёгся на кровать. - На чём я там остановился? Ах да! - Грель продолжил подбирать рифму и ритм к своей песенке.