Never stop dreaming

К прослушиванию: Clem Leek - Snow Tale #1

Длинные пальцы Бэкхена плавно скользили по клавишам рояля, стоящего в пустой, холодной комнате. Казалось, сама побеспокоенная тишина внимала звукам завораживающей музыки, рождаемой из-под рук худого молодого человека. Его сгорбленная фигурка была освещена тусклым лунным светом, просочившимся сквозь широкое окно. Иссиня-черные волосы попадали в глаза, но это не имело значения. Всю свою печаль и тоску Бэкхен отдал единственно верной ему музыке. В целой вселенной были только он и она. Парень думал, что жизнь его никчемна. Кому он нужен? Неудавшийся музыкант, еле сводящий концы с концами. Человек с разбитым сердцем. Он понимал, что единственное, что у него осталось, - это прошлое. Оно никуда от него не убежит, и никто его не отнимет. Но вот будущее… будущего у него не было. Бэкхен не представлял себя ни через 5 минут, ни через час, ни завтра. Время остановилось, остановилась и жизнь. Когда-то и у него была мечта. Еще совсем юным школьником он сидел на берегу моря со своим лучшим другом и в красках рассказывал, о чем он мечтает. Он поведал ему о волшебстве музыки, о том, как она меняет жизни людей. Бэкхен мечтал стать музыкантом, чье творчество вдохновляло бы людей на что-то хорошее и доброе. Мальчик верил, что, пожертвовав собой музыке, он сможет изменить мир. Заслушавшись прекрасных историй о том, что ждет Бэкхена, мальчик робко поцеловала того в щеку, едва касаясь своими мягкими, еще по-детски нежными губами. Бён оторопел. Он испуганно посмотрел в темные глаза своего друга, в которых увидел отражение счастья, и улыбнулся. С тех пор Бэкхен уже не представлял себя без Чанеля. Родители Бёна узнали об этих отношениях, когда мальчикам было по семнадцать лет. Они застали влюбленных врасплох, когда те жадно целовали друг друга, пытаясь упиться любовью, что наполняла их сердца. Реакция взрослых была незамедлительной: рассвирепев, отец Бэкхена выкинул Чанеля из дома и пригрозил тому, чтобы он не смел искать встреч с их сыном, а мама горько плакала о запретных чувствах своего мальчика. Женщина мечтала стать бабушкой, иметь внуков и готовить рождественские ужины, ожидая приезда сыночка и его дружной семьи. Но этому не будет суждено сбыться. В этот вечер Бэкхен лишился первой половины себя – семьи. Решение о побеге было принято спонтанно и было абсолютно необдуманным. Но оно было единственным, ведь все, что было нужно Бёну, - быть рядом с Чанелем, этим рыжиком, улыбающимся так ярко и смеющимся так заразительно. Жизнь больно ударила по обоим: было невозможно найти хоть какие-нибудь средства на жизнь, жилье. Первое время им приходилось позорно воровать рамен с прилавков магазинов, чтобы хоть как-то питаться. Однако вскоре появилось первое предложение о работе. Чанелю все-таки удалось устроиться в один из самых гадких ночных клубов Сеула. Хотя назвать это место клубом было очень сложно: там присутствовало все, что олицетворяло уродство жизни пропащих людей – бледнолицые наркоторговцы, непросыхающие от алкоголя проститутки и еще целая куча отбросов общества, нашедших прибежище в этом убогом месте. Но у Пака не было выбора. Нужда в деньгах была куда сильнее всех его моральных принципов. Новое окружение встретило парня весьма радушно, чему он был удивлен. Там он нашел друзей, которые, как ему казалось, хотели помочь. Сначала Пак действительно получал помощь от этих людей: и материальную, и моральную. Но потом все изменилось. Новая компания друзей познакомила парня с тем, что сломает его жизнь и отбросит на дно, - наркотиками. В первый раз Чанелю был весел, вновь увидел краски своего некогда обесцветившегося мира. Но последующий эффект был неожиданным для него: исполинская тоска крепко окутала его своими лапами, апатия отбивала всякое желание жить. Резкий контраст выбил всю почву из-под ног. Бэкхен, конечно, замечал, что было что-то не так с его Чанелем. Он изменился. Парень игнорировал все вопросы Бёна, оставлял того в полном одиночестве, когда он снова закатывал истерики. И без этого голова Пака казалась чугунной, любой звук громким эхом отдавался в черепной коробке. Музыка утешала и кормила Бэкхена. Ожидая Чанеля, он писал свои лучшие произведения, пропитанные страхом потери и мукой неведения. Но никто из купивших композиции парня не оценил их по достоинству. Барахтающиеся в пучине столичной жизни, люди разучились видеть настоящую красоту, все время отчаянно пытаясь всплыть на поверхность бушующего моря жизни, выжить. Чанель впал в депрессию. Он осознал безвыходность своего положения. Продолжи он работать там – навсегда потеряет Бэкхена, ради которого оставил прежнюю жизнь. В душе парня шли нескончаемые ледяные ливни. Ни осталось другого выхода, как рассказать о своем пристрастии. Узнав о наркотиках, Бэкхен разразился потоком слез отчаяния. Что теперь будет? Пак спрятал в теплых объятиях маленькое плачущее создание, желая оградить его от страданий. Футболка парня впитывала в себя слезы Бэкхена. Оставляя нежные поцелуи на лице парня, Пак желал забрать всю боль, что чувствовал Бён. - Я тебя люблю, - говорили они друг другу в промежутках между стонами и вздохами страстного удовольствия. В их отдельном мире светило яркое солнце, в то время как капли дождя отбивали дробь на оконном стекле.

***

Казалось, жизнь начала налаживаться. Чанель реже употреблял наркотики. Бэкхен стал пианистом в придорожном неприбыльном кафе. Каждый вечер они полностью отдавались друг другу, забывая о мире, о людях, о заботах. Все переставало иметь значение. Но в дни, когда Чанель предавался забытью, Бэкхен переставал жить. Он беспомощно смотрел на лежащего в углу Пака, рядом с неподвижным телом которого валялся злосчастный шприц. Он был один во всем мире, пока его возлюбленный уносился за его пределы. Бэкхен отощал, темные круги проявились вокруг заплаканных глаз. Как счастлив был Бен, когда Чанель возвращался к нему! Обвив худыми руками шею своего возлюбленного, он жадно касался его губ, словно не видел его неделями. Ничто не могло сравниться с счастьем воссоединения.

***

В последние дни Чанель был сам не свой. Каждая клеточка его погибающего тела просила чего-то, что ей не хватало. Он дрожал изнутри и снаружи. Кости ломило. Звуки бешеного сердцебиения отдавались в висках. Бэкхен не мог видеть Пака в таком состоянии. Его сердце сжималось при виде страдающего худенького тельца. Он правда старался помочь, но был бессилен. Существовал только один способ избавить Чанеля от этих ужасных ощущений, на который они не могли решиться. Бён ни на секунду не оставлял парня одного, подбадривая своим присутствием. Вскоре, после долгого ожидания, Пак наконец-то остался в одиночестве, чего он так сильно желал. Музыкант ушел на поиски еды, запасы которой закончились. Именно в момент его отсутствия Чанель решил прекратить эти нечеловеческие муки. Припасенный пакетик порошка был надежно спрятан. Трясущимися руками Пак решил свою судьбу. Жадно впустив в себя все содержимое, он обессиленно повалился на диван. Он устал быть обузой для родного Бэкхена, которого ждало самое светлое будущее. В конце концов, нестерпимо больно было жить. Чанель был рад умереть. Он радостно бежал навстречу своей горькой судьбе. Постепенно боль ушла, спокойствие целиком заполнило его. Тонкая струйка крови окрасила подушку дивана в красный. В этот день Пак Чанель перестал существовать. А Бэкхен лишился второй половины себя.

***

Мелодия резко оборвалась. Раскат грома прогремел в той же самой пустой комнате. Бэкхен несколько минут сидел, тупо рассматривая свои пальцы. Посмотрев в сторону лезвия, лежавшего на крышке рояля, он глубоко вдохнул и дрожа потянулся к нему. Но морозный порыв ветра заставил его остановиться. У окна стояла высокая фигура молодого человека. Факел рыжих волос был до боли знаком. Как когда-то давно, сердце забилось в грудной клетке, теплая надежда разлилась в душе. Чанель?.. - Мир не может лишиться такого таланта. О чем ты думал, Бэкхен? – пианист не произнес ни слова. Соленые слезы текли по его щекам. – Мне не суждено стать свидетелем твоего успеха. Но я верю в тебя и знаю, что ты будешь счастлив. Почему ты перестал мечтать, Бэкхен? Чанель медленно опустился на колени перед музыкантом. Невесомо коснувшись бледной руки Бэкхена своей, он пристально посмотрел в его ясные глаза. Бён был жив, а он мертв. Они были разделены тысячами миров и мириадами измерений, но их встреча все же была предопределена. И она произошла. Долго они так просидели, каждый думая о своем. Чанель – о том, что бы он смог сделать, не свяжись с компанией наркоманов, а Бэкхен молча рассуждал о смысле своей жизни. Бён опустился на пол к Чанелю и осторожно приблизился к нему. Набравшись смелости, он прильнул к некогда теплым и живым губам. Этот поцелуй был нежным и целомудренным. Так двое рассказали друг другу о том, что не успели сказать. Открыв глаза, Бэкхен не увидел Чанеля. Этот огонек исчез, оставив на его губах вкус тоски и смерти. Пак завершил миссию своей жизни. Теперь Бэкхен никогда не задумается о самоубийстве. Он будет жить. Слезы кончились. Бэкхен долго смотрел на луну и думал о своей любви. О Пак Чанеле.

***

Стоя на сцене, мужчина щурился от яркого света, слепящего глаза. Он глупо улыбался, не веря своему счастью. - Награда за огромный вклад в развитие культуры и искусства Республики Южная Корея вручается господину Бён Бэкхену, композитору и основателю Сеульского университета искусств! – музыкант был оглушен громкостью аплодисментов. Стоя на улице в ожидании машины, он смотрел в звездное полотно неба. Удивительно: обычно звезд в сеульском небе не видно. Лишь одна мысль крутилась в голове Бэкхена. Спасибо тебе, Пак Чанель. И не переставайте мечтать.