Такая любовь...

      Ветер ласкал обнажённую кожу девушки, которая сидела на расстеленном на траве одеяле подтянув колени к подбородку. Её волнистые каштановые волосы шевелились в такт порывам ветерка. Её взгляд был устремлён вдаль, теряя свою связь с реальностью. — Гермиона, — промурлыкал долговязый рыжий парень, подползая к ней сзади и целуя худенькое плечико. — Ты не замёрзла? — Что?.. — девушка обернулась и уставилась на того расфокусированным взглядом. - А, нет, всё нормально. — Может, ты хочешь вернуться? — спросил молодой человек, тем не менее, ласково поглаживая свою спутницу по спине и крепче прижимая к себе. — Ну, там Амбридж и все дела… — Ах, нет, всё нормально, — проговорила Гермиона, потершись щекой о руку парня. — И это говорит самая правильная студентка Хогвартса, — промурлыкал тот, целуя девушку в шею, нежно покусывая.       Руки его проскользнули под подмышками гриффиндорки и ладони накрыли небольшие бугорки её грудей. Пальцы словно в медленном танце забегали по нежным розовым соскам, доставляя наслаждение и заставляя забыть обо всём на свете. — Фред, — выдохнула Гермиона, откидывая голову тому на грудь и прикрывая глаза.       Ещё два месяца назад она не могла себе и представить, что будет способна на что-либо подобное, ведь всегда была слишком зажатой, слишком правильной. К тому же получить ответ на свои чувства совершенно не ожидала. По правде говоря, она сначала была уверена, что влюблена в Рона, а на его братьев совсем не обращала внимания. Но потом вдруг что-то случилось, что-то трепетом стало отзываться при звуках голоса Фреда Уизли. Даже, когда кто-то просто упоминал его имя в разговоре, было трудно дышать, становилось так волнительно, что приходилось зарываться с головой в книги, чтобы никто ничего не заметил.       И вот сейчас они вдвоём вдали от замка, предаются запретной любви. Кто бы мог подумать, что она сможет сама сделать первый шаг, сможет обратить его внимание на себя. Да, он говорит сейчас о любви, но Гермиона уверена, что такие же дифирамбы он поёт и другим девушкам, особенно чтобы затащить тех в постель. Можно сказать, что она как дурочка повелась на них, стала одной из вереницы глупых девиц. Она, Гермиона Грейнджер — самая умная девушка на курсе. Но ей было плевать, впервые в жизни было всё равно на то, что о ней могут подумать, плевать на условности. Она любила и хотела быть только с ним. — Я хочу сегодня остаться здесь, — прошелестела она сдавленно, чувствуя, как возбуждение волнами накрывает её с головой. — Только не говори мне больше о правильной девочке. Я не такая… — Я знаю, — хохотнул Фред, умело покрывая лопатки горячими поцелуями, а руками вытворяя всякие непристойности в самом интимном местечке девушки. — Ты очень плохая девочка.       Он резко перевернул её на спину и приник влажными губами к набухшим бутонам сосков, облизывая их языком и прикусывая зубами. Гермиона изогнулась в его руках, поддаваясь его ласкам. Всё её тело трепетало в ожидании ещё большего количества ласк, на которые Уизли не был скуп. Руки парня раздвинули ноги девушки и поглаживали теперь внутреннюю сторону бёдер, пробегаясь по ним пальцами почти невесомо, словно дразня. — А-ах, — задохнулась от нетерпения Грейнджер, хватая парня за плечи и сжимая пальцы так сильно, что у того скорее всего на этих местах потом будут синяки. Но она хотела большего, а он не давал того, чего она просила, поэтому она готова была доставить ему те же неудобства. Но тому, похоже, это только нравилось, потому что он усмехался сквозь ласки, и продолжал свои действия, не меняя их.       Хотелось кричать о своей любви к этому рыжему хитрецу, что беспрестанно соблазнял её на протяжении последних месяцев, что затаскивал её в тёмные углы замка и зацеловывал до головокружения. Но она боялась признаться ему в этом, потому что боялась, что он её бросит, оставит, как и всех девушек до этого. Но чтобы хоть как-то выказать своё отношение к нему, она яростно билась в его руках, кусаясь и постанывая, как распутная девка. Но что ей оставалось делать? Она хотела его, она любила его самозабвенно, как могла бы любить книги и учёбу. Она всегда отдавалась делу с головой, полностью погружаясь в атмосферу. Так и с любовью, по-другому она не умела, иначе не была бы Гермионой Грейнджер. - Фред, о Фред, - простонала девушка, подавая бёдра вперёд, чтобы парень вошёл в нее, наконец, перестав мучить своими искусными ласками.       И тот перестал, наконец, измываться на ней, резким толчком врываясь внутрь её тела. Гермиона не сдержалась и громко застонала от охватившего её безумного наслаждения. Ноги сами, не слушаясь, обхватили Фреда. Парень с остервенением начал своё восхождение к вершинам удовольствия, уводя за собой и растрёпанную, взмыленную, но довольную Гермиону.