Неожиданное прибавление

На следующий день Вика засобиралась в детскую поликлинику, чтобы отвести детей на обследование к педиатру. Необходимо было измерить рост малышей и взвесить их. До этого с девушкой ходили Володя и Маша, но на этот раз им нужно было срочно уехать в Подмосковье на пару дней, где жила мама Володи. Она была больна, но старушка не хотела лечиться. Сейчас ей стало хуже, поэтому Володя ходил заведенный с самого утра. - Максим, сходишь с Викой в поликлинику, хорошо? – попросила Маша, надевая на ноги сапожки. Володя уже был внизу, на улице, подгонял машину. - Конечно, не беспокойся, - кивнул Максим, подавая матери сумку. – Мы тут справимся, а вы там не торопитесь. И будьте осторожны на дороге! Маша улыбнулась наставлениям сына. Ее трогала эта забота с его стороны. - Маша, все будет хорошо! – заверила женщину Вика, подтолкнув ее к двери. – Володя тебя ждет! - Звоните, если что-нибудь случится! – сказала Маша напоследок и расцеловала обоих подростков. Вика только улыбнулась, а Максим довольно фыркнул. - Мамы! – произнес он с наигранной раздраженностью, когда Маша выбежала на лестничную площадку. - Мамы! – согласилась Вика со смехом. – Пошли, нам надо детей собрать! В поликлинике Максим оказался первый раз в жизни. Возможно, в детстве он и бывал здесь, но ничего об этом не помнил. Он только помнил, что его долгое время лечил частный врач семьи Морозовых. Поэтому здесь, среди толпы больных людей, которые кашляли и чихали, не прикрывая лицо, среди шумных детей, которые постоянно сновали туда-сюда, среди нервных родителей, которым надоело стоять в очереди и ждать, он чувствовал себя неловко и не в своей тарелке. Вика же, которая привыкла к этому, просто не обращала внимания и уверенно шагала к пятому кабинету, где их должен был принять детский педиатр. Людей в очереди было довольно много. Стас и Слава проснулись от шума и с интересом оглядывали окружающую обстановку на руках своих родителей. Максим увлекся чтением одной медицинской статьи на стене, и не обращал внимания на довольно большое количество заинтересованных женских взглядов в его сторону. Вика же общалась с одной женщиной средних лет, матерью трех детей, с которой познакомилась два месяца назад тут же. - А Стасика на руках кто держит? – полюбопытствовала женщина, которую звали Полиной. Ее восьмимесячный сын Миша ерзал на руках матери, пытаясь уследить за всем происходящим в узком коридоре. - Это папа, - ответила Вика, бросив косой взгляд на Макса, который хмурился, читая статью. - Ой, ну и красавчика же ты себе отхапала! – восхищенно выдохнула Полина, сверкнув глазами. Вика промолчала, не зная, как ей можно вообще ответить. Врать женщине не хотелось категорически, но и говорить правду Вика не считала нужным. - А почему я его раньше не видела? – спросила Полина у резко замолчавшей девушки. - Ммм… - протянула Вика, задумавшись. – Просто… - Раньше он был тупым, а сейчас вдруг поумнел, - поняла Полина и кивнула самой себе. – Все мужики одинаковые! Вот мой, например, нашего первого сына признал только спустя три года после его рождения! – возмутилась женщина. – Хотя я ему столько раз звонила, столько раз говорила об этом! Вика внезапно почувствовала свою вину перед Максимом. Она, в отличие от той же Полины, даже не заикалась о том, что беременна от него. Более того, когда отец узнал о детях и захотел заняться их воспитанием, она смогла сделать так, чтобы он исчез из их жизни. Неужели она могла быть такой черствой? - Ты смотри, смотри, как к нему эта рыжая с силиконом клеится! – усмехнулась Полина зло, отвлекая Вику от самобичевания. Женщина с гневом смотрела в сторону Максима. Вика повернула голову и чуть не расхохоталась в голос. К Максу действительно подсела рыжеволосая девушка и строила ему глазки, томно закатывая их и кусая свои полные губы. Одета и накрашена она была слишком вызывающе: яркий макияж не притягивал, а отталкивал, а почти ничего не прикрывающая одежда ничего кроме отвращения не вызывала. Ее не беспокоило то, что взрослые люди недовольно качают головами, полушепотом обсуждая ее вульгарность и пошлость, а дети открыто смеются над странной полуголой тетей. Не беспокоило ее и то, что у Максима на руках недовольно фыркал маленький хмурый Стас. Максим, как мог, пытался мягко отшить девушку. Но с каждой секундой его терпение подходило к концу, он готов был наорать на рыжую, забыв обо всех правилах приличия. Сдерживала его только Вика, сидевшая рядом, точнее, ее возможная реакция на его действия. Ему и раньше не нравились такие хамоватые девушки, не понимающие явных намеков, что уж говорить о настоящем времени! Рыжая нагло положила свою голову на плечо парня и провела рукой по его бедру к паху. Максим дернулся от нее, приготовившись наорать на обнаглевшую девку. И ему было наплевать на то, что он находится в общественном месте, держит на руках сына, а рядом сидит та, перед которой он ни за что не хотел сорваться. Ситуацию разрешила сама Вика, которой стало жалко бедного нервного парня. - Слушай ты, дылда, только посмей еще хоть раз взглянуть на моего мужа! Я тебе все волосы повыдергиваю! – прошипела Вика с наигранно-приветливо-дружелюбной улыбкой, чуть наклонившись вперед и смотря на рыжую прищуренным злым взглядом. Максим после этих слов девушки чуть не выронил сына из рук. Ему не верилось в то, что Вика назвала его своим мужем! - Хамка! – вскрикнула рыжая и, вскочив, с обиженным видом убежала вглубь коридора. - Так держать, подруга! – победным голосом воскликнула Полина, хлопнув довольную Вику по плечу. - Спасибо, - шепнул ей Максим, все еще пытаясь понять происходящее. - У тебя было такое лицо, Макс! Никогда не думала, что такой парень-ловелас, как ты, может так растеряться при виде красивой девушки! – так же тихо прошептала Вика, посмеиваясь. – Всегда думала, что ты скорее воспользуешься ситуацией, а не попытаешься послать ее! - По-твоему, она красивая? – удивился Максим, поняв, что Вика сделала это чисто из благородных побуждений. - Уж кто-кто, а ты должна была заметить, что она ужасна! - Неужели? – наигранно удивилась Вика, отмечая про себя, что у Максима неплохой вкус, если он не запал на этот рыжий «идеал» красоты и сексуальности многих среднестатистических представителей сильной половины мира. - Конечно! – кивнул Максим с улыбкой. – К тому же, она не в моем вкусе! Мне нравятся такие девушки, как Славочка! С этими словами Максим нагнулся к дочке и оставил на ее носу легкий поцелуй. Вика весело рассмеялась и потрепала повеселевшего Максима по волосам. Полина и все остальные сидевшие рядом женщины и девушки умиленно заулыбались, заахали, повздыхали. - Как это мило! – чуть ли не всхлипнула Полина, уткнувшись лицом в макушку своего ребенка. - Морозовы! – крикнула медсестра, выглянув из-за двери кабинета. Максим неожиданно почувствовал прилив гордости за то, что дети носили его фамилию. Врач-педиатр несколько удивилась, увидев одного из малышей на руках Максима. Она привыкла к тому, что молодая мамаша Виктория Кузнецова приходила на обследование с бабушкой детей Марией. - Отец наконец-то соизволил заинтересоваться своими детьми? – колко заметила женщина, явно критикуя парня. Вика снова почувствовала свою вину перед Максимом. Все же, ей действительно не стоило тогда просить Макса не вмешиваться в ее жизнь. - У него много работы, - поспешно объяснила Вика, бросая на нахмурившегося Макса виноватый взгляд. Максиму не понравились слова женщины, но он не стал винить Вику. Он винил сам себя. Если бы четыре месяца назад не настоял на своем, сейчас эта женщина не укоряла бы его в безответственности. Поэтому парень и покачал головой расстроенной Вике, успокаивая ее. Измерив рост и взвесив малышей, врач отпустила молодых родителей. Вика тепло попрощалась с Полиной и направилась в гардеробную вслед за Максимом, отставая от него где-то на 10-15 метров. Вика думала о том, что случилось в кабинете, и чуть не врезалась в кого-то на своем пути. Подняв голову, она с ужасом увидела перед собой своего отца. Того самого человека, который год назад выгнал ее из своего дома. Отец Вики, Алексей Иванович, увидев дочь с ребенком на руках в поликлинике, разозлился. Год назад, выгнав ее из отчего дома, он надеялся на то, что Виктория одумается от решения рожать ребенка, что она поймет, насколько серьезно это решение. Думал, что она поймет, что она губит свою жизнь, оставляя дитя. Он всегда хотел, чтобы его умница-дочка окончила престижную школу с золотой медалью, затем поступила бы в хороший университет, нашла бы себе какого-нибудь достойного молодого человека. Он хотел гордиться ею. Но Виктория разрушила его планы всего одной фразой «Я оставлю ребенка!». Твердость и уверенность ее голоса, интонации, убили мужчину окончательно. - Ты все-таки оставила это отродье! – прошипел мужчина гневно, с презрением глядя на маленькую Славочку на руках Вики. - Она не отродье! – разозлилась Вика. – И не смейте оскорблять моего ребенка! Ужас от неожиданной встречи сменился на гнев и ярость. Вика и раньше не могла понять этого странного неприятия детей со стороны отца, сейчас же она просто ненавидела этого мужчину за его слова. - Не смей так со мной разговаривать! – прикрикнул Алексей Иванович возмущенным тоном. Вика не ответила. Боялась, что не сдержится и выговорит отцу все, что наболело. - Вика? Вика и ее отец дружно обернулись на голос. Позади мужчины стоял немного удивленный Максим. Он однажды видел отца Вики. Тогда Макс невольно позавидовал подруге. У нее были идеальные отношения с родителями. Сейчас, услышав гневные слова мужчины по отношению к дочери, Максим растерялся. - А это, значит, твой хахаль, да? – выдавил из себя Алексей Иванович, сверля Максима ненавистным и оценивающим взглядом. - А вы имеете что-то против? – огрызнулся Максим, сделав несколько широких шагов и оказавшись рядом с Викой. Стасик на его руках захныкал. - У вас два чертенка? – в голосе мужчины явно сквозил черный юмор. - Не смейте! Слышите! Не смейте оскорблять моих детей! – прорычал Максим, приблизив свое лицо к лицу Алексея Ивановича. – Никогда! Вика, пошли! Максим приобнял обозленную подругу за плечи и повел ее в сторону, подальше от мужчины. - Виктория Кузнецова! – взвизгнул отец Вики, поворачиваясь вслед за молодыми людьми. Многие лечащиеся и посетители поликлиники стали косо смотреть на мужчину. - Она Морозова! – прикрикнул Максим, чуть обернувшись. – МО-РО-ЗО-ВА! – четко отчеканил парень по слогам. – Виктории Кузнецовой больше нет, и никогда не будет! Гордо отвернувшись от ошеломленного мужчины, Максим потащил не менее ошеломленную Вику в сторону гардеробной. Ему хотелось поскорее уйти отсюда, увести Вику подальше от мужчины. Дети хныкали, будто понимая, что только что произошло что-то страшное и ужасное. Ни Вика, ни Макс не обращали на это никакого внимания. Вика пыталась прийти в себя после очередной крупной ссоры с отцом, а Максим просто пытался понять, что на данный момент чувствует Вика. Максим одел детей, помог дезориентированной Вике надеть куртку, выйдя из поликлиники, поймал такси. Он молча наблюдал за девушкой, за ее резко изменившимся настроением, за ее опустевшими глазами. Он думал, что она начнет плакать, даже надеялся увидеть ее слезы, но Вика ничего не делала. Она просто молчала и сидела, уставившись в одну точку. Дома Максим помог Вике уложить детей спать. Девушка сразу после этого вышла из комнаты и направилась в гостиную. Макс следовал за ней по пятам. Ему хотелось успокоить ее, как-нибудь приободрить, но он не знал, с чего можно начать разговор. Вика забралась на диван и подтянула к себе ноги, уткнувшись подбородком в колени, обняла их и крепко зажмурилась. Морозов присел рядом с ней и протянул руку, чтобы обнять ее, но остановился на полпути, сжав руку в кулак. Вика чувствовала себя ужасно. Даже тогда, год назад, она не чувствовала себя настолько униженной и оскорбленной. Сейчас, когда, вроде бы, все должно было быть хорошо, все было очень и очень плохо. Ссора с отцом отняла у девушки все силы. Она не хотела верить в то, что ее отец стал таким жестоким человеком. Было больно осознавать этот факт. Из глаз девушки потекли непрошеные слезы обиды. Максим, наблюдавший за Викой со стороны, почувствовал, как у него сжалось сердце. Он растерялся, увидев прозрачные серебряные бусинки, скатившиеся по щекам Кузнецовой. - Вик! – произнес Максим, приобняв девушку за плечи. Для Вики это стало последней каплей. Она, как могла, сдерживала свои слезы, не хотела, чтобы дети или Максим увидели ее расклеенной, но голос парня, сочившееся из него сочувствие, его испуг и растерянность разрушили оболочку железной леди, выпуская на свет и на всеобщее обозрение слабую беспомощную расстроенную девушку. Вика уткнулась носом в плечо Максима, крепко вцепилась в его плечи и разрыдалась в голос, больше не беспокоясь о том, что о ней подумает парень. Максим на мгновение опешил, но быстро справился со своими чувствами и обхватил девушку покрепче. Он положил свой подбородок на ее макушку и начал тихонько укачивать. Он не просил ее успокоиться, не говорил утешающих слов, потому что понимал, что девушке необходимо выплакаться. Просто поплакать. Вика рыдала на протяжении следующих сорока минут. Максим еще в самом начале тихой истерики усадил ее себе на колени, крепко прижимая дрожащее тело к своему. Его свитер давно намок от слез, но он не обращал на это никакого внимания. Сейчас все его внимание было сосредоточено на этой девушке в его объятиях, которая рыдала, не останавливаясь, делая больно не только самой себе, но и ему. Примерно через час жутко уставшая и вымотанная Вика заснула в объятиях Максима. Парень отнес ее в комнату и положил на кровать. Он долго сидел рядом с ней, не отпуская ее руки. Долго вглядывался в ее нахмуренное лицо. Провел пальцем по лбу, пытаясь убрать эту раздражающую взгляд складочку. Прижимал ее руку к своим губам, успокаивающе целуя пальчики и внутреннюю сторону ладони. Тихо наслаждался этими действиями, до тех самых пор, пока в кроватке не заерзала Слава. Преодолев расстояние между кроватями в два широких шага, Максим взял дочку на руки и покачал ее. Ему не хотелось сегодня беспокоить Вику. Стасик продолжал сладко спать, сжав руки в кулачки. Его забавно открытый ротик в форме маленькой буковки «о» заставил Макса улыбнуться. Не выпуская дочки из рук, Максим тихо вышел из комнаты и направился на кухню, чтобы сделать детям смесь. Малышка уснула буквально через пять минут, и молодой папаша уложил ее обратно. Затем, немного поразмышляв, он снова поднял Вику на руки и отнес ее в комнату Маши и Володи. Подоткнув ей одеяло со всех сторон, и убедившись в том, что девушке не будет неудобно, Максим осторожно поцеловал ее в лоб и тихо вышел. Стоило ему только дойти до гостиной, как тут же в глубине Викиной комнаты неистово заорал телефон, оповещая о новом звонке. - Только не сейчас! – закатил глаза Макс и побежал в комнату, чтобы побыстрее выключить ужасную трель. Слава снова захныкала, когда Макс вбежал в комнату. Быстро схватив лежавший на тумбочке сотовый и нажав на зеленую кнопку, парень подошел к кровати и взял дочку на руки, приложив телефон к уху и прижав его плечом. - Викуль, я тут хотела уточнить… - Вика спит, позвони завтра! – перебил Максим громкий голос Даши, укачивая Славу. - Спит? Днем? – опешила Старкова. - Даш, не сейчас, хорошо? Завтра все обсудим! – поспешно сказал Макс, дотянувшись рукой до телефона и собираясь его выключить. - Макс, стой! Что случилось? Что ты ей на этот раз сделал?! – возмущенно проорала Даша, явно вскакивая с места. - Это не я! – огрызнулся Морозов. Он понимал, что его характер не из лучших, но на данный момент ему хотелось прибить подругу за такие мысли. – Она с отцом поссорилась! - Она с ним виделась? – ахнула Даша. Безусловно, Даша знала про то, что родители выгнали Вику из дома, знала про все беды подруги. Знала про все, через что той прошлось пройти. - Примерно два часа назад, - утвердительно кивнул Максим самому себе. - Ясно, - просипела Даша. – Не оставляй ее одну, хорошо? - Не оставлю, - заверил Максим бывшую блондинку. – Пока, Даша, мне надо дочку покормить! - Ну пока, папаша! – хмыкнула Даша и отключилась. Макс попытался покормить Славу смесью, но девочка уверенно отталкивала от себя бутылочку, требуя маму. - Принцесса, я знаю, ты хочешь маминого молочка, но мама сейчас спит, она устала! – уговаривал Максим капризного младенца. – Давай дадим ей отдохнуть? Обещаю, завтра мама тебя сама накормит, а сегодня придется довольствоваться смесью, хорошо? Слава согласилась на смесь только спустя полчаса. Макс был доволен своей маленькой победой. Также ему пришлось уговаривать сына. Правда, в отличие от сестры, голодный Стасик сдался через десять минут. Остаток дня Макс занимался детьми. Он менял им подгузники, веселил, кормил, разговаривал с ними. А ночью, укладывая их спать, даже сказку прочитал. Он был счастлив. Всего полдня, в течение которого он осознал себя отцом, понял, насколько это ответственное занятие, узнал, как иногда трудно бывает с детьми, но даже не думал жаловаться. Ему нравилось все, даже слезы детей. Он обожал их. Перед сном Максим зашел в комнату, где до сих пор спала Вика. Она все еще судорожно всхлипывала, сжимая простыню, нервно кусала губы. Подойдя к кровати, парень присел перед девушкой на корточки и вгляделся в ее лицо, будто запоминая каждую его черточку, родинку, каждую клеточку. Сейчас он с удовольствием прилег бы рядом с ней, обнял бы ее, попытался бы подарить ей успокоение. Вика пережила слишком много плохого, Максим теперь знал это, как никто другой. Изначально слабая девушка смогла пройти через все беды, стать сильной. Она сумела спрятать ту слабую, безвольную девчонку, которую он знал, глубоко в себе, но сегодня она показала себя настоящую. Ту настоящую, которую любил Максим. Да, Максим любил ее. Тогда, в школе, он любил именно эту Вику, слабую, беспомощную, тихую девочку. Он согласился с этим фактом, как с должным. Раньше он отогнал бы такие мысли от себя подальше, но сейчас хватался за них, как утопающий за спасительную соломинку. Он любил Вику еще тогда, когда они были детьми. Он влюбился в нее в тот самый роковой для него день, когда директор школы «Логос» Виктор Николаевич представил второму классу новенькую ученицу-вундеркинда, зачисленную в школу чисто случайно. Тогда он не понимал многого, постоянно подкалывал ее, смеялся над тем, что за ее обучение в школе платят учредители, постоянно срывался на ней, когда у него что-то не получалось. И в то же время подсознательно защищал ее. Никому не позволял ее оскорблять, никому, кроме самого себя. Тысячу раз дрался с ее обидчиками, только так, чтобы никто даже не подумал о том, что он бьет из-за Вики. Видя редкие слезы на ее милом личике, думал о том, что убьет любого, пусть только попадется. Когда узнавал, что девочке плохо, ненавязчиво посылал Рому или Тему проверить, как там она. Беспокоился вместе с ней, если у нее что-то не получалось, но только в душе, внешне не показывая. Жутко ревновал, если видел ее с кем-нибудь из других мальчиков. Всегда делал так, чтобы рядом с Викой были только девочки, ну и Рома с Темой. И миллион раз говорил сам себе, что делает это только из жалости, а не из-за чего-нибудь другого. Постоянно убеждал себя в том, что Вика ничего для него значит, что она просто подруга его девушки, одноклассница. А сейчас стал убеждать себя в том, что безумно любит эту девушку. Любит именно эту Вику, маленькую, тихую, принимающую все близко к сердцу Вику. Раньше из-за безответной любви всегда страдала Вика. Теперь же придется страдать ему. Максим понимал это, но у него не возникло даже мысли о том, чтобы сдаться, не начав действовать. Он не хотел сдаваться, как это сделала Кузнецова. Он захотел добиться ее любви любой ценой. Перед тем, как выйти из комнаты, Максим приблизил свое лицо к лицу Вики и оставил короткий легкий поцелуй на ее губах. - Я сделаю так, чтобы ты снова полюбила меня, - прошептал он. Огромная благодарность Кофане и ее творениям, которые вдохновили меня на написание проды!!!