В ночь надежды...

Высокие своды дворца в Хельмовой Пади заполнила темнота, но Леголас не спешил забыться сном. Его мысли не были спокойны, да и не могло быть иначе в столь грозные времена. Только даже среди войны и множества бедствий, сейчас отнюдь не о предстоящей битве думал он. Въезжая в Эльдорас, Леголас видит мрачные, угрюмые лица людей, их серые и черные одежды, не было надежды в этих глазах. Лишь молодая девушка в белоснежном одеянии стояла как одинокая звезда, среди мрака и гнетущего отчаяния. На лицо ее опустилась глубокая скорбь, глаза не излучали сияния молодых лет. Порыв ветра растрепал русые локоны, позволяя рассмотреть точеные черты лица, которые были прекрасны, но от печалей холодны, будто утро ранней весны еще по-зимнему холодное и не вобравшее в себя ярких лучей ласкового солнца. Эовин удалось тронуть сердце Леголаса, оттого стоя на одной из башен сейчас все мысли вечно молодого эльфа занимала белая царица Рохана. Красота ее души пленила его, заставляя сердце пускаться галопом от одного взгляда на милые черты. - Леголас, день потребует много сил, нам всем нужен отдых - прервал размышления эльфийского война Арагорн. - Этой ночью трудно будет видеть сны, зная, что она может стать последней - тихо произнес скорее для себя Леголас. Армия Изенгарда уже ступала по роханским равнинам и пастбищам, стремительно приближаясь к Хельмовой Пади. Сотни тысяч урукхаев, гонимые волей Сарумана, маршировали к стенам крепости. Надежда народов Средиземья стремительно таяла под сенью увядающих деревьев. Время тянулось тягуче медленно, как кленовый сироп, но на востоке небо начало светлеть. Столь малое изменение незаметное зрению человека, не укрылось от зоркого эльфийского глаза. Проходя по каменным залам дворца, гулким эхом не отдавались шаги Леголаса, настолько они был тихими. В одном из залов, на ложе у камина спала беспокойным сном Эовин, черты ее лица даже во сне не были безмятежными. Меховое одеяло соскользнуло с плеч девушки, отчего озноб коснулся нежной алебастровой кожи. Заметив этот факт, Леголас приблизился к ложу, одним движением покрыв плечи девушки мехом. - Уже рассвет? - прошептала Эовин, сонным взглядом оглядывая чертог, но вокруг еще царил мрак. Яркие угли рассеивали его, свечение их было тусклым, но достаточным, чтобы рассмотреть лицо эльфийского принца. - Нет, но он уже близок - тихо ответил Леголас, позволив себе коснуться кончиками пальцев щеки девушки. Он присел на край постели, желая еще раз заглянуть в глаза лазури, запомнить каким блеском они сияют в его присутствии. - Спи, Эовин - прошептали его губы, прежде чем подняться и покинуть высокие чертоги дворца. Лесному эльфу всегда ближе и желаннее крона деревьев, а не каменные своды. Эовин вдруг окутал страх. Что, если этот рассвет станет последним для народов Средиземья? Она не увидит Леголаса, не сможет прильнуть к его губам уже никогда. - Леголас - остановила она его, успев перехватить его ладонь - Говорят, эльфы наделены даром предвидения, это правда? - Только немногие - ответил эльф, в глазах которого плескалось желание ощутить вкус губ ристанийской царицы. Эовин все еще держала его ладонь в своей. Воздух наполнился магией взаимного притяжения, а тепло ладоней стало жаром. - Этот рассвет станет последним для мира людей? - после минутного замешательства от нахлынувших чувств, задала все же вопрос Эовин. Ответ на ее вопрос не знали даже мудрейшие из мудрейших, ибо жизнь народов Средиземья была только в руках их самих, она зависела от доблести и храбрости воинов и надежды каждого. - Я не знаю ответа - честно ответил Леголас, вновь занимая место на краю ложа - Но надежда в моем сердце не угасла, так пусть и в твоем она живет. - Не уходи, я боюсь оставаться одна. Мрак давит мне на глаза, тишина под высокими сводами угнетает, а треск поленьев поет песнь отчаяния - ежась от холода, шептала непослушными губами Эовин. - Я рядом, ты не одна - Леголас положил свою ладонь поверх ладони девушки.