***
I’m friends with a monster that’s under my bed Я дружу с монстром, живущем под моей кроватью Get along with the voices inside of my head Лажу с голосами в моей голове You trying to save me, stop holding your breath Ты пытаешься спасти меня, восстановить свое дыхание And you think I’m crazy, yeah, you think I’m crazy И ты думаешь, я сошел с ума, да, ты думашь, что я сошел с ума Eminem - monster ft rihanna***
-Бобби, что ты хочешь на обед? — говоришь вслух, — кролика или курицу? *тебя* — стучит у меня в голове. -Ну так? — настаиваешь, и я, одобрительно фыркнув на слово «кролик», отворачиваюсь от тебя. Ты понимаешь меня сразу, мы вообще понимаем друг друга с полузвука, полуслова. -С тобой все хорошо? — *все в порядке, уйди просто* -Бобби-и? — ты тянешься ко мне и мажешь теплым пальцем по носу, на что я беззлобно скалюсь и языком мажу в ответ по твоим хрупким пальцами. Только подумать — одного моего движения хватило бы чтобы твои красивые пальцы, которые так ласково перебирали мою жесткую шерсть с самого детства, могли превратиться в переломанные кровавые ветви. Именно поэтому я никогда не делал резких движений, когда ты меня гладишь или обнимаешь, а иногда ты меня даже целуешь — в бледно-розовый нос, в пушистые щеки, лоб — в такие моменты я будто не взрослый тигр, а новорожденный котенок, готовый пойти на все за мамины ласки, в такие моменты я вообще не двигаюсь и ловлю твои нежные ласки, сохраняя в памяти. Но не я один получаю такие ласки от тебя. Ты всегда пахнешь чужими. Ненавижу их. Ты должен пахнуть только мной, и никем более. Тысячу раз, ходя из одного угла клетки в другой, я представлял как перегрызаю этим людям, оставившим свой запах на тебе, глотки, рву их грудную клетку на куски, а вниз по моей морде течет кровь моих конкурентов. Ты мой. Я все бы отдал — лишь бы тебе сказать это вслух, но для тебя я лишь пушистый друг. Хоть так, это лучше чем ничего. -Скоро выступать, не забыл? *Такое не забудешь, бля* -Ну не хмурься, Бобби, всего лишь одно выступление, и я рядом. А завтра весь мой день — твой, - заразительно улыбаешься, на что я тоже делаю пародию на улыбку, звериный оскал не назвать улыбкой, но ты все равно остаешься доволен и этим. Это пожалуй единственная хорошая новость на сегодняшний день. Когда ты весь день со мной — это спасает. Я тебе говорил, что тебя безумно ценю? Нет, не говорил, не могу. Даже имени настоящего сказать не в силах — и я ненавижу это. Пусть этот сценический псевдоним и подходит мне. А вообще, сколько раз ты меня спасал — с самого детства. Зачем ты это делал? Зачем спас меня от смертельного дротика, я тогда тебя укусил, шрам до сих пор красуется на твоем правом бедре. Ловлю себя на мысли, что хочу провести по нему своим широким и наверняка шершавым языком, а дальше — выше, выше — лучше и меня уносит. У нас с тобой всегда не как у всех. Я потягиваюсь, смотрю на тебя, и ты открываешь клетку, из которой я выхожу совсем не гордо, а словно щенок, который дожидался своего хозяина с работы и восемь часов кажутся ему целой вечностью. Кружусь вокруг оси, путаюсь в лапах, а ты только и делаешь, что звонко смеешься. Все работники этого огромного шапито удивляются нашим с тобой отношениям, не подходят к тебе, когда я рядом, и я понимаю их — боятся. Остальные звери презрительно рычат *надрессированая подстилка*, *самка с яйцами* и я усмехаюсь. Даже среди животных есть иерархия —, а в шапито подавно. Мне на них плевать, главное - ты. Хаха. Зависимый от человека тигр. Нет, это большее. Не просто «хочу», а еще проще — мой и все. Пора тебе это узнать, как думаешь, Ханбин-а? Я выхожу с тобой в огромный зал с огромной толпой тупых людей и лижу твое право бедро через тонкую ткань джинсов, язык плавно обводит каждую мышцу на твоем бедре, утыкаюсь в берцовую кость мокрым носом. Черный тигр вышел на охоту, представление началось.