Любовь?!

«Взять и успокоиться, Золото молчание, Радио бессонница, Станция прощание. Кто кому достанется, Выпадет монетками? Кто кому останется Нервами, таблетками?» (Тату – Покажи мне любовь) Была середина октября, хотя, скорей, его конец – это тот период, когда все чаще льют дожди, и бушует море у старого каменного причала, находящегося за моим окном. На потрепанных временем часах уже чуть больше полудня. И я по привычке неспешно направляюсь к коричневой двери, открываю ее и закрываю обратно. Также медленно, едва слышно ступаю по деревянному полу веранды, который как всегда мне приветливо скрипел половицами, а после иду по везде лежащей серой прохладной гальке, их холод умудряется пробраться даже сквозь подошву кед, словно не замечая пред собой никакой преграды. Ветер играет с живительной влагой у причала, шелестит ей и набегает на шершавый, полный ракушек и мелкой гальки, песок. Сейчас стихия была обманчиво тихой, безмятежной, еле волнуясь бризом. В небе же кружили буревестники — предвестники шторма. Далекие суда величаво проплывают вдоль горизонта, дымят длинными полосатыми трубами, протяжно гудя, чем распугивают птиц, кружащих над ними. Потом неожиданно баржи исчезают куда-то за границы беспокойного моря. Вот только дымчато-серые облачка еще долго и вальяжно плывут по небосклону. Через некоторое время меня начинает охватывать некое волнение, страх от ожидания, чего-то неизвестного и страшного. Шторм не спеша зарождался, а небосвод приобретал сиреневатый оттенок, соединяясь с разъяренным потоком соленой воды, преобразовываясь в единую неудержимую силу. Дует сильный, ламинарный ветер, тревожащий глубины морской пучины, беснуясь, закручивая барашки в огромные, дюжие спирали, с загибающимися вниз гребнями. Мощные штормовые валы устрашающе несутся к побережью, грозясь вот-вот обрушить на него всю свою ярость. Седые пенистые гребешки низвергаются, рассыпаются в дребезги и взлетают ввысь. После чего образуется стекловидная пена, которая ложится широкими плотными полосами по ветру, и превращается в рыхлые, густые хлопья. Грохоты волн и грома сливаются воедино, они подобны грубым ударам кожаной плети по нежной, молодой коже. Вся поверхность моря белая от накипи, а края бурунов повсюду сдуваются в нее. Еще немного, и берег скроется из виду под толщей анасейма и прибрежного кипня, смешавшиеся вместе песком, они стали желтовато-серого цвета. Море почти успокоилось… Примерно тоже самое творилось у меня в голове, в сердце, на душе с того момента, как я ушла от Хлои, не выдержав ее постоянных измен. Она то возвращалась ко мне на время, то вновь покидала, оставив меня наедине с бушующим внутри штормом. Вдруг я поежилась от холода и вышла из гипнотического состояния, в которое меня погрузила пучина, и побрела в противоположную сторону от воды к дому, где было тепло и можно было спокойно попить кофе с молоком, читая любимую книгу и кутаясь в пушистый плед на черном уютном кресле в зале у камина. Я все еще надеюсь, что она вернется, но только уже навсегда… А пока мы по разные стороны континента, вспоминаем иногда друг друга, но все так же не решаемся позвонить или написать SMS…